Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Посольствам было вменено в обязанность детально разъяснять церемониальную сторону



приема каждой иностранной делегации в зависимости от категории визита и его характера

Правила приема высоких гостей были в основном сформулированы в 80-е годы, хотя в них вносились отдельные изменения, вызванные прежде всего факторами субъективного порядка, с тем чтобы уменьшить физические нагрузки ряда высших советских руководителей в эти годы. Наиболее частые коррективы вносились в сравнительно короткие периоды пребывания во главе государства -Ю.В. Андропова и К.У. Черненко. Они касались главным образом облегчения церемонии встречи и проводов в Кремле, протокольных мероприятий и т. п. Однако все эти изменения носили преходящий характер. В годы перестройки, особенно после избрания М.С. Горбачева Президентом Советского Союза, действующая протокольная практика начала приобретать характер государственного протокола.

После распада СССР в конце 1991 года и образования Содружества Независимых Государств (СНГ) в одном из первых указов Президента России, касающемся формирования российского внешнеполитического ведомства, была поставлена задача создания Службы Государственного протокола, обеспечивающей единую протокольную практику в Российской Федерации. Основные положения российской протокольной практики приема зарубежных государственных деятелей получили правовое оформление в виде ряда указов Президента (№ 904 от 6 мая 1994 г. и № 114 от 22 февраля 1997 г.), действующих и сегодня.

Современная российская протокольная практика четко определяет категории и формат визитов. В соответствии с действующими нормами Государственного протокола Российской Федерации все визиты на высшем и высоком уровне подразделяются по характеру приема на следующие категории: государственные визиты, официальные визиты, рабочие (деловые) визиты, визиты проездом, неофициальные (частные) визиты. Высшей категорией визита в Российскую Федерацию является государственный визит, формат которого предусмотрен только для глав иностранных государств.

Государственный визит осуществляется в особых случаях. Формат государственного визита — наиболее полный с точки зрения протокольного содержания мероприятий, предусматриваемых Государственным протоколом Российской Федерации. Официальный визит является одной из высших категорий визитов в Россию иностранных делегаций и официальных деятелей. Официальный визит проводится при официальном посещении России высоким гостем или в том случае, если политическое содержание визита выходит за обычные рабочие рамки.

Под рабочим (деловым) визитом подразумевается прибытие государственных деятелей на переговоры, консультации, подписание договоров, соглашений и на другие подобные мероприятия, а также для проведения рабочей встречи с Президентом Российской Федерации. Неофициальный (частный) визит — приезд в Россию государственных деятелей на конференции и совещания по общественной линии, для открытия выставок, присутствия на спортивных соревнованиях и конкурсах, участия в других мероприятиях, а также приезд по частным делам, в качестве гостя посла своей страны или с целью туризма.

Под форматом визита понимается совокупность мероприятий делового и протокольного характера, включенных в программу визита, их церемониальная сторона и уровень персонального участия в ключевых элементах программы с российской стороны.

О формате и характере предстоящего визита стороны договариваются заранее по дипломатическим каналам

После принятия принципиального решения о приеме зарубежной делегации и согласования сроков определяется содержание организационно-протокольных мероприятий и их объем в зависимости от уровня, характера и формата запланированного визита. Департамент Государственного протокола МИД России после необходимых согласований готовит проект соответствующего Распоряжения и начинает работу по подготовке программы. В проекте программы, как правило, учитываются предварительные пожелания гостя, исходя, прежде всего из деловых интересов.

Дальнейшая работа над проектом программы ведется с участием подготовительной и передовой групп. В состав таких групп входят представители служб протокола, безопасности, связи, информации и медицины. Подготовительная группа вместе с представителями принимающей стороны и собственного посольства выполняет следующие задачи: детальная проработка проекта программы; осмотр объектов, посещение которых предусмотрено программой; проведение встреч по интересам с представителями соответствующих служб; обсуждение всего спектра организационно-технических и хозяйственных вопросов, включая размещение в резиденции, гостиницах, предоставление транспорта; определение финансовых условий проведения визита, исходя из существующих правил, норм и принципа взаимности.

Большое внимание уделяется протоколу размещения высокого гостя. Российская протокольная практика предусматривает возможность предоставления гостю резиденции в Кремле. Однако это может быть сделано только в том случае, если визит носит государственный или официальный характер. При рабочих визитах глав государств в качестве резиденции предоставляется один из государственных особняков на Воробьевых горах. Госособняк в соответствии с протокольными правилами может быть предоставлен также главам правительств зарубежных государств при официальных и рабочих визитах, а также в отдельных случаях министрам иностранных дел, но только если визит министра носит официальный характер.

После окончательной отработки программы визита готовятся необходимые справочные и пояснительные материалы, схемы встречи и проводов делегации, официальных протокольных мероприятий (обеда или завтрака), церемонии возложения венка к могиле Неизвестного солдата, а также планы размещения гостей с адресами, телефонами и номерами закрепленных автомашин. Одновременно готовятся предложения о памятных подарках.

Программа визитов глав государств и глав правительств включает в себя следующие основные элементы: официальная церемония встречи (проводов) в аэропорту, размещение, переговоры, беседы, подписание документов, возложение венка, протокольное мероприятие (обед или завтрак), возможная поездка по стране. В программе может быть также предусмотрено официальное (или неофициальное) посещение театра. Насыщенность всех меро-приятий, предусмотренных программой, их объем, церемониал и уровень участия официальных лиц определяется, исходя из основных положений протокольной практики, строго с учетом характера и формата того или иного визита.

Наиболее полным с точки зрения протокольного содержания мероприятий, предусмотренных для визитов глав государств действующим протоколом Российской Федерации, является формат государственного визита, введенный в российскую протокольную практику сравнительно недавно — в феврале 1997 года.

Государственный визит является визитом высшей категории

Он проводится лишь в особых случаях и не более одного раза за все время пребывания главы зарубежного государства у власти. На практике это, как правило, обычно первый визит высокого иностранного гостя в Россию. Следует заметить, что до 1997 года в российской протокольной практике понятие “государственный визит”, довольно широко распространенное в международном общении, не использовалось, что создавало определенные трудности церемониального порядка. Протокольный формат государственного визита предусматривает более высокий по сравнению с официальным визитом уровень встречи и проводов в аэропорту, а также специальную церемонию встречи и проводов гостя Президентом Российской Федерации в его кремлевской резиденции или в Большом Кремлевском дворце. Соответственно повышается уровень сопровождения делегации по всем мероприятиям программы, включая поездку по стране.

Основные положения действующей российской протокольной практики детально расписывают все мероприятия по приему глав иностранных государств в Российской Федерации с момента прибытия высокого гостя. Официальная церемония встречи в Москве начинается в аэропорту (на вокзале). В зависимости от характера и формата визита протоколом определяется уровень и состав официальных встречающих лиц.

В ходе государственного визита главу государства у трапа самолета (у выхода из вагона) встречает Председатель Правительства Российской Федерации, министр иностранных дел, посол России в стране гостя, другие официальные лица (При официальном или рабочем визите главы иностранного государства уровень встречи несколько ниже). Состав других официальных лиц, участвующих во встрече, определяется, исходя из уровня и состава прибывающей делегации, а также деловых соображений. Следует отметить один протокольный нюанс, имеющий практическое значение: прибытие высокого гостя в Москву или его отъезд в выходные и праздничные дни или в поздние вечерние (ранние утренние) часы может повлечь снижение уровня встречи (проводов). Однако на практике это протокольное правило применяется крайне редко. На встречу в аэропорту при проведении государственного визита приглашаются главы дипломатических представительств зарубежных стран.

Как при государственном, так и при официальном визите глав государств в аэропорту (на вокзале) во время встречи гостя предусматривается воинская церемония: выстраивается почетный караул трех видов Вооруженных Сил Российской Федерации. Вывешиваются государственные флаги, исполняются государственные гимны страны гостя и России. (При официальных визитах глав правительств также проводится воинская церемония, но во встрече гостя участвует почетный караул только одного вида Вооруженных Сил. При рабочих и других визитах проведение воинских церемоний не предусматривается.) После завершения церемонии встречи главный встречающий с российской стороны сопровождает гостя в автомашине до отведенной ему российской стороной резиденции.

В случае прибытия гостя с супругой в церемонии встречи, а также ряде других протокольных мероприятий программы принимает участие супруга главного встречающего с российской стороны, супруга посла, а также супруги ряда других официальных лиц, определенные программой визита.

Протокол государственного визита предусматривает также официальную церемонию встречи высокого гостя в Кремле Президентом Российской Федерации (с супругой). В церемонии участвуют сопровождающие главу иностранного государства официальные лица и члены российской делегации. В Георгиевском зале БКД выстраивается почетный расчет, одетый в специально пошитую форму, выдержанную в исторических воинских традициях, звучат президентские фанфары, исполняются государственные гимны, производится официальное фотографирование. Предусмотрена также возможность кратких приветственных выступлений перед микрофоном.

От аэропорта до Кремля главу государства сопровождает эскорт мотоциклистов. На автомашине гостя устанавливаются флажки его страны и Российской Федерации. Государственный флаг страны гостя поднимается над его резиденцией.

Наиболее значительное место в ходе любого визита занимает его деловая часть

Партнером по переговорам с главой иностранного государства в соответствии с требованиями протокола всегда является Президент Российской Федерации. В ходе визита помимо переговоров в составе делегаций могут быть предусмотрены и беседы один на один, а также подписание совместных документов.

В рамках государственных или официальных визитов глав государств, а также официальных визитов глав правительств и министров иностранных дел зарубежных стран, российская протокольная практика предусматривает церемонию возложения венков к могиле Неизвестного солдата. В зависимости от характера и формата того или иного визита протокол достаточно четко определяет уровень сопровождения гостя с российской стороны. При государственном визите главу иностранного государства сопровождают заместитель Председателя Правительства и министр иностранных дел Российской Федерации. В церемонии возложения венка помимо официальных лиц, определяемых программой, всегда принимает участие посол Российской Федерации в стране гостя, директор (заместитель директора) Департамента Государственного протокола МИД России и военный комендант (заместитель коменданта) г. Москвы. В зависимости от характера и формата визита разработано несколько сценариев проведения этой церемонии.

В честь гостя устраивается официальное протокольное мероприятие (обед или завтрак). Проведение ответного протокольного мероприятия действующей протокольной практикой не предусматривается. Однако в ряде случаев из этого правила по взаимной договоренности сторон могут делаться исключения. В ходе государственного визита торжественный обед, как правило, устраивается в Георгиевском зале Большого театра Кремлевского дворца. При официальном или рабочем визите главы государства местом организации обеда (или завтрака) становится уже не Георгиевский зал, а Грановитая палата или Екатерининский зал Большого театра Кремлевского Дворца. Протокольные мероприятия в честь главы правительства устраиваются в Доме приемов на Воробьевых горах или в Доме Правительства, в честь министров иностранных дел — в представительском особняке МИД на Спиридоновке.

При проведении всех протокольных мероприятий предусматривается обмен речами или краткими тостами. На официальное протокольное меро-приятие приглашаются, как правило, официальные лица, принимающие участие в переговорах или беседах, а также имеющие прямое отношение к приему гостя. Если гость прибыл с супругой, то основные участники протокольного мероприятия с российской стороны приглашаются с супругами. Рассадка за столами производится в соответствии с протокольным старшинством участников обеда (завтрака). Программой государственного визита может быть предусмотрено проведение концерта мастеров искусств после официального торжественного приема или в его ходе.

В случае пожелания со стороны высокого гостя в программу визита может быть включено посещение театра или какого-либо другого зрелищного мероприятия. В случае официального посещения театра главой государства во время государственного или официального визита предусматриваются соответствующие протокольные почести. В ложе вместе с гостем находится Президент Российской Федерации или его представитель. По обеим сторонам ложи вывешиваются государственные флаги страны гостя и Российской Федерации, перед началом представления исполняются государственные гимны двух стран. После окончания представления на сцену выносятся две корзины цветов с визитными карточками гостя и Президента Российской Федерации. При неофициальном посещении театра гостя сопровождают представители российской стороны, уровень и персональный состав которых определяется программой визита. Государственные флаги не вывешиваются, гимны не исполняются.

В соответствии с установленными Государственным протоколом Российской Федерации правилами пребывание иностранной делегации в Москве при государственном визите не должно превышать, как правило, трех-четырех дней, а при официальном визите — двух-трех дней. В случае пожелания со стороны гостя программой визита может предусматриваться поездка по стране, но без повторного заезда в Москву (за исключением возможной технической остановки).

В последние годы достаточно чётко проявляется тенденция сокращения расходов при проведении визитов на высоком уровне

Российская сторона не берет на себя расходы по размещению, если высокий гость отказывается от предложенной ему резиденции. Кроме того, существенно ограничивается число сопровождающих лиц, принимаемых за счет российской стороны, не предоставляются спецсамолеты для доставки иностранных делегаций в Россию и возвращения на родину, как это довольно часто практиковалось в советское время. При визитах проездом и частных (неофициальных) визитах глав государств, глав правительств и министров иностранных дел зарубежных государств все расходы, связанные с их пребыванием в России, полностью несет сторона гостя.

Рабочие визиты глав государств, глав правительств и министров иностранных дел носят сугубо деловой характер. Церемониальная сторона в ходе таких визитов сводится к минимуму. В программе пребывания гостя основное место отводится переговорам и другим вопросам, связанным с политическим содержанием визита. Такие меро-приятия, как воинская церемония при встрече в аэропорту, возложение венка, поездка по стране не предусматриваются. Продолжительность рабочего визита обычно не превышает одного-двух дней.

В последние годы в российскую протокольную практику фактически вошла новая форма общения с главами зарубежных государств — неформальные встречи лидеров двух стран или, как их еще называют, “встречи без галстуков”, свободные от большинства протокольных формальностей. Визиты глав правительств и министров иностранных дел в Российскую Федерацию по своему формату также строго регулируются действующей протокольной практикой.

В программе официального визита главы правительства наряду с церемонией встречи в аэропорту с воинскими почестями предусматривается, как правило, встреча с Президентом Российской Федерации, официальные переговоры, встречи и беседы, обед (или завтрак), возложение венка к могиле Неизвестного солдата, а также возможная поездка по стране. Принципиальное решение о приеме в России главы правительства иностранного государства принимается Председателем Правительства Российской Федерации, который определяет время своей встречи с гостем, а также утверждает программу визита и порядок его финансирования. Переговоры глав правительств проводятся в здании Правительства Российской Федерации, официальный обед (завтрак), как правило, в Доме приемов на Воробьевых горах.

Принципиальное решение о приеме министров иностранных дел зарубежных стран принимается министром иностранных дел Российской Федерации, который также утверждает программу пребывания гостя. Организационные вопросы и порядок финансирования визита определяются Распоряжением Правительства на основе соответствующих предложений МИД. Переговоры, протокольные мероприятия, а также пресс-конференции или краткие встречи с прессой проводятся в представительском особняке Министерства иностранных дел на Спиридоновке.

С точки зрения протокола выделяется визит Генерального секретаря Организации Объединенных Наций

По своему характеру, формату и объему проводимых организационно-протокольных мероприятий визит Генерального секретаря ООН приравнивается действующей российской протокольной практикой к официальному визиту главы правительства иностранного государства.

В последнее десятилетие полностью сформировалась протокольная практика организации зарубежных визитов Президента Российской Федерации и главы российского правительства. В работе по подготовке зарубежных визитов задействованы протокол и пресс-служба Президента, Департамент Государственного протокола и другие подразделения Министерства иностранных дел, российское посольство в соответствующей стране, а также целый ряд различных служб и ведомств, решающих вопросы безопасности, административные, финансовые, бытовые и иные практические вопросы, от которых зависит успех предстоящей встречи.

Такова в главных чертах действующая российская протокольная практика проведения визитов на высшем уровне

Протокол приема иностранных гостей на протяжении всей нашей истории всегда строился на основе неукоснительного соблюдения правил международной вежливости и этикета. Из вышеприведенных примеров видно, что здесь важно все: церемония встречи и проводов, характер приема и проводимых протокольных мероприятий, уровень участия в них принимающей стороны, предоставляемая гостю резиденция и многое другое.

Работа по приему зарубежных делегаций, как показывает опыт протокола Министерства иностранных дел, накладывает исключительную ответственность на каждого, кто участвует в подготовке и проведении визитов глав государств, глав правительств и министров иностранных дел. Она требует от каждого дипломата глубокого знания дела, широкого политического и культурного кругозора, максимальной оперативности, четкости, творческого подхода, умения быстро и правильно ориентироваться при возникновении неожиданных ситуаций и самых различных проблем.

В дипломатическом протоколе мелочей нет

Чем детальнее все заранее предусмотрено, тем легче работать в ходе визита. При подготовке визитов иностранных делегаций на высшем уровне исключительно важное значение имеет продуманная до мельчайших нюансов организационная сторона этой работы, детальная схема распределения обязанностей, предусматривающая все аспекты практической реализации подготовленной программы и персональную расстановку сил сотрудников всех подразделений министерства. Каждый дипломат должен нести личную ответственность за порученный участок. Только такой подход позволяет избежать авральной работы “навалом” и обеспечивает четкое и слаженное взаимодействие всех сотрудников, представляющих различные министерства и ведомства, которые обеспечивают подготовку и проведение визита высокого гостя.

Схема подготовки визита на высшем уровне должна включать детально прописанные элементы всех мероприятий, осуществляемых в ходе визита: подготовка проекта Распоряжения по визиту и проекта программы, составление списков участников, переводческое обеспечение, своевременная проверка и заказ необходимых атрибутов — государственных флагов страны гостя, нот гимна, приветственных транспарантов и лент к венкам, составление схем встречи, проводов, церемонии возложения венка, транспортное обеспечение, подготовка предложений о подарках и сувенирах и необходимой протокольной техники.

Отдельно, как это всегда требовал Ф.Ф. Молочков, должна быть подготовлена схема проведения протокольных мероприятий в ходе визита, которая предусматривает такие элементы, как персональное оповещение участников с указанием места и времени, заблаговременное уточнение списков и рассылка приглашений, составление схем рассадки, подготовка необходимой протокольной техники (посадочные и кувертные карточки, карточки “Ваше место за столом”, именные карточки с указанием титула и должности для церемонии представления).

На первый взгляд может показаться, что такой подход к вопросам подготовки и проведения визитов на высшем уровне является чрезмерно заорганизованным и излишне забюрократизированным, но, как гласит известная пословица: “Черт прячется в деталях”.

Вся история протокола полна примеров того, что из-за пренебрежения той или иной незначительной, на первый взгляд, деталью при подготовке важного визита высокого гостя может пойти насмарку вся проделанная подготовительная работа, и нарушится гармония встречи, что в конечном счете сказывается на атмосфере переговоров и на их результатах. Надо всегда хорошо помнить, что протокол — это не просто свод выработанных веками норм международной вежливости и церемониальных правил, но и важнейший политический инструмент дипломатии.

Источник

Содержание

МИД

www.pseudology.org

http://www.pseudology.org/MID/Protokol/04.htm


 

  Павел Фёдорович Лядов
Жизнь дипломатического корпуса в Москве Протокол и работа с дипкорпусом

В своем подавляющем большинстве иностранные дипломаты рассматривают работу в Москве как весьма почетную и ответственную задачу. Нарком-индел, а позднее Министерство иностранных дел, в свою очередь, постоянно уделяют большое внимание активной работе с дипкорпусом, поддержанию хороших деловых отношений с аккредитованными в Москве дипломатами.

Наша протокольная практика в полном соответствии с общепринятой точкой зрения и нормами международного права никогда не рассматривала дипкорпус в качестве юридического лица. Вместе с тем в соответствии с международными традициями и обычаями дипломатический корпус признается в качестве определенного общественного института с ограниченными функциями. В узком смысле слова — это совокупность всех иностранных дипломатических представителей (то есть глав посольств, миссий и отдельных международных организаций).

В широком смысле понятие “дипломатический корпус”, как правило, употребляется в тех случаях, когда он рассматривается не с политической, а с административной или бытовой точек зрения. Тогда — это совокупность дипломатического персонала всех посольств и миссий в данной стране (от атташе до посла, включая торговых представителей и военных атташе).

Совместные или коллективные мероприятия дипкорпуса, связанные с какими-либо событиями в жизни страны пребывания, носят, как правило, церемониальный характер. Дипкорпус не вправе выступать с рекомендациями или требованиями перед Правительством или Министерством иностранных дел, если они носят политическую направленность.

С первых лет после Октябрьской революции попытки коллективных политических демаршей со стороны иностранных дипломатических представительств в Москве всегда решительно пресекались, а коллективные протесты отклонялись как полностью неправомерные.

Такой подход был четко сформулирован видным советским юристом, заведующим Договорно-правовым отделом Министерства иностранных дел СССР И.Н. Тункиным в январе 1960 года: “Международное право не считает дипломатический корпус каким-либо органом и не признает за ним никаких функций в отношении страны пребывания. Коллективные выступления дипкорпуса (обычно через дуайена) допускаются всецело по соображениям практического удобства и исключительно в области церемониальных вопросов и лишь постольку, поскольку эти выступления не носят политического характера”.

В практическом плане в начале 70-х годов эта точка зрения нашла свое выражение в циркулярном письме МИД СССР, подготовленном Протокольным отделом в связи с участием ряда наших послов в собраниях дипкорпуса в отдельных странах, на которых обсуждалась возможность коллективного демарша перед правительством страны. В письме за подписью заместителя министра иностранных дел Н. Фирюбина подчеркивалось, что дипкорпус не представляет собой объединения с какими-либо правами юридического лица, могущего действовать как политический орган, и не правомочен выступать коллективно по политическим вопросам страны пребывания.

Дипкорпус — это совокупность отдельных, независимых друг от друга дипломатических представительств, общностью которых является лишь место пребывания и род деятельности. Выступления дипкорпуса не могут быть правомерными еще и потому, что отношения между государствами строятся на двусторонней основе и на принципах взаимности. Поэтому все вопросы, связанные с претензиями сторон, должны регулироваться с учетом взаимных интересов.

Вместе с тем политические, деловые и личные контакты дипломатов различных стран в рамках дипкорпуса не регламентируются ни местным законодательством, ни какими-либо юридическими правилами. Дипломаты следуют в этих вопросах помимо указаний своих правительств установившимся в дипкорпусе традициям.

Особое место в дипломатическом корпусе занимает его дуайен. Российский протокол признает в качестве дуайена старшего по времени прибытия и вручения верительных грамот иностранного посла, то есть полностью следует исторически сложившимся международным традициям. Круг обязанностей дуайена с точки зрения нашей протокольной практики детально очерчен Ф.Ф. Молочковым в письме послу в Сомали Г.И. Фомину в январе 1964 года. (Кстати, во время Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы Г.И. Фомин был заместителем заведующего Протокольным отделом).

Дуайен дипломатического корпуса:

— консультирует своих коллег по вопросам мест-ного протокола, этикета, взаимоотношений с властями страны. Он должен поддерживать постоянный и тесный контакт с правительственными кругами, протокольной службой и владеть соответствующей информацией;
— выполняет роль посредника между местным протоколом и своими коллегами (например, извещает о мероприятиях с участием дипкорпуса и т. п.);
— реагирует от имени дипкорпуса на различного рода события в стране пребывания (как праздничного, так и траурного порядка), выступает на церемониях, передает поздравления и соболезнования;
— реагирует на события в повседневной жизни дипкорпуса (организация проводов коллег, вручение подарков и т. п.).

По мнению Ф.Ф. Молочкова, роль дуайена дипкорпуса весьма ответственна и деликатна. Вместе с тем она позволяет послу занять в стране пребывания особое, более выгодное, с точки зрения протокола, положение, дает возможность установления широких и прочных контактов и связей в политических, деловых и общественных кругах.

Несмотря на сравнительно небольшое число иностранных дипломатов в Москве в первые годы после Октябрьской революции, традициям и нормам протокола в повседневной жизни дипкорпуса придавалось повышенное внимание. В какой-то степени это была ответная реакция Народного Комиссариата иностранных дел СССР (НКИД) на риторические заявления дипкорпуса о “революционизировании протокола” и отказе от соблюдения “пустых формальностей”, предписываемых нормами международной вежливости.

В дипкорпусе практиковалась довольно сложная система чисто формальных визитов вежливости, обязательных ответных визитов, направления визитных карточек, “известительных” писем и т. п. В эту круговерть по долгу службы были вовлечены и ответственные сотрудники Наркоминдела, обязанные по долгу службы поддерживать официальные контакты с дипломатами.

В этой связи протокольная часть НКИД разработала подробную инструкцию, содержавшую минимум основных протокольных норм, которые рекомендовалось соблюдать при общении с иностранными дипломатами. При этом отмечалось, что, соблюдая этот необходимый минимум, “представители рабоче-крестьянского правительства не должны становиться рабами чуждого нам по духу этикета”. Инструкция содержала ряд полезных практических рекомендаций, не потерявших актуальность и по сию пору. Так, например, в ней говорилось, что одним из основных правил вежливости “должна быть безукоризненная аккуратность в соблюдении времени: своевременно и без опоздания приезжать в указанное время на приемы, обеды, церемонии, своевременно отвечать на визиты и т. д. Самая строгая пунктуальность в этом отношении совершенно необходима”.

В инструкции давались подробные рекомендации по вопросам вручения верительных грамот, нанесения визитов, проведения приемов, ответов на приглашения на протокольные мероприятия, выражения поздравлений и соболезнований, использования визитных карточек и протокольной одежды. Без соблюдения этого минимума невозможно поддержание отношений, а “резкое отступление от него может даже повести к нежелательным конфликтам, ввиду того значения, которое придается в буржуазном обществе внешним условностям”, говорилось в преамбуле инструкции.

Дипломатический корпус в Москве, особенно в 30—40-е годы, был поставлен в достаточно жесткие рамки. Возможность общения с широкими кругами общественности, особенно интеллигенции, была довольно ограничена, на что постоянно жаловались иностранные дипломаты. В определенной степени дипломатический корпус “варился в собственном соку”. Руководство Протокольного отдела НКИД, которое особенно остро чувствовало сложившуюся ситуацию, стремилось преодолеть ее, внося различные предложения по активизации работы с иностранными дипломатами.

В этом отношении несомненный интерес представляют наблюдения заведующего Протокольным отделом НКИД Д.Т. Флоринского, изложенные в его дневниковых записях.

Вот одна из них, относящаяся к 1928 году:

“От отдельных встреч и разговоров я вынес определенное впечатление, что корпус скучает, хиреет, выцветает. Чувствуется скука и апатия. Все друг другу надоели, но не видно больше прежних попыток проявить какую-то инициативу по оживлению общества, расширить каким-нибудь образом связи и выйти за пределы узкого круга иностранных дипломатов плюс несколько работников НКИД. Не слышно даже больше жалоб на отсутствие общества. Это показательно. Скука и замкнутость, с которыми все как будто примирились, как с чем-то абсолютно неизбежным. Итальянское посольство последовательно проводит тенденцию замыкания Корпуса в самом себе, отмежевывания от советского мира (правда никогда не отличавшегося особым гостеприимством в отношении иностранных дипломатов), проповедь своего рода снобизма, провозглашающего эту отчужденность. Такие тенденции, идеологом и вдохновителем которых является воинствующий фашист Чуррути, прививаются среди некоторой части Корпуса. Это определенно чувствуется. Мне кажется, что эти настроения формулируются приблизительно так: советские представители не проявляют по отношению к нам радушия и уклоняются от общения с нами; мы слишком горды, чтобы искать сближения и будем им отвечать такой же строгой официальщиной и лишь в тех случаях, когда это совершенно необходимо.

Таким образом в Корпусе создается группа, которая проповедует и начинает проводить политику отчуждения. Остальная же масса в своем большинстве остается инертной и равнодушной.

Такое положение вещей не изменяет по существу практиковавшихся до сего времени форм общения, которые сводились к редким встречам в официальной обстановке с небольшой примесью получастных отношений между ограниченным числом отдельных лиц. Но нынешние настроения (и снобирующей и инертной группы) свидетельствуют о том, что Корпус в большинстве своем осознал невозможность улучшить свое положение, отказался от всяких иллюзий и дальнейших попыток в этом направлении и что он мирится волей-неволей со своей замкнутостью, с необходимостью продолжать обособленное от внешнего мира существование, довольствуясь лишь собственными скудными ресурсами. Вот то новое, что выявляется в настроениях Корпуса. На смену прежним надеждам, устремлениям, интересу и даже известному энтузиазму, которые проявляли дипломаты, приезжающие в Москву в расчете на интересную работу и встречи, — пришли рутина и скука людей, обреченных вариться в собственном соку. Мне не хотелось бы сгущать краски, но мне кажется, что именно таково примерно состояние моральной депрессии, переживаемой ныне Корпусом. Конечно, Москва не единственная столица, в которой Дипкорпус обречен на замкнутую жизнь. Но это не довод. Мне не думается, чтобы нашим интересам отвечали указанные пессимистические настроения Корпуса, искусно используемые нашими наиболее непримиримыми врагами. В силу объективных условий нелепо было бы говорить о радикальном изменении положения Корпуса. Но кое-что может быть сделано, чтобы скрасить и оживить жизнь иностранных дипломатов. Они не избалованы вниманием и всякий шаг с нашей стороны в этом направлении возымеет свой эффект. Вот некоторые меры, которые можно было бы предложить:

1. Активизировать деятельность работников наших Политотделов по культивированию не только служебных, но и личных отношений с иностранными дипломатам. Насколько я знаю, сейчас в этом направлении почти ничего не делается; лишь один Отдел Центральной Европы идет дальше других и, не ограничиваясь редкими встречами на официальных приемах, развил более или менее интимные отношения со своими клиентами. Мне думается, что было бы вполне своевременно заострить внимание на этой стороне работы Политотделов, имея в виду не столько шефов Миссий, имеющих возможность встречаться и беседовать с членами Коллегии, сколько советников, секретарей, предоставленных всецело своей судьбе. Небольшие завтраки, чаепитие, ужины, совместные выходы в театр не связаны с большими расходами, а между тем такие небольшие знаки внимания способствовали бы рассеянию создавшейся атмосферы отчужденности, не говоря о том, что свободный обмен мнений в непринужденной обстановке всецело в интересах работы самих политотделов. Если бы такие методы работы были признаны нужными, следует поставить вопрос о необходимых ассигнованиях путем фиксирования определенной ежемесячной суммы, в пределах которой заведующие Политотделами получали бы возможность маневрировать. Отмечу также намечающиеся в этом сезоне возможности, создающие благоприятную почву для встреч, а именно предоставление Дипкорпусу Красной гостиной в Большой Московской, которая явится своего рода прототипом Клуба, и вероятное предоставление раз в неделю ложи дирекции в Большом театре.

2. Было бы полезно возобновить практиковавшиеся ранее чайные жур-фиксы у А.В. Литвиновой. Эти жур-фиксы пользовались большим успехом у Корпуса. Их ценили.

3. Иностранцы также весьма оценили бы появление хотя бы по одному разу в сезон наших ответственных сотрудников с женами на чайных приемах у иностранных дам, имеющих свои дни. Такие посещения заменили бы вместе с тем визиты этим дамам, которых у нас никогда не делают и к которым по существу обязывает международная вежливость.

4. Обратить внимание на то, чтобы при посещении иностранных приемов представители наших учреждений не держали бы себя так, как будто они делают великое одолжение и не проявляли бы явного пренебрежения к окружающему обществу в самых откровенных формах”.

Соображения о необходимости активизации работы с дипкорпусом не потеряли своей актуальности не только в более позднее время, но и по сей день.

Почти четверть века спустя на заседании Коллегии МИД СССР в апреле 1955 года по тому же поводу было высказано немало критических замечаний в адрес Протокольного отдела за неумение наладить работу с дипкорпусом. В выступлениях и решении Коллегии отмечалось, что часть дипкорпуса обособляется на идеологической основе. В нем наблюдается расслоение. В то время как американское и английское посольства ведут среди членов дипкорпуса враждебную в отношении СССР работу, Протокольный отдел не принимает соответствующих мер по противодействию.

По мнению членов Коллегии, не всегда проявлялась должная “забота о государственном престиже, об уважении дипкорпусом протокольных мероприятий Министерства”, не принималось надлежащих мер воздействия в связи с нарушениями членами дипломатического корпуса норм дипломатического протокола. Отмечая пассивность руководства Протокольного отдела в таком “важном вопросе, как работа с дипкорпусом”, Коллегия потребовала принять соответствующие меры по ее активизации, в том числе со стороны территориальных подразделений Министерства. Характерно, что почти в тех же формулировках эти требования повторялись и в последующих решениях Коллегии в 70-е и 80-е годы.

Начиная с середины 50-х годов, представительской работе с иностранными дипломатами в Москве стало уделяться значительно больше внимания. На основе предложений различных отделов министерства Протокольный отдел составлял сводный план представительской работы с дипкорпусом, который утверждался руководством МИД и ставился под жесткий контроль. По линии территориальных отделов стали проводиться совместные меро-приятия с отдельными посольствами или группой посольств, входивших в ведение соответствующего отдела. Наряду с чисто протокольными мероприятиями (завтраки, обеды) практиковалось совместное посещение театров, концертов, выставок, экскурсии, посещение промышленных предприятий, научных учреждений, коллективные выезды за город, проведение спортивных соревнований и т. п. На представительскую работу с дипкорпусом выделялись достаточно большие средства, которые делились в пропорции 50550 между общими меро-приятиями, организуемыми Протокольным отделом, и чисто отдельскими мероприятиями.

Вместе с тем, со стороны органов, контролирующих расходование представительских средств, отмечалось увлечение так называемыми “едально-протокольными” мероприятиями со стороны отдельных подразделений министерства. Так, например, в качестве курьеза в одной из контрольных сводок отмечалось, что Отдел международно-экономических организаций устроил в честь Генерального секретаря ЭКАДВ Нарасимана завтрак на 12 персон, из которых главный гость являлся единственным иностранным участником мероприятия. Как в старой русской пословице: “Дайте мне одного казенного воробья и я прокормлю вокруг него всю семью”, отмечалось не без юмора в контрольной сводке Генерального секретариата.

Усиление представительской работы с дипкорпусом, во главу которой ставился пропагандидстско-идеологический аспект, одновременно способствовало расширению личных связей сотрудников министерства с работающими в Москве иностранными представителями, причем не только с дипломатами высшего звена. Помимо своего основного назначения более активные контакты с дипкорпусом рассматривались руководством МИД и в качестве “одной из форм получения навыков в дипломатической работе, которые особенно необходимы для молодых дипломатов”.

Протокольный отдел планировал свою работу поквартально, намечая мероприятия, общие для всего дипкорпуса: приглашения на правительственные приемы, торжественные заседания, парады и демонстрации, организовывал для глав дипломатических представительств поездки по стране, выступления государственных и общественно-политических деятелей, руководителей министерств, центральных учреждений, видных ученых, писателей, деятелей культуры.

Не всегда, однако, все мероприятия, на которые приглашались иностранные дипломаты, проходили гладко. В отчете об участии дипкорпуса в Параде Победы на Красной площади 24 июня 1945 г. говорилось, что на дипломатической трибуне присутствовали послы, посланники, временные поверенные в делах, советники, а также делегации Польши (Б. Берут), Чехословакии (З. Фирлингер) и члены репарационной комиссии. В записке на имя -В.М. Молотова заведующий Протокольным отделом Ф.Ф. Молочков докладывал, что “все присутствующие, несмотря на дождь, были очень довольны парадом”. Правда, замечал он далее, “видимость с трибуны дипкорпуса стала весьма плохой ввиду того, что впереди ее построены мостки, на которых плотной стеной стоял генералитет. Пехота была видна лишь по фуражкам. Почти не видно было немецких знамен, пронесенных в спущенном виде”.

В ответ последовала весьма жесткая резолюция министра: “Что же Вы зеваете — ничего не предпринимаете?”

После объяснений Ф.Ф. Молочкова с приложением писем по этому поводу руководителям МГК КПСС и Моссовета дипкорпус получил более удобную трибуну непосредственно у Мавзолея. На торжественных заседаниях и юбилейных мероприятиях, проводимых в Большом театре, для представителей дипкорпуса отводились престижные ложи бенуара. После строительства Кремлевского Дворца съездов (Государственный Кремлевский дворец) торжества с приглашением дипкорпуса стали проводиться там. Для размещения иностранных дипломатов, число которых существенно выросло, теперь предоставляются полностью места в левом амфитеатре.

С января 1963 года в представительском особняке МИД для дипломатов стали организовывать еженедельный показ художественных и документальных кинофильмов, ежемесячно проводились авторские вечера видных деятелей культуры и искусства с обязательным присутствием на них руководящего состава министерства.

Во второй половине 70-х годов ряд послов западных стран выступили с инициативой создания “Клуба женщин” в качестве официального института юридического характера при дипломатическом корпусе, аккредитованном в Москве, что вступало в противоречие с нашей протокольной практикой.

На соответствующее обращение дуайена дипкорпуса посла Канады Форда заведующий Протокольным отделом МИД Д.С. Никифоров дал следующий ответ: “Принимая во внимание, что сообщество дипломатического корпуса в стране пребывания как коллективный инструмент правомочно лишь в вопросах церемониала и этикета без функций или прав юридического лица, Протокольный отдел МИД СССР считает создание клуба неправомерным и не может рассматривать его в качестве официально признанной организации в среде дипломатического корпуса в Москве”. Вместе с тем послу было сказано, что соответствующие ведомства и организации готовы, как и прежде, оказывать содействие проживающим в Москве иностранцам в ознакомлении с культурой, искусством и жизнью людей “путем организации экскурсий, лекций, бесед, поездок по стране, оформляемых через Главное Управление по обслуживанию дипломатического корпуса (УпДК)”.

Культурно-спортивный комплекс для членов дипломатического корпуса, находившийся в ведении УпДК и Протокольного отдела, был открыт официально на базе представительского особняка МИД на Спиридоновке 15 марта 1972 г. Таким образом была решена так называемая проблема дипломатического клуба, которая возникла еще в 20-е годы и периодически ставилась представителями дипкорпуса в различной (иногда достаточно острой) форме перед руководством Протокола.

Что касается “Клуба женщин”, то он в качестве неформального объединения существует и в настоящее время, занимаясь в основном культурно-просветительской и благотворительной деятельностью. Мероприятия клуба организуются и проводятся исключительно силами супруг иностранных дипломатов, работающих в Москве.

Война и протокол. Разрыв дипломатических отношений

После начала Второй мировой войны 01 сентября 1939 г. в Москве продолжали работать все дипломатические представительства воюющих держав, включая посольства Германии, Великобритании и Франции. Естественно, война отразилась на жизни дипломатического корпуса, особенно на отношениях между дипломатами стран, находящихся в состоянии войны между собой. Это приходилось учитывать Протокольному отделу при приглашении дипкорпуса на мероприятия общего характера.

Однако уже через несколько месяцев после начала войны посол Германии граф фон Шуленбург сказал шефу протокола НКИД В.Н. Баркову, что “теперь, когда установлен модус отношений с английским и французским посольствами, можно было бы приглашать всех послов и посланников вместе, хотя и желательно делить дипкорпус в таких случаях на две части”. На уточняющий вопрос шефа протокола, как строится этот модус взаимоотношений, Шуленбург разъяснил, что “через посредников условились, что при встрече немцы, англичане и французы будут ограничиваться легким поклоном издали”.

После начала советско-финляндской войны интересы обеих воюющих стран по взаимной договоренности стала представлять Швеция. 1 декабря 1939 г. посланник Швеции в Москве Винтер ознакомил заведующего Протокольным отделом с полученной им от своего правительства телеграммой следующего содержания: “По просьбе финляндского министерства иностранных дел передайте посланнику Финляндии, чтобы он немедленно выехал со всем персоналом и архивами из Москвы через Ригу в Гельсинки. Информируйте посланника Финляндии и компетентные советские власти, что персонал советской миссии в Гельсинки получил гарантию бесплатного проезда и всемерной помощи до границы. Советская миссия выезжает 1 декабря в Стокгольм. Финляндское правительство надеется, что точно так же поступят на базе взаимности по отношению к финляндской миссии в Москве”.

После нападения фашистской Германии на Советский Союз уже на следующий день заведующие Протокольным и Центрально-европейским отделами В.Н. Барков и В.Н. Павлов подготовили докладную записку руководству НКИД, в которой предлагалось принять следующие дипломатические шаги:

“Поручить Протокольному отделу довести до сведения германского посольства о том, что с нашей стороны нет возражений против передачи болгарскому посланнику в Москве защиты германских граждан, архивов германского посольства и интересов германского государства. Заботу о зданиях, принадлежащих германскому государству, предоставить болгарскому посланнику”.

По поводу отъезда дипломатических сотрудников германского посольства, германских генеральных консульств, германских граждан, членов их семей и германского обслуживающего персонала предлагалось разрешить выезд в Германию только германским гражданам (с проверкой соответствующих списков). Дипломатическому и обслуживающему персоналу консульства Германии во Владивостоке выезд за пределы СССР разрешался только после подтверждения отъезда всех сотрудников нашего посольства и торгпредства с территории Германии. При этом в одном из пунктов нейтрального государства должен был быть произведен обмен людей по соответствующим спискам (в одном из пунктов Турции, пограничных с Советским Союзом).

На условиях взаимности разрешался вывоз архивов без досмотра

Проведение в жизнь всех мероприятий, связанных с депортацией германских граждан, персонала посольства и архивов возлагалось на Протокольный отдел НКИД. С началом Великой Отечественной войны были частично ограничены отдельные привилегии дипломатических представительств в СССР. В частности, все телефонные переговоры с заграницей разрешалось вести только с Центрального телеграфа. Был также введен новый порядок отправки международной почты, предусматривающий сдачу конвертов с почтовыми отправлениями в незапечатанном виде. Правда, от обязательной сдачи радиоприемников сотрудники посольств и миссий были освобождены.

Большое внимание уделялось вопросам безопасности дипломатического корпуса в связи с начавшимися бомбежками столицы. На станциях метрополитена для сотрудников близлежащих посольств были отведены соответствующие резервные места. Для дипломатов и иностранных делегаций бронировались номера в гостинице “Москва”, имевшей хорошее бомбоубежище. Оказывалась необходимая помощь в строительстве собственных бомбоубежищ на территории отдельных диппредставительств.

15 октября 1941 Г.В.М. Молотов пригласил дуайена дипкорпуса иранского посла Саеда и предложил дипкорпусу в тот же день выехать специальным поездом в Куйбышев, куда эвакуировались основные учреждения Москвы. Для охраны зданий и оставшегося имущества в каждом посольстве оставлялась небольшая группа сотрудников (от 3 до 5 человек).

В связи с переездом в г. Куйбышев Протокольному отделу НКИД пришлось уделять исключительно большое внимание вопросам повседневной жизни и быта дипломатов, которые постоянно жаловались на недостаток выделенных помещений, отсутствие санитарных удобств, приспособлений для приготовления пищи, на нехватку целого ряда бытовых предметов, кухонной посуды и других вещей домашнего обихода. Хотя при этом со стороны дипломатов всегда делались заявления “о полном понимании трудностей военного времени”, постоянные сетования на бытовые неурядицы стали одной из непременных составляющих жизни дипломатического корпуса в период пребывания в Куйбышеве.

Война вносила свои коррективы и в уже сложившиеся и освященные вековой традицией отдельные протокольные нормы. 18 июля 1941 г. были возобновлены дипломатические отношения с находившимся в вынужденной эмиграции в Лондоне чехословацким правительством Э. Бенеша. Возвратившийся в Москву в августе 1941 года посланник -З. Фирлингер наряду с верительными грамотами, составленными с некоторыми отступлениями от надлежащей формы, привез также личное письмо Э. Бенеша советскому руководству. В беседе с Ф.Ф. Молочковым при прибытии в Москву посланник заявил, что “хотел бы вручить не верительные грамоты, текст которых в силу протокольной традиции архаичен, а личное письмо, содержащее в конце формулу доверия”.

Однако даже несмотря на чрезвычайные обстоятельства, шеф протокола такого нововведения не принял

Обратив внимание на содержащиеся в верительных грамотах неточности в формулировках, Ф.Ф. Молочков предложил указать на них, с тем чтобы министр иностранных дел Чехословакии Ян Массарик в личной ноте советскому посольству в Лондоне выразил согласие внести в текст верительных грамот все необходимые исправления.

После возвращения из Куйбышева последствия войны и послевоенная разруха серьезно осложняли жизнь дипломатического корпуса в Москве. Содержание дневниковых записей заведующего Протокольным отделом НКИД Ф.Ф. Молочкова, его заместителя Г.И. Фомина и сотрудников отдела говорит о том, что основной темой бесед в первые послевоенные месяцы были постоянные сетования дипломатов на различного рода бытовые неурядицы. Здесь и настоятельные просьбы о предоставлении помещений, мест в гостиницах, помощи с отоплением, с продуктами питания, а также жалобы на кражи, неправомерные действия органов милиции, таможенных властей, Бюробина, жалобы на незаконное увольнение отдельных сотрудников ино-представительств из числа советских граждан и т. п.

В связи с бытовыми неурядицами дипкорпуса — одна характерная деталь: при подготовке визита де Голля в декабре 1944 года французский посол Гарро (представитель Французского комитета национального освобождения) обратился в Протокольный отдел с просьбой оказать содействие в организации отопления здания посольства хотя бы за неделю до начала визита, поскольку кроме двух комнат, которые занимал сам Гарро, остальные помещения совсем не отапливались. Таковы были реалии военного времени в дипломатической среде.

Если квартирный вопрос в предвоенные годы испортил москвичей, по заявлению одного из героев знаменитого романа М.А. Булгакова, то с определенной натяжкой примерно то же можно сказать и о быте многих иностранных дипломатов в послевоенной Москве. Так, например, греческий посол Политис в конце мая 1945 года явился на прием к Ф.Ф. Молочкову в нарочито помятом костюме и несвежем воротничке крахмальной рубашки с тем, чтобы таким способом подкрепить просьбу о замене номера в гостиной, который “не только не имеет ванны”, но и настолько мал, что не может обеспечить элементарных потребностей высокопоставленного дипломата.

Впрочем следует признать, что и реакция отдельных руководителей НКИД на некоторые действия дипломатов, казалось бы, вполне безобидного свойства носила более чем неадекватный характер. Так, в частности, супруги послов стран — участниц антигитлеровской коалиции проводили отдельные благотворительные акции с целью оказания помощи детям, пострадавшим от войны.

В декабре 1945 года жена французского посла при посещении одного из детских домов вручила директрисе 10 тыс. рублей в качестве подарка для детей, потерявших на войне родителей. Директриса, поблагодарив, в ответ заявила, что все дети полностью обеспечены государством, но тем не менее сочла неудобным возвратить деньги.

Резолюция В.Г. Деканозова, начертанная на записке Ф.Ф. Молочкова, сообщившего об этом факте, вряд ли нуждается в каком-либо комментарии:

“Послать бы ее к парижской богоматери” (причем слово “бого” добавлено сверху к первоначальному тексту резолюции)

Однако было бы неправильно представлять, что жизнь дипломатического корпуса в Куйбышеве и Москве в годы войны и после ее окончания сводилась лишь к вопросам обеспечения жизнедеятельности своих представительств. Активная дипломатическая жизнь продолжалась в самых различных формах, что требовало и соблюдения определенных протокольных формальностей. Развивались и укреплялись отношения между странами антигитлеровской коалиции. В Москву приезжали многие иностранные делегации, начиная с представителей британских тред-юнионов и кончая визитами на самом высоком уровне. Выполняя поручения своих правительств, главы иностранных посольств и миссий поддерживали постоянный контакт с советским руководством.

Протокольные нормы, пусть и в несколько урезанном виде, соблюдались даже в первые самые тяжелые месяцы Великой Отечественной войны при организации визитов высоких гостей. Так, например, при поездке в Советский Союз в сентябре—октябре 1941 года миссии Гарримана—Бивербрука при проводах в аэропорту были отданы воинские почести, а шеф протокола провожал гостей до Архангельска.

Контакты на высшем уровне особенно активизировались в последний военный год и первые послевоенные месяцы. В октябре 1944 года состоялся визит Премьер-министра Великобритании У. Черчилля и министра иностранных дел А. Идена, в декабре 1944 года — полноформатный визит Премьер-министра Свободной Франции де Голля, в марте 1945 года — визит Президента Чехословацкой республики Э. Бенеша, в январе и апреле 1945 года — поездки Президента Крайовой Рады Народовой - Б. Берута и Премьер-министра Польши Осубка-Моравского. В июне—июле 1945 года Советский Союз посетила китайская делегация во главе с председателем Исполнительного Юаня Китая Сын Цзы Венем.

Все эти визиты проводились с полным соблюдением протокола приема высоких гостей. Протокол организации визитов на высшем уровне подробно рассматривается в следующей главе. Здесь же необходимо сказать, что при подготовке к Московскому совещанию министров иностранных дел СССР, США и Англии в Москве в декабре 1945 года Протокольным отделом НКИД по заданию руководства была детально изучена протокольная сторона визитов Молотова в Лондон и Вашингтон, церемониал его встречи и оказанные почести. С учетом этого были подготовлены предложения по протокольным аспектам проведения совещания министров в Москве, которые и были реализованы. На основе взаимности церемония приема гостей носила достаточно скромный характер

Протоколом предусматривалось во время встречи в аэропорту поднять государственные флаги (“почетного караула не выставлять, гимны не исполнять, форма встречающих — повседневная”). Были запланированы протокольные визиты Бириса и Бевина В.М. Молотову, общий завтрак в честь министров от его имени и вечерний прием для дипкорпуса в особняке НКИД. Поневоле вспоминается одно из часто повторяемых на лекциях в МГИМО в 50-е годы изречение маститого профессора международного права С. Б. Крылова: “Один из величайших принципов международных отношений — принцип взаимности”.

Протокол Крымской конференции в Ялте в феврале 1945 года предусматривал торжественную встречу Президента США и Премьер-министра Великобритании в аэропорту Саки с воинскими почестями (почетный караул, флаги, гимны). Уровень встречи с советской стороны был достаточно высок: В.М. Молотов, А.Я. Вышинский, адмирал флота -Н. Г. Кузнецов, генерал армии А. И. Антонов, А.А. Громыко, Ф.Ф. Молочков. От Саки до Симферополя Ф. Д. Рузвельт и У. Черчилль следовали спецсоставами.

Разрыв “официальных” дипломатических связей между двумя странами в условиях отсутствия




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.