Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

относился и к другим протокольным аспектам дипломатических контактов



Так, например, в апреле 1942 года он настаивал на необходимости обязательного ответа на личное письмо японского посла, извещавшего об отъезде из Куйбышева военного атташе Японии (пусть чисто формальное, но написанное от руки). “На личное письмо Сато считаю необходимым ответить обязательно. Иначе это может быть расценено как невежливость”. Таким образом, даже в тяжелейших условиях военного времени было подтверждено одно из правил дипломатического этикета: “Всякое письмо (особенно личное) требует ответа”.

Будучи строгим ревнителем норм международной вежливости, Ф.Ф. Молочков постоянно настаивал на необходимости строгого соблюдения общепринятых протокольных норм в межгосударственном общении, особенно когда речь шла о главах государств. В этой связи он порой обращал внимание на достаточно редкие формы дипломатического этикета, которые в нашей протокольной практике не только не получили широкого распространения, но фактически так и не вошли в дипломатический обиход.

“В международной практике существует традиция посылки главе другого государства известительного письма о своем вступлении на пост”, писал он в одной из своих служебных записок руководству. “Такое письмо как по содержанию, так и по форме имеет определенные традиционные условности. Оно содержит извещение о факте вступления в должность, тезис об отношениях со страной главы государства — получателя письма, пожелания, комплимент”.

В 60—70-е годы Протокольным отделом было инициировано предложение ввести в советский протокол такую норму международной вежливости, как коллективное поздравление дипкорпуса главе государства по случаю национального праздника и особо торжественных юбилейных дат.

В записке министра иностранных дел А.А. Громыко в ЦК КПСС 4 ноября 1967 г. предлагалось организовать по случаю 50-летия Великой Октябрьской Социалистической революции во Владимирском зале БКД прием Председателем Президиума Верховного Совета СССР Н.В. Подгорным поздравлений глав дипломатического корпуса, аккредитованного в Москве. В 1972 году Протокольный отдел предложил ввести в протокольную практику прием советскими руководителями поздравлений от иностранных послов по случаю национального праздника непосредственно перед началом приема в Кремлевском Дворце съездов. В качестве мотивировки делалась ссылка на то, что в международной практике “широко принято по случаю знаменательных дат или юбилейных праздничных событий принесение дипкорпусом (главами дипломатических представительств) поздравлений главе государства страны пребывания”.

Однако эта норма в нашей протокольной практике так и не закрепилась

В вопросах реагирования на те или иные события в жизни зарубежного государства, с которым поддерживаются нормальные дипломатические отношения, наша протокольная практика не отступает от общепринятых протокольных требований. Поздравительные телеграммы по случаю национальных праздников, юбилейных и памятных дат направляются от имени президента, главы правительства, министра иностранных дел и других высших должностных лиц в адрес их зарубежных коллег.

В марте 1978 года по предложению Протокольного отдела был введен принцип взаимности при обмене поздравительными телеграммами по случаю национальных праздников, годовщин установления дипломатических отношений и других юбилейных и памятных дат. С учетом международных стандартов и основных положений протокольной практики в 1976 году была введена новая протокольная норма — направление вместо новогодних посланий поздравительных новогодних открыток на основе взаимности главам иностранных государств, правительств и министрам иностранных дел.

В случае трагических событий в жизни той или иной страны, в дни национального траура в соответствии с действующей протокольной практикой на соответствующем уровне предпринимаются необходимые протокольные действия с учетом общепринятых норм международной вежливости.

Протокольная практика в соответствии с практикой международной вежливости предусматривает выражение сочувствия на государственном уровне в случае смерти главы государства, главы правительства или иного государственного деятеля, а также в случае стихийного бедствия или катастрофы, повлекшими за собой человеческие жертвы и крупный материальный ущерб. Для этого используется такая протокольная норма, как выражение соболезнования. Соболезнование принято рассматривать не только как одну из норм международной вежливости, но и как важный внешнеполитический акт, особенно если по случаю того или иного события в стране объявляется национальный траур.

Игнорирование такого события может расцениваться как недружественный акт по отношению к соответствующему государству

В зависимости от ситуации соболезнование выражается в письменной форме (послание или телеграмма за подписью главы государства, главы правительства, министра иностранных дел), а иногда еще и в устной форме. В случае кончины главы государства может быть направлена делегация высокого уровня для участия в траурных мероприятиях. Письмо с соболезнованием в адрес министра иностранных дел посылает глава дипломатического представительства.

Официальные представители посещают посольство, представляющее страну, и расписываются в книге соболезнований. Над зданием дипломатического представительства, выражающего соболезнование, приспускается государственный флаг.

Источник

Содержание

МИД

www.pseudology.org

http://www.pseudology.org/MID/Protokol/05.htm

 


 

  Павел Фёдорович Лядов

От Посольского приказа до экспедиции церемониальных дел

08 декабря 1991 г. на Беловежской встрече президентов РСФСР, УССР и БССР было принято решение о создании Содружества Независимых Государств. 18 декабря 1991 г. последовал Указ Президента Б.Н. Ельцина о внешнеполитической службе РСФСР.

В этом немногословном документе, разместившемся всего на одной странице, но открывшем новую главу в истории российского внешнеполитического ведомства, тем не менее нашлось место, чтобы подчеркнуть роль протокола и законодательно зафиксировать необходимость единообразного применения действующих протокольных норм на всей территории российского государства. В Указе говорилось: “Создать Службу Государственного Протокола, обеспечивающую единую протокольную практику в РСФСР”.


Управление Государственного Протокола МИД СССР было преобразовано в Службу, а затем в Департамент Государственного протокола МИД России. Созданы Управление Протокола Президента, Протокол Правительства; подразделения, занимающиеся вопросами протокола, появились в ряде министерств и ведомств, имеющих выход на международную арену, а также в администрациях субъектов Федерации.

Современная российская протокольная служба появилась не на пустом месте. Основанная на общепринятых нормах церемониала, этикета и международной вежливости, она имеет собственные богатые традиции и глубинные исторические корни. Известно, что первым в отечественной истории органом управления, в ведении которого находились вопросы внешних сношений, стал Посольский приказ, основанный в 1549 году. Примерно так же можно датировать и возникновение первых российских норм посольского церемониала (протокола). До появления Посольского приказа все вопросы, связанные с приездом в Москву чужеземных послов, решались Великим князем (царем) при участии Боярской Думы.

Особая комиссия из бояр и дьяков, именовавшихся “советниками” и “большими людьми, которые у великого князя в избе живут”, определяла в каждом отдельном случае церемониал приема иноземного посла, включая характер аудиенции и торжественной трапезы (или, говоря современным языком, — протокол вручения верительных грамот и проведение дипломатического приема в честь высокого гостя)
Постоянными членами комиссий были, как правило, великокняжеские казначеи, хранившие наряду с казной и все дипломатические документы Московского государства (с определенной натяжкой мы можем сегодня их назвать первыми ответственными сотрудниками протокольной службы).

Казначеи определяли, где в Москве “поставить послов”, представляли (“являли”) их при царской аудиенции, рассматривали просьбы послов “об отпуске”. В их ведении находились и все церемониальные вопросы, связанные с направлением специальных посольств за границу.

Таким образом, до учреждения Посольского приказа Казенный двор был по сути дела одним из первых канцелярских учреждений, занимавшихся внешними сношениями Московского государства. Казенным он назывался не только по месту хранения казны, но и потому, что там вершились государственные дела (“казенная служба” — синоним государственной службы).

С образованием Посольского приказа все вопросы внешних сношений, включая “церемониал послов чужестранных государств”, перешли в его ведение. Здесь же составлялись “наказы”, содержавшие указания о правилах протокола и этикета, которыми должны были неукоснительно руководствоваться царские посланцы, выезжавшие с той или иной дипломатической миссией.

В XVI веке с учреждением Посольского приказа начал складываться и “посольский обычай” или “посольский обряд”, который регламентировал все церемониальные вопросы, связанные с приездом и приемом послов. Были выработаны постоянные сценарии посольского въезда в столицу (“чтобы было людно и нарядно”), шествия в Кремль, аудиенции в царских палатах, обедов, а также размещения послов.

Представители иностранных государств появились в Москве раньше, чем российские за границей

Первоначально это были консулы при “торговых людях”. Первое упоминание датируется 1556 годом, вскоре после появления Посольского приказа, когда царь Иван IV предоставил право беспошлинной торговли английским купцам. В архивных записях 1601 года содержится упоминание о “посольском подворье” на Ильинке.

В соответствии с установленным церемониалом прием послов проводился в различных “избах и палатах” Кремля. Это “Столовая Брусяная изба” и “Средняя Золотая подписная палата” (1543—1584 гг.). С 1591 года постоянным местом посольских аудиенций стала “Большая Подписная Грановитая палата”, используемая для представительских целей и по сей день.

В соответствии с церемониалом при входе в Палату посла представляли (“являли”) царю, который принимал послов, сидя на троне в царском платье, “саженой русской шубе”, диадеме и царской шапке. В руках царь держал скипетр, а “с левою руку у государя стоял индрогов посох в золотом месте”.

Посол правил поклон “от государя его пославшего” и подавал грамоту, которую всегда принимал посольский дьяк. Затем царь “звал посла к руке”, после чего посол занимал отведенное ему место. -В конце аудиенции предусматривалось угощение посла медом, а порой и приглашение к царскому столу. Царское угощение (“почетный стол”) иногда посылалось послу на подворье.

Во второй половине XVII столетия в Москве появились постоянные иностранные дипломатические представители. Первое упоминание о “польском посланнике” относится к 1673 году. В 1702 году в посольских списках значатся уже шесть резидентов “чужестранных государей”: датский, прусский, польский, баварский, сербский и валашский.

К XVII веку относится и первая классификация официальных российских представителей, направлявшихся с дипломатическими поручениями в иностранные государства. Они подразделялись на три категории (класса) в зависимости от политического значения, которое придавалось их миссии: “послы великие”, “послы (посланники) легкие” и “гонцы” (“посланцы”, “посланные”).

Различия в классах российских дипломатических представителей определялись такими критериями, как важность и цель миссии; значение государства, куда она направлялась; степень торжественности, которую миссии хотели придать. Этими же критериями определялся придворный ранг главы миссии (боярин, окольничий, стольник и т. п.) и численность его свиты. Послы при этом имели ограниченные полномочия, определявшиеся соответствующим “наказом”, они были лишь доверенными лицами своего государя для выполнения определенного поручения (ведение переговоров, подготовка проекта договора и т. п.).

Что касается гонцов, то в их обязанности входила лишь доставка адресату царской

грамоты, полномочий вступать в какие бы то ни было переговоры они не имели

Выезжающим за рубеж послам выправлялись специальные документы, подтверждающие их дипломатическую миссию, “опасные грамоты”. Хотя личность посла в международном общении считалась неприкосновенной, но в случае военного конфликта это правило не всегда соблюдалось. Без того, чтобы послы заручились “опасными грамотами”, выезд за рубеж не разрешался. Можно сказать, что это был первый прообраз проездного дипломатического документа, который позже получил название “открытого листа” (“laisser-passer”).

Наряду с этим посла снабжали и верительными (“верющими”) грамотами. Такие грамоты удостоверяли, что слова посла “суть его государя речь, бо то суть наши речи”. Однако в отличие от их современного аналога эти верительные грамоты не давали полномочий на постоянное представительство посла при иностранном дворе.

Одновременно посол получал письменный наказ, который ему предписывалось прочитывать возможно чаще, чтобы “запоминать все там написанное и не затрудняться ответом на предложенный вопрос”. Наказ содержал подробнейшую инструкцию о том, как посол должен вести себя в дороге, при аудиенции у государя и в течение всего времени пребывания за границей.

Специальное место в наказе отводилось соблюдению принципа взаимности в вопросах церемониала и этикета. Российский посол должен был строжайшим образом следить за тем, чтобы его принимали точно так же, как при царском дворе принимают иностранных послов. Особое внимание обращалось на то, чтобы установленный при приеме посла церемониал никоим образом не затронул “царскую честь”. Это касалось правильности написания царского титула, а также чтобы “иностранные государи при вопросе о здоровье царском приподнимались и снимали шляпу”.

Российским послам строго предписывалось всегда ставить на первое место оберегание “царской чести” в вопросах церемониала. “Самое большое дело государскую честь остерегать; за государскую честь должно нам всем умереть; прежде всего нужно оберегать государское именование; начальное и главное дело государей чести остерегать” — говорилось в посольских наказах. Весьма строго относились в Москве к вопросу о “прописках” в царском титуле. В случае любой неисправности в адресованной царю грамоте послы должны были настаивать на немедленном исправлении ошибки, а в противном случае отказываться принять такую грамоту. С точки зрения этикета обращалось также внимание на то, чтобы иностранный государь собственноручно принял от посла царскую грамоту, равно как и сам передал ответную.

Московским великим князьям, начиная с Ивана III, давался титул “Государя Всея Руси и Царя”. Всеми державами этот титул, однако, стал признаваться только в XVII веке. Требование соблюдать полное наименование царского титула в посольском церемониале — убедительное свидетельство того, что российская дипломатия всегда ставила на первое место честь и достоинство своего государства, не позволяя ее каким-либо образом умалить, в том числе в вопросах протокола и этикета.

Подробнейшие дневники российских послов (так называемые статейные списки), которые они подавали по возвращении

из посольства, наглядно показывают, насколько строго и жестко отстаивались ими интересы и честь Московского государства

Наряду с правилами “посольского обряда” шло формирование и российской протокольной службы. К началу XVIII столетия вопросы церемониала и этикета, прежде всего связанные с приездом, размещением и отъездом послов, находились в ведении так называемого Первого повытья Посольского приказа (всего в 1710 г. в Приказе было 5 повытий).

Реформа внешнеполитического ведомства, проведенная Петром I, и создание Коллегии иностранных дел (до 1719 г. “Посольская коллегия”) затронули и российскую протокольную службу. Вопросы протокола в соответствии с инструкцией от 11 апреля 1720 г. стали находиться в ведении одной из четырех экспедиций Коллегии. В соответствии с инструкцией Первая Экспедиция (“иностранные дела на русском языке”) заведовала “приемами и отпусками иностранных представителей в России и русских за границей”, а также всей перепиской с последними.

Таким образом, к середине XVIII столетия началось формирование самостоятельной протокольной службы в составе российского внешнеполитического ведомства. Посольский обычай постепенно был преобразован в дипломатический протокол и церемониал, на смену ритуалу, основанному на обычае и традициях, пришел этикет, соответствующий европейским нормам международной вежливости и общепринятым светским условностям. При дворе появились должности церемониймейстера и обер-церемониймейстера, которые были обязаны строго следить за соблюдением установленного церемониала и этикета.

Первый официальный документ, обобщавший и закреплявший сложившиеся к тому времени нормы российского протокола и этикета, которые вобрали в себя опыт межгосударственного общения, появился в период царствования Елизаветы Петровны, дочери Петра Великого.

Подписанный императрицей Елизаветой 3 апреля 1744 г. документ носил высокопарное название: “Церемониал о послах чужестранных государей при Императорском Всероссийском дворе”. Его можно считать первой попыткой не только систематизировать, но и законодательно оформить сложившиеся к тому времени нормы российского протокола. Несколькими годами позже появилась официальная публикация этого законодательного акта. (“Подлинной за подписанием Ея Императорского Величества Собственные руки состоялся 3 апреля 1744 г. Печатано в Санкт-Петербурге при Сенате. Декабря 14 дня, 1747 г.” — указывалось в конце опубликованного документа).

Состоявший из 98 параграфов, систематизированных в пяти частях, “Церемониал” детально расписывал правила протокола и этикета, регламентирующие приезд иностранного посла в страну, его прием при дворе, “публичный въезд” послов, вручение верительных (“верющих”) грамот, порядок нанесения посольских визитов, а также различные виды аудиенции (“публичные”, “приватные или партикулярные”, “отпускные” и т. д.). Оценивая этот документ с точки зрения последующего развития российской протокольной практики, мы можем с полным основанием говорить о преемственности многих действующих норм дипломатического протокола.

Ряд положений, сформулированных в “Церемониале о послах чужестранных государей”, претерпев в той или иной мере соответствующую трансформацию, нашли отражение и в современном российском протоколе. О назначении посла (“Чрезвычайного или ординарного”) следовало известить российскую сторону по официальным каналам:

“Когда чужестранный Государь назначит отправить Посла к здешнему Императорскому Двору, то он, Посол, прямо о том известие дает Канцлеру или Вице-канцлеру, яко первейшим министрам, или уведомить через Российских Министров, действительно при их дворах пребывающих, или через тех, кои от их стороны уже находятся при здешнем Императорском дворе”.

Фиксировался ряд льгот и почестей, которые должны были оказываться послу на всем пути его следования:

“Повелено будет, чтобы в таможнях не осматривали экипажа посольского и не требовали никакой пошлины с всего того, что ему, Послу, принадлежит”.

“Во всех городах, по дороге, давать ему за ево Посольския деньги пристойную квартиру и для чести... посылать к нему для караулу одного сержанта с капралом и двенадцатью гренадерами или солдатами, а губернатор или комендант... ему, Послу, первую визиту отдать и от него, Посла, взаимной визиты ожидать”.

Подробно прописывался порядок и этикет визитов по прибытии в столицу:

— “послу надлежит каждому свои визиты обратно отдавать”;
— кого посол не уведомит о приезде, не должны “ни посылки делать, ни визиты ему отдавать”;
— “наблюдая равенство между собою (высший придворный сановник) и послом, чего ради они равномерно друг друга называют и принимают, как в и титуле “превосходительства, так и в почтении…”;
— “в доме у себя дают правую руку и первое место”, “встречают у дверей передней каморы и провожают до кареты, где ждут, пока она отъезжает”;
— “при вступлении в карету” комиссар “дает правую руку Послу и сажает его в первое место, сам садится по левую у него сторону, а обер-церемониймейстер напротив Посла в третьем месте”.

Основное место в документе занимает этикет придворных аудиенций и Церемониал “публичного въезда Посла”, а также протокол и этикет вручения верительных (“верющих”) грамот. За послом, как это принято и поныне, посылался экипаж главы государства (“три императорских кареты”), направлялся почетный эскорт. При въезде и проходе во дворец его приветствует “гвардия пехотная и конная” и “отдает Послу честь везде, где он пройдет”, за послом заезжает и сопровождает во дворец назначенный императрицей “комиссар” и обер-церемониймейстер. “Посол входит в аудиенц-залу без шляпы, и оную не надевает по установленному церемониалу, еще от Его Императорского Величества вечноблаженной и достойной памяти Государя Петра Великого, который изволил давать аудиенции непокровенного главою”.

Вышеприведенные выдержки свидетельствуют о том, что в “Церемониале” 1744 года уже зафиксирован ряд протокольных норм, актуальных и в наши дни: дипломатические привилегии, принцип взаимности, воинские почести, правило “правой руки” (почетное место).

В XVIII веке законодателем формировавшейся протокольной практики был императорский двор

Особое внимание обращалось на церемониал придворных праздников и торжеств с участием представителей иностранных дворов, послов и министров. Специальный церемониал был разработан и при “наложении придворных трауров”. При публичных церемониях послы занимали первые места после членов императорской семьи, и их кареты имели право следовать сразу за придворными экипажами и въезжать во двор императорского дворца. Вопросами церемониала и этикета ведал один из высших придворных чинов.

Образование специального протокольного подразделения в структуре российского внешнеполитического ведомства относится ко времени правления императрицы Екатерины II. В 1779 году в штатах Коллегии иностранных дел был учрежден Церемониальный Департамент. Правда, еще до этого события в начале царствования Петра III “при Коллегии у церемониальных дел” состояли два обер-церемониймейстера (граф Санти и барон Лефорт), а также один церемониймейстер, один асессор и один переводчик. Это по существу первое упоминание о штатах подразделения, из которого позднее выросла протокольная служба МИД России.

Разработанные в церемониале 1744 года протокольные нормы были дополнены в 1827 году другим императорским указом, который именовался “Высочайше утвержденные этикеты при Императорском Российском Дворе”. Этим документом были внесены отдельные изменения в церемониал вручения верительных грамот и, что наиболее существенно, отменен церемониал публичного въезда посла. Отдельно были разработаны правила приема при Дворе супруг послов (“посольш”), а также чрезвычайных посланников, министров и их супруг. Обо всех публичных церемониях послов извещал Департамент церемониальных дел российского внешнеполитического ведомства, который стал отвечать за организацию государственных церемоний и приглашение дипкорпуса на дворцовые празд-ники и траурные мероприятия. Этот указ вышел в свет уже после реформы государственного управления, которая затронула и российское внешнеполитическое ведомство.

8 сентября 1802 г. Император Александр I издал манифест, в котором говорилось, что “Управление государственных дел разделяется на 8 отделений, из коих каждое... составляет особое министерство и находится под непосредственным управлением министра”, среди восьми было и Министерство иностранных дел. Коллегия, перейдя под единоличное управление министра, еще несколько десятков лет продолжала существовать как государственный механизм. В случае разногласия с членами Коллегии министр получил право проводить в жизнь свое собственное решение, вся важная политическая переписка была сосредоточена в канцелярии министра.

Почти до конца XIX столетия эта переписка велась на французском языке

Только в 1887 году французский язык в российских дипломатических документах был заменен на русский (“за исключением тех случаев, когда дипломатические представители сообщают о словесных или письменных переговорах с иностранными министрами, происходящих на французском языке”).

Что касается российской протокольной практики, то французский язык оказался здесь более живуч, и даже после Октябрьской революции значительная часть переписки по протокольным вопросам велась по-французски. В новой структуре сохранился и церемониальный департамент, который находился в непосредственном подчинении министра. Это подтверждает письмо графа Нессельроде, датированное 10 августа 1814 г.: “Все сношения с дипломатическим здесь корпусом Его Величеству богоугодно было возложить на меня”.

Коллегия иностранных дел после ряда частичных преобразований окончательно прекратила свое существование в 1832 году, уже в период царствования Николая I. Штатная структура министерства сформировалась еще позднее — к концу 1838 года. Новая структура состояла из Канцелярии Министерства, пяти департаментов, хозяйственной части и трех главных архивов. Департаменты разделялись на отделения. В каждом департаменте была своя регистратура, архив и библиотека. В департаментах предусматривались должности переводчиков и драгоманов.

Был создан Совет Министерства, куда наряду с членами Совета входили советники министерства и чиновники по особым поручениям. Протокольная служба в закрепленной 23 декабря 1838 г. штатной структуре министерства была сосредоточена, как и прежде, в Департаменте церемониальных дел. Департаментом управлял обер-церемониймейстер Императорского двора, в штат входили шесть церемониймейстеров, один дело-производитель (“правитель дел”) и два секретаря.

10 декабря 1846 г. был произведен ряд изменений в штатной структуре, затронувших и протокольную службу

Департамент внешних сношений был преобразован в так называемую Особую канцелярию министерства, к которой был присоединен и Департамент церемониальных дел. При утверждении измененной штатной структуры Николай I дал указание впредь “наименовать экспедицией” присоединенный к Особой канцелярии Департамент церемониальных дел (“по ограниченному числу составляющий оный чиновников”).

Экспедиция церемониальных дел с находившимися в ее ведении церемониймейстерами Императорского двора сохраняла свое обособленное положение в качестве протокольного подразделения российского внешнеполитического ведомства вплоть до второй половины XIX столетия. Таким образом, в декабре 1846 года в законодательном порядке были закреплены предмет ведения, структура и штатное расписание Министерства иностранных дел Российской империи, а также компетенция отдельных подразделений министерства.

Экспедиция церемониальных дел, говорилось в ст. 18 Положения “об устройстве центрального управления” министерства, “наблюдает за этикетом при приеме и отпуске иностранных послов, посланников и других дипломатических агентов; дает им знать о приглашении к Высочайшему Двору; извещает о траурах, налагаемых по кончине иностранных владетельных особ; ведет списки пребывающим при Императорском дворе дипломатическим лицам и почетным иностранцам, представленным к Высочайшему Двору”1.

В конце 50-х годов XIX века протокольная служба Министерства претерпела весьма существенные изменения. 29 октября 1858 г. императорским указом Экспедиция церемониальных дел во главе с обер-церемониймейстером, находившимся до этого в подчинении Министра иностранных дел, была причислена к составу министерства Император-ского двора. Таким образом, вопросы церемониала и этикета были изъяты из ведения МИД вместе с соответствующим подразделением в его структуре, а часть протокольной тематики перешла в ведение других департаментов. К началу XX столетия это был Департамент общих дел Министерства (до 1897 г. — Департамент внутренних сношений). К этому времени Россия имела восемь зарубежных посольств и 25 дипломатических миссий. Всего за рубежом работало 173 российских дипломатических и консульских загранучреждений.

Содержание

МИД

www.pseudology.org

http://www.pseudology.org/MID/Protokol/06.htm


 

  Павел Фёдорович Лядов

От Протокольной части НКИД СССР до Департамента Государственного протокола МИД России

После февральской революции 1917 года и отречения Николая II от престола прекратило свое существование и Министерство Двора, являвшееся основным законодателем норм посольского протокола и придворного этикета (после изъятия из МИД церемониальной части). Вопросы протокола вновь перешли в ведение Министерства иностранных дел, но самостоятельное подразделение в его структуре появилось только в начале 20-х годов прошлого столетия. Единственной же “протокольной” акцией Временного правительства было издание списка аккредитованных в то время в Петрограде глав иностранных дипломатических миссий.

Продолжалась Первая мировая война, грянула Октябрьская революция, а за ней и война гражданская. Рушилась сложившаяся веками Российская империя, а вместе с ней и вся сформировавшаяся к тому времени и в значительной степени кодифицированная протокольная практика.

История Протокольной службы Министерства иностранных дел в XX столетии ведет свое начало с 1922 года, когда была создана отдельная Протокольная часть, которая вскоре была преобразована в Протокольный отдел НКИД СССР. До этого протокольными делами занимался один из сотрудников Секретариата нового внешнеполитического ведомства.

К концу 1921 года в Москве, куда в 1918 году перенесли столицу, было аккредитовано 15 официальных дипломатических миссий, большая часть которых, правда, представляла новые государственные образования, возникшие на территории бывшей Российской империи. В первом Положении о Народном комиссариате по иностранным делам указывалось, что “ведение учетом дипломатического корпуса иностранных представительств” входит в обязанности Секретариата НКИД. Курировал вопросы протокола заместитель наркома М.М. Литвинов.

Таким образом, в 2002 году Протокольная служба МИД Российской Федерации могла отмечать

не только 200-летний юбилей Министерства, но и свой более скромный — 80-летний юбилей

Сразу после октября 1917 года, когда Наркоминдел возглавлял Л.Д. Троцкий, классическая дипломатия уступила место революционной фразе. До полосы признания молодого советского государства было еще далеко, зарубежные дипломатические представительства в нашей стране можно было пересчитать по пальцам одной руки, и вопросы протокола в такой ситуации сколь-либо серьезного практического значения не имели.

Кроме того, соображения чисто идеологического порядка потребовали и пересмотра исторически сложившихся норм дипломатического протокола и этикета. Были отменены наряду с официальными званиями дипломатические ранги, послов и посланников заменили “дипломатические представители”. Одновременно с этим были сделаны заявления о необходимости “выбраться из болота дипломатического церемониала” и “не становиться рабами буржуазного этикета, чуждого по духу представителям рабоче-крестьянского правительства”.

В таких условиях все вопросы, связанные с выполнением протокольных формальностей в отношении зарубежных представителей, были сосредоточены в Секретариате Наркоминдела. С 1920 года вопросами протокола стал заниматься Дмитрий Тимофеевич Флоринский, секретарь заместителя наркома М.М. Литвинова, находившийся с 1913 года на службе в МИД Российской империи и уволенный в отставку в 1918 году. Он же возглавил первое структурное подразделение в системе НКИД СССР — Протокольную часть.

Д.Т. Флоринский возглавлял Протокольную службу (1922—1934 гг.) в весьма трудный и бурный период ломки старых устоев и формирования новых реалий межгосударственного общения. Он сыграл немаловажную роль в становлении российской протокольной практики и преодолении идеологических препон при одновременном соблюдении необходимых правил игры. Середину 20-х годов можно считать рубежом в формировании советской протокольной службы и возрождении общепринятых правил дипломатического протокола и этикета, основанных на нормах международной вежливости.

Несомненной заслугой Д.Т. Флоринского является подготовка практического пособия для советских дипломатических представителей за рубежом по основным правилам установления и поддержания контактов в политических и общественных кругах страны пребывания с соблюдением общепринятых протокольных норм. Подготовленный им документ “Краткая инструкция о соблюдении правил принятого в буржуазном обществе этикета” в марте 1923 года был циркулярно разослан во все наши дипломатические и консульские представительства.

В преамбуле четко проводился тезис о том, что без соблюдения необходимого минимума принятых в дипломатическом общении определенных условностей работа любого зарубежного представительства становится неэффективной. Поддержание деловых контактов требует соблюдения принятого в буржуазном обществе этикета без ущемления собственного достоинства и достоинства своей страны. В циркуляре детально расписывался порядок нанесения визитов как главой представительства, так и дипсоставом, проведения приемов, направления приглашений и ответа на них, правила пользования визитными карточками и протокольной одеждой, выражения поздравлений, соболезнований и т. д. Инструкция содержала рекомендации по соблюдению правил этикета и ношению одежды на протокольных мероприятиях различного характера.

Протокольная инструкция оказалась хорошим подспорьем для первых советских полпредов и консулов в их практической работе

После ее рассылки Флоринский был направлен в командировку в ряд загранпредставительств для, как отмечала в своих дневниках А.М. Коллонтай, проведения инструктажа и разъяснительных бесед по вопросам протокола и этикета. Кстати именно она жаловалась на отсутствие необходимых инструкций по протоколу после того, как первая попытка устроить официальный обед в Осло для членов кабинета в июле 1923 года окончилась полным провалом: “Обстоятельства меня подвели, но и Наркоминдел виноват. Нет инструкций, устанавливающих наше поведение, дипломатический этикет и протокол” 2.

Д.Т. Флоринский стал шефом протокола в 33 года, оставаясь первое время секретарем заместителя наркома. Штаты Протокольной части — первого протокольного подразделения в системе НКИД СССР были весьма немногочисленны. Кроме заведующего они насчитывали одного заместителя, двух делопроизводителей и одного сотрудника для поручений. Д.Т. Флоринский восстанавливал протокольные нормы в условиях формирования новой государственной структуры, проявлял живой интерес к зарубежному опыту, который он черпал не только из своих заграничных поездок, но и из ответов наших полпредств на соответствующие запросы протокольной части НКИД.

Он постоянно интересовался повседневной жизнью дипкорпуса, взаимоотношениями глав дипломатических миссии с властями страны пребывания, протокольными нормами, действующими в каждой стране, и существующей протокольной практикой.

На освещение этих вопросов он нацеливал наши загранпредставительства в части, касающейся организации протокольной работы. В циркулярных и личных письмах в адрес сотрудников полпредств, ведущих протокольную работу, обращал внимание на желательность более живого и детального описания проводимых протокольных мероприятий, выделения “новых явлений протокольного порядка”, фиксировании их и информировании Протокольного отдела НКИД. Кроме того, просил загранпредставительства обязательно сообщать обо всех казусах в практике протокольной работы, не ограничиваясь в дневниковых записях “сухим хронологическим перечнем фактов”.

“Такая информация, — подчеркивал зав. Протоколом, — была бы для нас очень интересна и полезна, поэтому мы просим, если возможно, изменить в этом направлении содержание дневников” 3. “Задача Протокольной части, — писал Д.Т. Флоринский, — сочетать принятые в других странах и освященные международными обычаями условности с принципами простоты, отвечающими строю СССР” 4.

Учитывая немногочисленный штат Протокольной части, вся работа с дипкорпусом ложилась на плечи шефа протокола и его заместителя. Д.Т. Флоринский не только по долгу службы посещал все дипломатические приемы, но и сам вел разнообразную представительскую работу, широко используя неформальные мероприятия протокольного характера. Занимая служебную квартиру в особняке НКИД на Софийской набережной (сейчас резиденция посла Великобритании), он достаточно часто устраивал у себя “интимные обеды”, приглашал на партию игры в бридж, на легкий ужин после посещения театра и т. п. Шеф протокола НКИД имел в эти годы возможность регулярно получать в свое распоряжение ложу в Большом и Малом театрах, МХАТ, театре Станиславского, куда он приглашал иностранных дипломатов.

Кроме того, он имел право устраивать от своего имени приемы, воскресные “журфиксы” и “танцевальные файф о’клоки” в Большой Московской гостинице (“28 октября 1929 г. Субботние журфиксы в Большой Московской проходят при полном зале. Столы (для бриджа) берутся с боя. Бывает много дипломатов”) 5.

Д.Т. Флоринский, переводя в практическую плоскость нормы и принципы построения протокола, последовательно проводил в жизнь линию на необходимость твердого соблюдения таких общепринятых международных правил, как протокольная иерархия и дипломатическое старшинство. В своем общении с иностранными дипломатами он достаточно четко сформулировал порядок старшинства членов Советского правительства и ответственных работников НКИД (какого-либо официального документа на этот счет нет). Шеф протокола решительно пресекал попытки “загнать в конец стола” ответственных руководителей НКИД при проведении протокольных мероприятий с дипкорпусом. Оперируя сложившимися нормами международной вежливости, он твердо отстаивал престиж внешнеполитического ведомства и достоинство его официальных представителей (т. н. обеденная проблема 30-х годов).

Несомненной заслугой Д.Т. Флоринского следует считать и тот факт, что советский протокол с самого начала стал строиться по территориальному принципу, в соответствии с которым каждое государство, основываясь на правилах международной вежливости, руководствуется собственной протокольной практикой, нормы которой, однако, применяются единообразно к дипломатическим представителям и высшим должностным лицам всех стран. “В СССР мы идем по пути максимального упрощения церемоний и этикета, что не означает, однако, отказа от соблюдения, принятых международных правил”, — пояснял он.

По инициативе Протокольного отдела НКИД был разработан и утвержден новый церемониал вручения верительных грамот иностранными послами, порядок приема зарубежных делегаций на высшем уровне и проведения государственных приемов, ряд документов, регулировавших положение иностранных дипломатических представителей, аккредитованных в Москве. В соответствии с решением Коллегии НКИД, инициированным Протокольным отделом, с июля 1931 года значительная часть представительских мероприятий с участием дипкорпуса стала проводиться в Особняке НКИД на Спиридоновке.

27 августа 1926 г. ЦИК и Совнарком приняли Постановление “О порядке сношений правительственных учреждений и должностных лиц Союза ССР и Союзных республик с правительственными учреждениями и должностными лицами иностранных государств”. Менее чем через полгода (14 января 1927 г.) был принят еще один важный документ, закреплявший привилегии и иммунитеты иностранных дипломатов на основе признанных международно-правовых актов — “Положение о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР”.

Таким образом, уже к середине 20-х годов российская дипломатическая служба

стала активно использовать весь арсенал общепринятых протокольных норм

Основные положения, на которых стала строиться протокольная практика молодого советского государства, были сформулированы по инициативе первого руководителя Протокола НКИД -Д.Т. Флоринского. Упомянутый выше циркуляр — “Инструкция о необходимости соблюдения некоторых правил буржуазного этикета” — явился первым практическим пособием по протоколу в истории советской протокольной службы.

В 1935 году (“для служебных надобностей только в органах НКИД”) было издано другое пособие под названием “Дипломатическая техника”, в котором в значительной степени повторялся циркуляр 1923 года. Это пособие было переиздано в 1938 году и рекомендовано для сдачи так называемого техминимума оперативными сотрудниками Наркомата (составитель Н. П. Колчановский). Пособие состояло из двух частей:

1) Техника ведения дипломатических сношений
2) Техника заключения международных договоров и проведения международных конференций

В первой части были систематизированы сложившиеся к тому времени основные положения протокольной практики: структура и персонал диппредставительства, дипломатические ранги, назначение и отозвание дипломатических представителей, дипломатический корпус, протокольное старшинство, дуайен и его функции. Специальный раздел был посвящен дипломатическому этикету: пользование флагом, визиты, визитные карточки, поздравления и соболезнования, дипломатические приемы, ношение орденов, одежда, порядок ведения переписки и ее оформление, а также порядок сношений с Министерством иностранных дел.

Как видно, в этом документе, как и в циркуляре 1923 года, охвачен широкий круг вопросов дипломатической жизни. Однако на этом работа по обобщению действующих норм советской протокольной практики и изданию практических рекомендаций на несколько десятилетий прекратилась. Очередной всеобъемлющий документ подобного рода появился лишь в 70-е годы, когда также для служебного пользования Протокольный отдел МИД СССР издал сборник “Вопросы дипломатического протокола и протокольной практики”, речь о котором пойдет ниже.

Но вернемся в 30-е годы. В начале 1935 года заведующим Протокольным отделом НКИД СССР был назначен Владимир Николаевич Барков (1935—1941 гг.). До его назначения руководство протокольным подразделением было временно возложено на сотрудников отдела сначала — Шило, а затем Понтикова.

В.Н. Барков был родом из крестьянской семьи

На дипломатическую службу он был призван уже в зрелом возрасте (40 лет), имея большой опыт работы на производстве, а также в партийных и советских органах. До прихода в протокол он занимал ответственные посты в наших загранпредставительствах: 1930—1932 гг. — первый секретарь Посольства СССР во Франции, в 1933—1934 гг. — советник Посольства в Китае.

В должности заведующего Протокольным отделом НКИД В.Н. Барков проработал почти 6 лет — до начала Великой Отечественной войны. В июне 1941 года был арестован по политическим мотивам и освобожден от работы в Наркомате. Особое совещание приговорило В.Н. Баркова к 20 годам тюремного заключения, 17 из которых он отсидел, пока в 1958 году не был реабилитирован как жертва сталинских репрессий. К моменту освобождения ему было почти 70 лет (родился в 1890 г.).

О причинах ареста рассказывал В.В. Карягин, заместитель Ф.Ф. Молочкова, сменившего на посту заведующего отделом В.Н. Баркова: “Судьба последнего — назидание молодым: он имел неосторожную привычку задерживаться на беседах и переговорах, которые велись на высшем уровне... Случилось так, что немцы обратили внимание на утечку информации с каких-то советско-германских переговоров и категорически заявили, что они полностью доверяют всем участникам своей команды. Поскольку с советской стороны был “вольнослушатель”, то никого другого НКВД искать не стал, и Барков получил 20 лет заключения” 6.

В период работы В.Н. Баркова на посту заведующего Протокольным отделом был упрощен ряд действующих протокольных правил: в 1939 году упразднены визиты вежливости глав дипломатических представительств наркому и членам коллегии НКИД как обязательная формальность после вручения верительных грамот, ушел из обихода советских дипломатов фрак как протокольная одежда, необходимая для участия в вечерних обедах, организуемых в Москве. В 1940 году правила пользования флагом на транспортных средствах дипломатических миссий в Москве были приведены в соответствие с международными нормами (это право осталось только за главами дипломатических представительств).

Приказом В.М. Молотова по НКИД СССР от 22 июня 1939 г. были утверждены штаты Протокольного отдела, который насчитывал, как и ранее, пять человек (заведующий, заместитель заведующего, референт, секретарь и корреспондент). В дальнейшем штат вырос до 12 человек.

В 1941 году Протокольный отдел НКИД возглавил Федор Федорович Молочков (1941—1950 гг.). На работу в Наркоминдел он пришел в 30-летнем возрасте в 1937 году после окончания института подготовки дипломатических и консульских работников (к этому времени он уже имел высшее экономическое образование). С 1937 по 1940 год работал в советском полпредстве в Литве. По возвращении в Москву, до прихода в Протокольный отдел, был помощником заместителя наркома иностранных дел, затем заместителем заведующего Протокольным отделом.

Ф.Ф. Молочков возглавлял Протокольный отдел в исключительно трудные военные и первые послевоенные годы. В 1950 году он был назначен посланником СССР в Швейцарии, а в 1955 году вновь призван на пост заведующего Протокольным отделом (подробный рассказ о его работе на посту шефа протокола пойдет дальше).

За эти пять лет в Протокольном отделе сменились три заведующих

Преемником Ф.Ф. Молочкова стал Анатолий Георгиевич Кулаженков (1950—1953 гг.), занимавший до этого пост посланника в Швейцарии. Таким образом, говоря шахматным языком, была проведена своеобразная дипломатическая рокировка. На дипломатическую работу он пришел в 1937 году в 25-летнем возрасте. В Швейцарии проработал посланником четыре года с 1946 по 1950 год, а до этого занимал ряд дипломатических постов в Иране, Турции, Греции и центральном аппарате НКИД. После трехлетней работы в Протоколе А. Г. Кулаженков был назначен послом в Мексике и до выхода в отставку в 1974 году занимал еще посты посла СССР в Тунисе и Сенегале.

Новым заведующим Протокольным отделом стал Дмитрий Александрович Жуков, проработавший на этом послу около года (1953—1954 гг.). До назначения в Протокольный отдел он уже занимал пост посла СССР в Чили (1945—1948 гг.) и дважды руководил территориальными подразделениями министерства: в 1944—1945 годах заведовал Вторым Дальневосточным отделом (после возвращения из Японии, где он начал в 1939 году свою дипломатическую карьеру), а в 1948—1953 годах возглавлял Отдел Латиноамериканских стран. Этим отделом он вторично руководил в 1968—1974 годах, был начальником Управления по обслуживанию дипломатического корпуса в 1960—1965 годах, Генеральным секретарем МИД в 1965—1968 годах, а также послом СССР в Индонезии (1954—1958 гг.) и Бразилии (1974—1981 гг.).

После войны число иностранных дипломатических представительств, аккредитованных в Москве, значительно выросло (19 посольств и 18 миссий). Возрос и объем работы Протокольного отдела, в которой все больший вес стал набирать идеологический аспект — ознакомление дипкорпуса с жизнью страны и пропаганда преимуществ советского строя. (Так, например, в 1954 г. в организованных Отделом экскурсиях на промышленные, сельскохозяйственные предприятия и учреждения культуры приняло участие более 4 тыс. дипломатов, четверть которых составили сотрудники посольств США и Великобритании. Через отдел прошло более одной тысячи заявок по организации для дипломатов ознакомительных поездок по стране). В июне 1946 года приказом В.М. Молотова штаты Протокольного отдела были увеличены до 23 единиц (из них — 17 оперативно-дипломатические сотрудники).

Функции и порядок работы отдела были определены решением Коллегии МИД СССР 9 марта 1951 г. В круг ведения протокольной службы вошли все вопросы, связанные с пребыванием дипломатического корпуса, приемом иностранных делегаций, проведением международных конференций, совещаний и встреч, а также подготовка предложений по случаю знаменательных дат, национальных праздников и других “выдающихся событий”. Помимо встречи и проводов иностранных дипломатических представителей, организации вручения верительных грамот Протокольный отдел осуществлял контроль за выполнением постановлений правительства, регулировавших режим пребывания иностранных дипломатов (регистрация, таможенные вопросы, выдача открытых листов, поездки по стране, фотосъемка и т. п.). Наряду с организацией визитов правительственных делегаций отделу было поручено протокольное обеспечение пребывания иностранных делегаций, приезжающих по другим линиям (в том числе парламентских). Отдел должен был также консультировать министерства и ведомства по вопросам протокольного характера (проведение приемов с участием дипкорпуса, порядок рассадки, флаги, этикет и т. д.).

В задачу отдела входило и руководство протокольной работой загранучреждений (направление соответствующих материалов, инструкций и истребование информации о протокольных мероприятиях, проводимых посольствами). Как известно, во время войны 28 мая 1943 г. для сотрудников Министерства иностранных дел и загранучреждений была введена дипломатическая форма (повседневная и парадная), а на Протокольный отдел возложен контроль за соблюдением правил ее ношения. В январе 1954 года Д.А. Жуков в докладной на имя А.А. Громыко указал на ряд недостатков, которые выявила десятилетняя практика ношения формы и внес предложения по ее совершенствованию (в частности, дополнить парадную форму костюмом из белого легкого сукна для дипсостава в жарких странах).

В 1954 году новым заведующим отделом стал Евгений Дмитриевич Киселев (1954—1955 гг.), для которого руководство протоколом оказалось сравнительно кратким эпизодом в его дипломатической карьере, начавшейся в 1938 году Е. Д. Киселев ушел из жизни довольно рано — в 55 лет. В это время он занимал пост заместителя Генерального секретаря Организации Объединенных Наций. За четверть века дипломатической работы он был Генеральным консулом в Кенигсберге (1940—1941 гг.) и Нью-Йорке (1943—1945 гг.), политическим советником в Союзнической комиссии в Вене и политическим представителем СССР при правительстве Австрии (1945—1948 гг.), заведующим отделами Балканских стран (1948—1949 гг.) и стран Ближнего Востока (1959—1962 гг.), а также послом СССР в Будапеште (1949—1954 гг.) и Каире (1955—1959 гг.).

22 апреля 1955 г. на заседании Коллегии Министерства работа отдела была подвергнута весьма жесткой критике

Недостатки в работе квалифицировались как “серьезные”. Коллегия отметила, что Протокольный отдел “не проявлял необходимой политической инициативы в постановке важных протокольно-дипломатических вопросов”, “не всегда проявлял должную заботу о государственном престиже” при проведении важных политических мероприятий с участием дипкорпуса, “не принимал надлежащих мер воздействия в связи с нарушением членами дипкорпуса дипломатического протокола и нередко сам допускал нарушение протокольных норм”.

Не остался в стороне и идеологический аспект: руководство Протокольного отдела упрекнули за то, что не принималось действенных мер “по противодействию враждебной в отношении СССР работы американского и английского посольств”.

Критические “стрелы” в адрес протокольной службы были настолько остры, что подготовленный заранее проект решения Коллегии был признан неудовлетворительным и отправлен на доработку. В подписанном почти через месяц Постановлении Коллегии (26 мая 1955 г.) формулировки упущений стали еще более жесткими, а работа Протокольного отдела была признана “неудовлетворительной” (довольно редкий случай в министерской практике). Кстати, в одном из пунктов Постановления Коллегии было дано поручение “представить в течение 1955 года сводную инструкцию норм дипломатического протокола, охватывающую основные вопросы протокольной практики”. На выполнение этого поручения в полном объеме понадобилось почти 20 лет.

В том же 1955 году руководителем Протокольной службы Министерства иностранных дел СССР вновь стал Федор Федорович Молочков, проработавший на сей раз на посту заведующего 14 лет (1955—1969 гг.). С 1969 по 1971 год он был послом в Бельгии до выхода в отставку. После этого более 10 лет занимался научно-педагогической деятельностью в Дипломатической академии МИД СССР, щедро делясь своим богатейшим опытом. Ушел из жизни Ф.Ф. Молочков в год своего восьмидесятилетия, оставив после себя ряд основополагающих работ по вопросам дипломатического протокола и этикета.

Ф.Ф. Молочкова по праву считают одним из мировых корифеев протокола. Его высочайший авторитет в этой сфере, безупречная репутация признавались как дипломатами и политиками, так и, как принято говорить, “сильными мира сего”. Тому есть немало свидетельств в истории нашей дипломатической службы, в воспоминаниях тех, кто долгие годы работал с ним бок о бок.

Вот как характеризует Ф.Ф. Молочкова в своей книге В.В. Карягин, проработавший долгие годы под его непосредственным руководством:

“Помимо знаний, опыта и непреклонной самостоятельности он отличался необыкновенной профессиональной памятью, обостренной интуицией и чувством нового. И еще: будучи сам строг и требователен, он не дал в обиду ни одного, даже самого слабого своего сотрудника”. Роль Ф.Ф. Молочкова в становлении советской протокольной практики, в формировании норм протокола и этикета трудно переоценить.

В предисловии к книге Ж. Серре “Дипломатический протокол” он не только остановился на истории формирования протокольных норм, но и дал характеристику протокола как политического инструмента дипломатии, отражающего состояние отношений с той или иной страной и подчиненного целям и задачам внешней политики. Определение понятия “дипломатический протокол” также заслуга Ф.Ф. Молочкова: “Дипломатический протокол — это совокупность правил, традиций и условностей, соблюдаемых правительствами, ведомствами иностранных дел, дипломатическими представительствами, а также официальными лицами в международном общении”.

Данное им определение вошло в “Дипломатический словарь” и широко используется авторами самых различных книг по вопросам протокола и этикета. Ф.Ф. Молочкову принадлежит также четкое определение таких важных протокольных понятий и категорий, как “международная вежливость”, “дипломатические ранги”, “дипломатический корпус”, “дуайен”, “верительные, отзывные, отпускные грамоты”, “дипломатическое старшинство”, “дипломатические визиты” и т. п.

В 1964 году Ф.Ф. Молочков издал сборник материалов “Некоторые вопросы дипломатического протокола и дипломатической практики”, в который частично вошли его лекции в Высшей дипломатической школе, статьи в “Дипломатическом словаре”, стенограммы двух докладов на семинарах в Москве и Ленинграде, а также ряд других материалов. К сожалению, этот сборник вышел весьма ограниченным тиражом и давно стал библиографической редкостью.

В 1977 году в издательстве “Международные отношения” вышла в свет книга Ф.Ф. Молочкова “Дипломатический протокол и дипломатическая практика”. Это по существу первая фундаментальная работа об основах протокола и протокольной практики в советский период, которая до сих пор занимает одно из первых мест в списке рекомендуемой литературы для специалистов в этой области.

18 апреля 1961 г. была подписана Венская -конвенция о дипломатических сношениях. Конвенция явилась результатом многолетней работы различных комиссий и комитетов ООН по кодификации посольского права и ее с полным основанием можно назвать кодексом дипломатической жизни.

В своих работах Ф.Ф. Молочков детально рассмотрел весь комплекс затронутых в Конвенции и связанных с протокольной тематикой вопросов: установление дипломатических отношений, порядок назначения и аккредитации глав дипломатических представительств, дипломатическая иерархия, протокольное реагирование на важнейшие события в жизни страны, дипломатическая переписка, протокол и этикет государственного флага и т. д.

В 60-е годы возглавляемый Ф.Ф. Молочковым Протокольный отдел подготовил и издал ряд инструктивных материалов по практическим аспектам протокольной работы. Перечислю лишь некоторые из них: “Организация работы с иностранными делегациями”, “Визитные карточки”, “Дипломатические приемы и их организация”, “Порядок ответа на приглашения”, “Об одежде на дипломатических приемах” и т. п. Была подготовлена также “Памятка вновь назначенному послу”.

Ф.Ф. Молочков уделял исключительно большое внимание организационной стороне проведения протокольных мероприятий, подготовки визитов на высшем уровне, персональной ответственности сотрудников протокольной службы за каждый элемент программы. В отделе были разработаны детальные памятки на этот счет, цель которых — предотвратить малейшую возможность каких-либо протокольных промахов и “проколов”.

Особое внимание Ф.Ф. Молочков уделял вопросам этикета и культуре дипломатического общения

В приложении к сборнику “Некоторые вопросы дипломатического протокола и дипломатической практики” (1964 г.) были впервые опубликованы в переводе отдельные главы из книги английского автора Сензора “Как не следует поступать” (“Некоторые замечания относительно ошибок и неправильных манер, более или менее свойственных многим людям”). В книгу “Дипломатический протокол и дипломатическая практика” эти главы также были включены, но уже под заголовком “Наиболее распространенные точки зрения за рубежом о правилах поведения” (своеобразная дань времени).

На трудах Ф.Ф. Молочкова по вопросам дипломатического протокола и протокольной практики в значительной степени основаны многие последующие публикации по этой тематике. Что касается глав по этикету и культуре поведения из книги Сензора, переведенных по инициативе Ф.Ф. Молочкова и вошедших в его работы, то они целыми кусками беззастенчиво включаются в выходящие в последние годы книги по деловому этикету как авторский материал без каких-либо ссылок на источники.

В общей сложности Ф.Ф. Молочков возглавлял Протокольный отдел Министерства иностранных дел почти четверть века. За эти годы он инициировал ряд предложений по совершенствованию отечественной протокольной практики с тем, чтобы она более полно соответствовала общепринятым нормам международной вежливости. Внимательно изучая зарубежный опыт, он стремился все лучшее, что можно было извлечь из него, адаптировать к нашим условиям.

После отъезда Ф.Ф. Молочкова в Бельгию в 1969 году пост заведующего Протокольным отделом занял Борис Леонидович Колоколов (1969—1973 гг.). До этого назначения он прошел в 1962—1969 годах хорошую школу в Протокольном отделе под началом Ф.Ф. Молочкова от второго секретаря до заместителя заведующего отделом, уже имея за плечами богатый жизненный опыт. Заключительный этап Великой Отечественной войны Б.Л. Колоколов провел в рядах Гвардейской бомбардировочной авиационной дивизии дальнего действия, после чего занимался комсомольской работой в частях Военно-Воздушных Сил. После завершения учебы в Институте международных отношений и до прихода в Протокольный отдел несколько лет проработал в Европейском отделении ООН в Женеве (1956—1962 гг.).

В 1973 году Б.Л. Колоколов был назначен послом СССР в Тунисе, а в 1981 году после возвращения в Москву — заместителем министра иностранных дел РСФСР. На посту заместителя министра иностранных дел Российской Федерации он проработал полтора десятка лет и продолжает трудиться по сей день консультантом по внешнеполитическим вопросам Министерства.

О наиболее интересных и порой малоизвестных эпизодах протокольной жизни, о годах своей работы в “протоколе”, о круговороте событий, в который он был вовлечен, Б.Л. Колоколов увлекательно рассказал в своей книге “Профессия — дипломат”, вышедшей в свет в 1998 году в издательстве “Международные отношения”. С именем Б.Л. Колоколова связана, в частности, разработка новой схемы расположения почетного караула при встрече высоких гостей и церемонии воинских почестей.

Эта схема действует и по сей день

Почти 13 лет, с 1973 по 1986 год, руководителем Протокольного отдела был Дмитрий Семенович Никифоров. На дипломатическую стезю он вступил сразу после войны, в 1946 году работал в Посольстве СССР во Франции, дважды возглавлял советское посольство за рубежом: в 1963—1966 годах был послом в Ливане, а в 1968—1973 годах — послом в Сенегале; был хорошо знаком с протокольной работой как в центральном аппарате Министерства, так и за рубежом.

В 1960 году на посту заместителя заведующего Протокольным отделом Д.С. Никифоров возглавлял группу по подготовке визита Президента США -Д. Эйзенхауэра. В задачу группы входила разработка церемониального ритуала встречи, подготовка программы пребывания и ряда других организационных мероприятий. В новую схему церемониала встречи в аэропорту впервые в нашей протокольной практике был включен “Салют наций” (21 артиллерийский залп во время исполнения государственных гимнов). Как известно, визит был сорван из-за инцидента с американским летчиком Пауэрсом, но разработанный церемониал остался и использовался в нашей протокольной практике с 1961 по 1969 год.

Человек в высшей степени интеллигентный и выдержанный, Д.С. Никифоров руководил протоколом и в период так называемого застоя и в начальные годы “перестройки”. На его плечи легло также бремя “протокольной чехарды”, когда один за другим быстро сменялись руководители партии и государства (Л.И. Брежнев, Ю.В. Андропов, К.У. Черненко), а церемониальные правила, связанные с их участием в приеме высоких гостей и в других государственных мероприятиях, приходилось постоянно корректировать с учетом физического состояния лидера.

Можно сказать, что это был период творческого освоения наследия Ф.Ф. Молочкова, которому принадлежит заслуга систематизации норм дипломатического протокола, соблюдаемых в дипломатической практике. Были четко сформулированы правила аккредитации глав дипломатических представительств, порядок нанесения визитов, организации приемов, принципы рассадки на официальных мероприятиях, ведения дипломатической переписки, применения визитных карточек, церемониал приема высоких иностранных гостей и других форм международного общения. Однако весь свод протокольных правил, систематизированных Ф.Ф. Молочковым, еще не был официально закреплен и носил во многом рекомендательный характер.

Обобщенные материалы по вопросам дипломатического протокола вошли в сборник для служебного пользования, который был издан ограниченным тиражом в 1970 году Протокольным отделом.

В 70—80-е годы протокольная служба Министерства занялась активной разработкой основ протокольной практики

В феврале 1976 года “Основные положения протокольной практики СССР” были утверждены решением партийных инстанций и приобрели обязательный характер для всех советских организаций, поддерживающих




Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.