Мои Конспекты
Главная | Обратная связь


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Посмотри на себя, маленький человек! 4 страница



Шведы имеют обычай, уходящий корнями в далекое прошлое. Они в своих обеденных залах заполняют столы непорционными блюдами, так чтобы гости могли брать со столов столько, сколько захотят. Этот обычай для тебя показался новым и странным. Ты не мог понять, как можно так полагаться на человеческую порядочность. Со злым ликованием ты рассказал мне, что ты нарочно не ешь весь день, чтобы вечером восполнить все это за шведским столом. "Я ходил голодный как ребенок..." Я знаю это, маленький человек; я видел, как ты ходил голодным и я знаю, что такое голод. Но вот чего ты не знаешь, будущий спаситель от тюрем и голода, так это того, что, воруя со шведского стола, ты навсегда сохраняешь чувство голода в своих детях. Есть определенные вещи, которые не следует делать. Гость не должен красть у гостеприимного хозяина ни столовое серебро, ни жену, ни воровать со шведского стола. После падения рейха я встретил тебя в парке. Ты сидел на скамейке полуголодный. Тогда ты рассказал мне, что "Красная помощь", благотворительная организация твоей партии — партии всех ничтожных на земле — отказала тебе в помощи, поскольку ты не смог доказать свою принадлежность к этой партии. Ты потерял свой партбилет. Твои вожди всех голодающих подразделяют голод на красный, белый и черный. Мы же не делаем никаких различий. Мы признаем только одно: голодный организм.

Вот так ты проявляешь себя в мелочах, маленький человек. И в больших делах, ты точно такой же, маленький человек. Ты решил свергнуть режим капиталистической эксплуатации во всем мире, положить конец капиталистическому бесчеловечному отношению к личности, а также добиться осуществления своих прав. Эксплуатация действительно являет собой презрительное отношение к человеческой жизни, а неблагодарность преследовала нас сотни лет. Но в то же время имело место глубокое уважение к великим достижениям, а также почет и уважение к создателям и их сподвижникам. Оглядываясь вокруг себя в наши дни, я вижу тебя за работой.

Когда ты вознес своих маленьких вождей, эксплуатация твоего труда стала более изощренной, чем сто лет назад, наплевательское отношение к твоей жизни — еще более циничным, а некоторые права, которыми ты мог пользоваться раньше, исчезли вовсе.

А ты все еще борешься за то, чтобы насадить своих собственных вождей. Ты потерял уважение к великим достижениям; ты воруешь плоды кропотливого труда твоих великих друзей. Ты не знаешь, что значит признать пользу от достижений, поскольку считаешь, что если ты начнешь относиться к чему-то с признанием и уважением, ты перестанешь быть свободным американцем, или русским, или китайцем.

То, что ты хотел разрушить, процветает с новой силой, а то, что ты хотел защитить как собственную жизнь, тобою же и разрушено. Твоя преданность превратилась в "сентиментальность" или "мелкобуржуазный пережиток"; уважение к великим достижениям — в подобострастное преклонение. Ты не замечаешь того, что ползаешь перед тем, кого следует презирать и не уважаешь то, перед чем должен преклоняться.

Ты все перевернул с ног на голову, думая, что это приведет тебя к свободе. Ты пробудился после кошмара, маленький человек, и обнаружил, что беспомощно лежишь на земле, потому, что ты воруешь у дарующего и отдаешь вору. Ты перепутал право свободы выступлений и критики с правом на оскорбления и грязные безумные шутки. Ты хочешь критиковать, но не хочешь, чтобы критиковали тебя. В результате ты рвешь на куски и расстреливаешь. Ты хочешь атаковать и при этом не выказывать себя. Вот почему ты всегда стреляешь из засады.

"Полиция! Полиция! В порядке ли его паспорт? Действительно ли он доктор медицины? Его имени нет в "Кто есть кто", а Медицинская Ассоциация выступает против него."

Полиция не поможет тебе, маленький человек. Она может хватать воров и регулировать уличное движение, но она не может ни преподнести тебе свободу, ни защитить ее. Ты сам разрушил свою свободу и продолжаешь разрушать ее с прискорбным постоянством. Перед Первой Мировой войной паспортов не было вообще. Ты мог пересекать любые границы без формальностей. Война "за мир и свободу" ввела паспортный режим. Если тебе надо проехать по Европе две сотни миль, то тебе предстоит обращаться в десяток мест за разрешением на такую поездку. На сегодняшний день после Второй Мировой войны — "войны, заканчивающей все войны", положение остается таким же, каким было после Первой, и каким, без сомнения, будет и после третьей или восьмой "войны, заканчивающей все войны".

"Вы слышали? Он клевещет на мой воинствующий дух, на честь и славу моей страны!"

Не торопись, маленький человек. Существует две разновидности звука: вой ветра на горных вершинах и твой пук! Ты пукаешь и думаешь, что при этом от тебя исходит аромат фиалки. Я лечу твое психическое расстройство, а ты спрашиваешь, есть ли мое имя в "Кто есть кто". Я объясняю природу твоей раковой опухоли, а твой маленький член Комиссии по здравоохранению запрещает мне эксперименты над мышами. Я учу твоих врачей, как надо поступать в твоем случае, а твоя Медицинская Ассоциация вызывает меня в полицию. Ты страдаешь психическим расстройством, а они применяют к тебе электрошок, подобно тому, как в средние века применяли змей, цепи и кнут.

Лучше успокойся, маленький человек! Твоя жизнь слишком уж ничтожна. Я не надеюсь спасти тебя, но я собираюсь закончить то, что мне необходимо высказать, даже если после этого ты прибежишь ко мне в маске и с веревкой в своих жестоких кровавых руках, чтобы повесить меня. Ты не можешь повесить меня, маленький человек, не повесившись при этом сам. Потому что я есть твоя жизнь, твое мироощущение, твоя человечность, твоя любовь, твоя радость созидания. Нет, ты не можешь убить меня, маленький человек. Однажды я испугался тебя, поскольку узнал о тебе слишком много правды. Но с тех пор я воспарил над тобой. Сегодня я вижу тебя на тысячелетия вперед и назад во времени. Я хочу, чтобы ты перестал бояться себя самого. Я хочу, чтобы ты жил более счастливо, более благородно. Я хочу, чтобы твое тело было живым, а не скованным оболочкой. Я хочу, чтобы ты любил, а не ненавидел своих детей, чтобы ты мог сделать свою жену счастливой, а не подвергать ее "матримональной" пытке. Я твой врач, а поскольку ты населяешь эту планету, я планетарный врач. Я не немец, не еврей, не христианин и не итальянец. Я гражданин земли. А ты обращаешь свое внимание только на американских ангелов и японских дьяволов.

"Остановите его! Проверьте его! Есть ли у него лицензия на медицинскую практику? Выпущен королевский указ, запрещающий ему практиковать без специального разрешения короля нашей свободной страны. Он проводит эксперименты, связанные с моей функцией удовольствия! В тюрьму его! Депортировать его!"

Я сам приобрел права проводить мои опыты. Никто не мог запретить мне это. Я открыл новую науку, которая в будущем даст возможность понимать тебя и твою жизнь. Как это происходит уже сотни лет, ты властвуешь над другими доктринами, а в итоге, как к последнему прибежищу, на свой страх и риск, ты придешь ко мне через десять, сто или тысячу лет. Твой член Комиссии по здравоохранению не имеет власти надо мной, маленький человек. Он будет способен повлиять на меня только в том случае, если у него хватит мужества признать мою правоту. Но у него нет мужества. Вот почему по возвращении в свою страну он объявляет, что я помещен в психиатрическую клинику, и почему он назначает невежду, который постарался опровергнуть существование функции удовольствия подтасовав результаты эксперимента, Генеральным инспектором клиник. Но все это не отвратило меня от того, чтобы написать это обращение к тебе, маленький человек. Нужно тебе еще доказывать, что твои "авторитеты" бессильны против меня? Твои специалисты, члены твоей комиссии по здравоохранению и профессора не имеют возможности наложить запрет на мое объяснение природы твоей раковой опухоли. Они безоговорочно запретили мне изучать и анализировать раковую опухоль, рассматривать ее в микроскоп, но я уже ушел далеко вперед. Их поездки в Англию и во Францию с целью подорвать результаты моей работы оказались бесполезными. Они все еще вязнут в патологии. Но я уже спас твою жизнь, маленький человек.

"Когда я приведу своих вождей мирового пролетариата к власти в Германии, я поставлю его к стенке! Он ославляет пролетарскую молодежь. Он говорит, что способность пролетариата любить ослаблена также, как и способность буржуазии. Он превращает мои военно-молодежные организации в бордели. Он говорит, что я животное. Он разрушает мое классовое сознание!"

Да, я действительно разрушаю твои идеалы — идеалы, которые стоят тебе твоего здравого смысла, а будут стоить и жизни. Ты не желаешь видеть свой главный идеал иначе, как в зеркале, где ты не можешь схватить его. Но только правда твердо зажатая в твоем кулаке сделает тебя хозяином земли!

"Выслать его из страны! Организовать ему невыносимую жизнь! Он подрывает закон и порядок. Он шпионит в пользу моих смертельных врагов! Он купил дом на московское (берлинское) золото!"

Ты не понимаешь, маленький человек. Одна маленькая старая женщина боялась мышей. Она боялась, что мыши будут ползать у нее под юбкой и между ног. У нее не было бы такой фобии, познай она любовь в своей жизни. Она была моей соседкой и знала, что у меня в клетке живет мышь. Я тогда работал над изучением раковой опухоли, и мышь была моим подопытным животным. Бедная маленькая женщина оказала на тебя давление, маленький человек, бывший в ту пору моим землевладельцем. Вооружившись огромным мужеством, высокими идеалами и моралью, ты сделал мне предупреждение. Мне пришлось купить этот дом — это был единственный способ продолжать опыты с мышью в условиях, когда ты со своей трусостью донимал меня. Что ты сделал, маленький человек? Как представитель местных органов правопорядка ты решил использовать меня, видного человека, которого считали опасным, для продвижения своей карьеры. Ты сказал, что я немецкий или русский шпион. Ты арестовал меня. Но, право же, стоило посмотреть на тебя, когда ты сидел на слушании моего дела покрасневший до макушки. В твоем выступлении было столько патетики, что мне стало жаль тебя. И когда твои секретные агенты обыскивали мой дом в поисках "компромата", твои дела были не очень хороши.

Позже я встретил тебя снова, тогда ты был маленьким судьей в Бронксе. Ты имел большие амбиции и неопределенное будущее. Ты состряпал дело на том основании, что в моей библиотеке есть книги Ленина и Троцкого. Ты не знал, для чего существуют библиотеки, маленький человек. Я прямо в глаза сказал тебе тогда, что у меня также имеются книги Гитлера, Будды, Иисуса, Гете, Наполеона и Казаковы и объяснил, что изучая эмоциональную одержимость исследователь должен быть знаком с различными точками зрения и рассматривать свой предмет под различными углами. Это было новостью для тебя, маленький судья. "В тюрьму его! Он фашист! Он презирает народ!" Ты не "народ", маленький человек. Ты тот, кто презирает народ, поскольку ты работаешь не для того, чтобы поддерживать его права, а для того, чтобы поддерживать свою карьеру. И об этом тебе уже многократно говорили великие люди. Но ты даже никогда не читал их произведений, маленький человек, я уверен в этом. Я выказываю уважение к людям, которым говорю правду, подвергая их при этом опасности. Я мог бы играть с тобой в бридж или отпускать глупые шутки. Но я не сяду с тобой за один стол. Ты, бедный защитник Декларации Независимости.

"Он троцкист! В тюрьму его! Вредный красный, он возбуждает людей!"

Успокойся, маленький человек. Я не возбуждаю людей, я стараюсь возбудить твою уверенность в собственных силах и человечность. Но ты не можешь согласиться с этим, поскольку ты хочешь делать карьеру и набирать голоса на выборах или стать окружным судьей или вождем мирового пролетариата. Твоя справедливость и твое руководство, маленький человек, есть ничто иное, как веревка на шее человечества. Что ты сделал с великим Вудро Вилсоном? Для тебя, если ты судья из Бронкса, он был "сумасшедшим идеалистом"; если ты будущий вождь мирового пролетариата — "капиталистическим кровопийцей". Ты убил его, маленький человек, убил своим безразличием, своими глупыми разговорами, своим страхом перед собственной надеждой.

Ты и меня почти убил, маленький человек! Помнишь мою лабораторию десять лет назад? Я взял тебя на работу в качестве ассистента. Ты был безработным. Кое-кто порекомендовал тебя как выдающегося социалиста, члена правящей партии. Ты получал хорошее жалование и был свободен в самом широком смысле этого слова. Я приглашал тебя на все конференции, потому что верил в тебя и твое "задание". Помнишь, маленький человек, что случилось потом? Свобода ударила тебе в голову. День за днем я видел как ты праздно слоняешься по институту с трубкой во рту и ничем другим не занимаешься. Почему ты не работал? Я не мог этого понять. По утрам, когда я приходил в институт, ты вызывающе дерзко ждал, когда я с тобой поздороваюсь. Мне нравится здороваться с людьми первым, маленький человек. Но когда кто-то ждет, что я с ним поздороваюсь, это сердит меня. Ты делал так потому, что с твоей точки зрения, я был для тебя "начальником" и работодателем. Я позволил тебе злоупотреблять своей свободой еще несколько дней. Затем я побеседовал с тобой. Ты слезно признался, что не можешь вписаться в новые условия работы. Ты не привык к свободе. На предыдущем месте работы тебе запрещалось курить в присутствии начальника; тебе разрешалось говорить только тогда, когда к тебе обращались, будущий ты лидер мирового пролетариата. А теперь, когда ты получил настоящую свободу, ты стал вести себя дерзко и вызывающе. Я понимал тебя, поэтому не стал увольнять. Потом ты уволился сам и рассказал нескольким страдающим от полового воздержания судебным психиатрам о моих опытах. Ты был тайным осведомителем, одним из тех презренных лицемеров, которые развязали тогда газетную кампанию, направленную против меня. Вот таким ты становишься, маленький человек, когда тебе дают свободу. Но, в данном случае, вопреки твоим намерениям, твои преследования продвинули мою работу сразу на десять лет вперед.

Видя все это я прощаюсь с тобой, маленький человек. Я не буду больше служить тебе, я отказываюсь заботиться о тебе, иначе ты медленно и мучительно сведешь меня в могилу. Ты не сможешь сопроводить меня туда, куда я направляюсь. Ты бы напугался до смерти, если бы узнал, как много приготовила тебе судьба, поскольку ты, вне всяких сомнений, скоро унаследуешь землю, маленький человек. Мое далекое уединение — это часть твоего будущего. Но сейчас я не хочу путешествовать вместе с тобой. С тобой, может быть, и неплохо проехаться в автомобиле в клуб, но только не туда, куда собираюсь я.

"Убить его! Он презирает цивилизацию, которую построил я, маленький человек с улицы. Я свободный гражданин свободного демократического государства. Урааааа!"

Ты никто, маленький человек! Никто во всех отношениях! Не ты построил эту цивилизацию, ее построили несколько твоих наиболее порядочных хозяев. Даже если ты строитель, ты не знаешь, что ты строишь. Если я или кто-нибудь другой говорили тебе: "Возьми на себя ответственность за то, что ты строишь." Ты называл меня предателем пролетариата и отправлялся в стаде к Отцу Всего Пролетариата — он-то никогда не говорил тебе такого.

Ты не свободен, маленький человек, и не имеешь ни малейшего представления о том, что такое свобода. Ты не знаешь как жить в условиях свободы. Кто привел чуму к власти в Европе? Ты, маленький человек! А в Америке? Вспомни Вилсона!

"Послушайте его! Он обвиняет меня, маленького человека! Кто я есть? Какова моя возможность вмешаться в Дела Президента Соединенных Штатов? Я выполняю свои обязанности и выполняю приказы. Я не сую свой нос в дела политиков."

Когда ты вталкивал тысячи мужчин, женщин и детей в газовые камеры, ты только выполнял приказ. Это так, не правда ли, маленький человек? А ты был настолько невинен, что даже не знал, что такие вещи происходят? А ты всего лишь мальчик на побегушках, мнение которого никого не интересует, да у тебя его и не было, мнения-то. И, в любом случае, кто ты такой, что тебе следует вмешиваться в дела политиков? Я знаю, знаю! Я слышал все это много раз. Но тогда я спрошу, почему же ты не работаешь молча, когда мудрый человек предлагает тебе и только тебе быть в ответе за то, что ты делаешь, или пытается уговорить тебя не бить своих детей, или уговаривает тебя прекратить подчиняться диктатору? Что случается с твоими обязанностями тогда, невинный ты исполнитель? Нет, маленький человек, когда говорит правда, ты не слушаешь. Ты воспринимаешь только бахвальство и обещания а потом кричишь "Ура!". Ты труслив и жесток, маленький человек; ты не осознаешь своего истинного долга, состоящего в том, чтобы быть человеком и защищать человечество. Ты так плохо изображаешь мудрого человека, зато прекрасно справляешься с ролью бандита. Твои фильмы и радиопрограммы переполнены насилием.

Ты протащишь себя вместе со своей низостью и убожеством через века, прежде чем станешь хозяином самому себе. Я прощаюсь с тобой с тем, чтобы более эффективно работать для твоего будущего, потому что когда я буду далеко, ты не сможешь убить меня, а в том, что касается моих работ, то ты скорее оценишь их на расстоянии, чем вблизи. Ты презираешь все, что находится рядом с тобой! Поэтому ты и возносишь своих пролетарских генералов и маршалов на пьедесталы, а потом, какими бы презренными они ни были, ты начинаешь испытывать к ним уважение. Вот почему великие люди избегают тебя с начала истории человечества.

"Это мания величия! Этот человек определенно буйно помешанный!"

Я знаю, маленький человек, ты очень скор на такие диагнозы, когда тебя не устраивает правда. Себя-то ты считаешь "нормальным"! Ты изолировал лунатиков, и в мире остались только нормальные люди. Кого же тогда обвинять во всем? Конечно же не тебя; ты лишь выполняешь свои обязанности, да и кто ты такой, чтобы иметь собственное мнение. Я знаю, тебе не стоит этого повторять. Не о тебе я беспокоюсь, маленький человек! Но когда я думаю о твоих детях и о том, как ты изгоняешь из них жизнь, чтобы сделать их "нормальными" как ты сам, я почти хочу вернуться к тебе и сделать все, на что способен, чтобы предотвратить твое преступление. Но я также знаю, что ты подготовился к отражению моих действий. Твое оружие — указание членов комиссии по образованию и воспитанию детей.

Жаль, что я не могу взять тебя с собой в короткую поездку по миру, маленький человек, чтобы показать тебе чем ты, как "апостол и воплощение народных чаяний", был раньше, и что ты являешь собой в наши дни в Вене, Лондоне и Берлине. Ты нашел бы себя повсюду и без труда узнал бы, будь ты француз, немец или русский, если только у тебя хватит мужества честно взглянуть на себя.

"Он оскорбляет меня! Он оскверняет мою миссию!" Я не оскорбляю тебя, маленький человек, и не оскверняю твою миссию. Я буду только рад, если ты докажешь мою неправоту, докажешь, что ты способен посмотреть на себя и узнать себя, Если твои доказательства будут такими же прочными, как прочна кладка хорошего каменщика. Дом, который строит каменщик, должен быть пригодным для жилья. И если я докажу, что вместо того, чтобы строить дома, он всего лишь разглагольствуете "миссии строителя домов", каменщику будет трудно обвинить меня в том, что я оскорбляю его. Точно так же и ты должен доказать, что ты есть апостол и воплощение человеческого будущего. Бесполезно трусливо прятаться за понятиями "честь" нации, пролетариат и т.д., ты уже и так достаточно раскрылся в настоящем свете.

Повторяю: "Я прощаюсь с тобой, маленький человек. Это отняло у меня много лет и стоило мне множества мучительных бессонных ночей. Будущие вожди мирового пролетариата не относятся к своим проблемам с такой серьезностью. Сегодня они твои вожди, а завтра ты видишь их за тяжелой работой для какого-нибудь третьесортного еженедельника. Их мнения меняются так же часто, как сорочки. Я не меняю своих убеждений, даже если они напоминают грязные сорочки. Я остаюсь верным тебе и твоему будущему. Но, раз уж ты не способен уважать кого бы то ни было и быть настоящим другом, я вынужден покинуть тебя. Твои потомки оценят мои усилия. Я знаю это и я не против того, чтобы дождаться их и вкусить вместе с ними наслаждения от плодов своего труда, так же, как я ждал тридцать лет, пока ты оценишь их и воспользуешься ими. Но ты, кроме как кричать "Ура!", "Долой капитализм!", "Долой конституцию!", не делал ничего.

Несколько веков назад, повторяя физиков и механиков ты начал лепетать о том, что души не существует. Потом явился великий человек и показал тебе твою душу, но не смог объяснить, каким образом она закрепляется в твоем теле[23]. Ты сказал: "Психоанализ — это абсурд! Это шарлатанство! Можно исследовать мочу, но не душу". Ты мог себе позволить сказать так потому, что видел анализ мочи своими глазами. Борьба за твою душу продолжается сорок трудных лет. Я знаю, что это за борьба — я сам принимал в ней участие ради тебя. И вот однажды ты понял, что на болезнях человеческой души можно сделать большие деньги. Для этого достаточно пользовать пациента с душевным расстройством по часу в день в течение нескольких лет и брать с него столько, сколько ты обычно берешь за час приема.

Только тогда, и ни на день раньше, ты пришел к убеждению, что душа существует. В то время исследования твоего погибающего тела шли медленно. Я сделал открытие. Душа — это функция твоей жизненной энергии; другими словами, душа и тело являют собой некое единство. Следуя этому ходу мысли, я открыл, что количество этой энергии увеличивается, когда ты влюблен и счастлив, и сокращается, когда ты страдаешь от опасений и беспокойства. Ты игнорировал это открытие пятнадцать лет. Но я продолжал работать над своим открытием и установил, что жизненная энергия, которую я назвал "оргоном", существует не только в теле, но и в атмосфере. Мне удалось увидеть ее в темноте при помощи специальной аппаратуры, позволяющей увеличить ее и сделать ее вспышки видимыми. В течение двух лет, пока ты играл в карты или вел глупые разговоры о политике, или мучил жену, или разрушал психику своего ребенка, я проводил в темноте многие часы, проверяя правильность своего открытия. Постепенно я нашел способ очевидной публичной демонстрации своих опытов, указывающих на существование оргона в атмосфере.

А теперь ты, маленький врач, убежденный в том, что душа — это продукт секреции эндокринных желез, говоришь своему пациенту, что мои опыты удались, благодаря "предположению". Если бы ты страдал от мучительных сомнений и боялся бы темноты, ты мог бы назвать обсуждаемое явление продуктом воображения, так же как и то, что ты видишь, присутствуя на спиритическом сеансе. Но ведь речь идет о научно обоснованном открытии! Вот что ты из себя представляешь, маленький человек.

В 1946 году ты делаешь заявляешь о существовании души с такой же уверенностью, с какой ты отрицал это существование в 1920 году.

Ты все такой же, маленький человек. И в 1984 году ты без колебаний будешь делать деньги на оргоне и клеветать, высмеивать и умалять какую-нибудь другую истину, как ты всегда клеветал, высмеивал и умалял открытие души или космической энергии. И ты будешь продолжать оставаться маленьким человеком, "критикующим" маленьким человеком, повсеместно выкрикивающем "Ура!". Помнишь, как ты высмеивал открытие вращение Земли вокруг своей оси и вокруг Солнца? Тогда ты сказал, что если бы это было так, то стаканы постоянно сваливались бы с подноса трактирщика. Это было несколько столетий назад, маленький человек. Ты, конечно же, забыл об этом. Все, что ты знаешь о Ньютоне, это то, как он наблюдал падение яблока с дерева; о Руссо — что он призывал "назад к природе". У Дарвина ты усвоил "борьбу за существование", но не факт твоего происхождения от обезьяны. "Фауста" Гете, цитатами из которого ты переполнен, ты понимаешь не больше, чем кошка понимает математику. Ты глуп, тщеславен, пуст и обезьяноподобен, маленький человек. С убийственным постоянством ты пропускаешь суть и цепляешься за заблуждения. Впрочем, я уже говорил тебе об этом. В твоих книжных магазинах выставлены шикарные издания книг о твоем Наполеоне, этом маленьком человеке в золотых галунах, который не оставил после себя ничего, кроме всеобщей воинской обязанности, но ни в одном из твоих книжных магазинов я не нашел такого, как есть у меня, издания Кеплера с его ранними объяснениями твоего космического происхождения. Поэтому-то ты и остаешься в дерьме, маленький человек. Поэтому ты и упорствуешь в своем убеждении, что я потратил двадцать лет обеспокоенности и боли, не говоря уже о деньгах, в попытках убедить тебя в существовании космической энергии, исходя из "предположения". Нет, маленький человек, принеся такие большие жертвы, я действительно научился лечить твое тело. Ты не веришь мне. В Норвегии я слышал, как ты сказал: "Тот, кто тратит такие огромные деньги на свои эксперименты, определенно сумасшедший". Я понимаю тебя. Ты меришь меня своей меркой. Ты можешь только брать, но не отдавать. Вот почему для тебя непостижимо, что человек может испытывать величайшее наслаждение от того, что он отдает, а не от того, что начинает заниматься сексом с представителем противоположного пола через три минуты после того, как остался с ним наедине.

Ты крадешь радости жизни. Я уважал бы тебя, будь ты крупным вором, но ведь ты, всего лишь, маленький трусливый воришка. Ты находчив и сообразителен, но не способен творить из-за вечного мыслительного запора. Так ты и воруешь кость и отползаешь, чтобы позже обглодать ее. Фрейд уже объяснил тебе это однажды. Ты и тебе подобные собираетесь вокруг того, кто отдает, радостно и охотно, и высасываете его досуха. Высасывая ты, при своей извращенности, называешь сосуном дающего. Ты наполняешь себя его знаниями, его счастьем, его величием, но сам ты не способен переварить то, что ты съел. Не переваренное тобой превращается в говно и отвратительно воняет. А для сохранения своего достоинства после такой кражи, ты оскорбляешь жертву, навешивая на нее ярлыки: шарлатан, сумасшедший или совратитель детей. Да, "совратитель детей"! Помнишь, маленький человек (в то время президент научной организации), как ты клеветал на меня, рассказывая людям, что я, якобы, заставляю моих детей наблюдать за половым актом. Я тогда только что опубликовал свою первую статью о генитальных правах детей. А помнишь, как в другой раз (ты занимал пост президента "ассоциации некоторых видов культуры" в Берлине) ты распространял слух о том, что я вывожу несовершеннолетних девочек на своей машине в лес, где совращаю их. Я никогда не совращал и не соблазнял несовершеннолетних девочек, маленький человек. Это твои, а не мои грязные мысли. Я люблю мою жену или мою женщину. Я не такой как ты, который мечтает соблазнить маленькую девочку в лесу, поскольку не может любить свою жену.

А ты, маленькая девочка-подросток, разве не мечтаешь о каком-нибудь актере-кинозвезде? Разве не берешь с собой в постель по ночам его фотографию? Разве ты не подкарауливаешь его, не говоришь, что ты уже совершеннолетняя, не соблазняешь его в конце концов? И что происходит потом? Ты тащишь его в суд и обвиняешь в изнасиловании! Его обвиняют, либо оправдывают, а твои бабушки целуют руки, "изнасиловавшей" тебя кинозвезде. Понимаешь ли ты это, маленькая девочка?

Тебе хочется переспать со звездой, но у тебя нет смелости взять на себя ответственность за это, поэтому ты перекладываешь свою вину на него, бедная изнасилованная малютка. И, если уж обсуждать этот вопрос, ты, бедная изнасилованная женщина, которая получает больше удовольствия от секса с шофером, чем с мужем, разве ты не соблазнила своего шофера-негра, который по своей сексуальности ближе к джунглям Африки? Не ты, маленькая женщина? А потом обвинила его в изнасиловании, бедная ты беззащитная жертва "примитивного скотства ". Нет, конечно же нет, член Организации Дочерей Этой, Той или Какой-нибудь Революции, северянка или южанка, чей дед разбогател, вывозя африканских негров из свободных джунглей в американское рабство закованными в цепи. Как ты невинна, как чиста, как бела и как далека от желания осовокупиться с черной мастью, бедная маленькая женщина! Твой отвратительный страх есть естественный продукт слабой расы охотников за рабами, ты потомок безжалостного Кортеса, который тысячами заманивал доверчивых ацтеков на свой корабль и сбрасывал их в трюмы.

О, бедные дочери этой, той или какой-нибудь революции! Что вы знаете о чаяниях отцов американской революции, или о Линкольне, который освободил рабов, после чего вы сразу же выбросили их на "свободный рынок" спроса и предложения.

Посмотрите на себя в зеркало, вы, представительницы касты невинных дочерей красно-бело-голубой революции. Знаете, что вы видите? "Дочь Российской революции"!

Если бы вы хоть раз могли одарить любовью мужчину, то жизни множества негров, евреев и рабочих были бы спасены. Как в детях вы убиваете все живое, что есть в вас самих, так и в неграх вы убиваете свой собственный внутренний призыв к любви, а ваши сексуальные фантазии перерастают во фривольную порнографию. Вот что порождается убожеством и низостью ваших умерщвленных сексуальных органов. Нет, дочери этой, той или какой-нибудь революции, у меня нет желания становиться представителем органов охраны правопорядка или комиссаром. Я оставлю его животным в робах и униформах. Я люблю своих птиц, своего оленя, своего барсука, которые ближе к неграм. Я имею в виду негров из джунглей, а не из Гарлема с их белыми воротничками. И не толстых негров иудейского вероисповедания, чьи расстроенные желания добавили им плоти и религии. Я имею в виду стройные гибкие тела девушек Южных морей, которые отдаются вам, сексуальные свиньи этой, той или какой-нибудь армии, не зная, что для вас нет разницы между их чистой любовью и тем, что предлагается в борделях Дэнвера.