Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

ИНФОРМАТИКА. ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИНФОРМАТИКИ 3 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Частные науки о речи и частные искусства речи оказались перестроенными в связи с новыми открытиями в лингвистике. Эта перестройка коснулась прежде всего логики и поэтики. Сравнительно-исторические исследования показали, что развитие языка происходит по особым законам, которые не совпадают с законами силлогизмов. После того как это было доказано, логика и поэтика, выступавшие до XIX в. как дисциплины, имеющие общие постулаты с грамматикой, как бы утратили эти постулаты. Поэтому каждая из этих наук стала искать свое место в общем русле развития языка. Логика после открытия-Булем математической формализации своих законов стала математической логикой. Получив математическую систему символизации, логика стала развиваться как независимая от грамматики и риторики дисциплина, сближаясь с математикой. Математика стала использовать результаты математической логики для уточнения и уяснения своей аксиоматики и для классификации областей математики, сильно разросшейся и дифференцировавшейся. Начиная с последней четверти XIX в. логика как бы покинула пределы наук о языке, покинула, как это выяснилось позднее, временно.

Поэтика под влиянием сравнительного и исторического языкознания, напротив, более тесно сомкнулась с лингвистикой.

Первый синтез поэтики с лингвистикой был воплощен в работах А.А.Потебни [90, 91]. Рассматривая лингвопсихологический механизм развития значения слова, А.А.Потебня установил, что так называемая внутренняя форма слова, сам этот механизм, действующий по законам психологической ассоциации, всегда включает в себя поэтические фигуры: метафору, метонимию, синекдоху. Поэтические фигуры тем самым объяснялись как часть устройства механизма языкового развития. Все лингвистическое в языке, рассмотренное как анатомические единицы языка, оказалось совмещенным с поэтическими единицами как элементами функционирующего языка, как элементами его физиологии. Так сложилась концепция лингвистической поэтики А.А.Потебни, получившая достаточно универсальное распространение нередко без ссылок на ее автора. В соответствии с концепцией лингвистической поэтики развитие языка предстает как бесконечный ряд поэтических применений слова; в этом ряду всякое новое употребление слова есть его новое поэтическое применение. Это развитие имеет общенародный характер. В устном языке, языке прежде всего фольклорных произведений и примыкающих к ним

речевых жанров, поэтом, т.е. лицом, образующим поэтическое содержание произведения, выступает всякий говорящий, а его аудиторией - - всякий слушающий. Вся масса поэтических актов объединяется в целое языком, затем происходит отбор, в процессе которого отделяются неудачные и случайные поэтические речевые акты от удачных и общезначимых речевых актов. Эти удачные поэтические акты становятся основой принятых народом произведений.

А.А.Потебня считал, что письменная речь объединяет поэтическое и лингвистическое по тем же законам, что и устная. Разница только в том, что в письменном произведении авторство становится не народным, а осознанно личным. Отбор письменных произведений происходит также путем признания их совершенства и значимости.

Этот взгляд лег в основу оценки устного народного творчества как поэтического акта и сблизил зарождающуюся фольклористику с теорией художественной речи, с одной стороны, и со сравнительно-исторической методикой, с другой.

Младограмматическая строгость исследований языка внесла в поэтологи-ческую науку, образованную А.А.Потебней. новые грани. Многие исследователи художественной словесности стали делать методические заимствования из лингвистики в область исследования художественных произведений, в числе которых рассматривались теперь и фольклорные произведения.

В этом смысле очень показательны труды В.Ф.Миллера, который начиная с 70-х гг. XIX вив течение более сорока лет занимался сравнительно-историческим анализом эпических и литературных произведений.

Таким образом, полемика между поэтологами того времени, знатоками изящной словесности велась вокруг правильного применения сравнительного метода к анализу произведений (по преимуществу фольклорно-эпических ).

Блестящим представителем сравнительно-исторической поэтики был академик А.Н.Веселовский, чьи труды по сравнительно-историческому анализу литератур остаются непревзойденными [1Н].

Характерными чертами сравнительно-исторической поэтики являются: а) ее наблюдательный, а не предписывающий характер; б) большой интерес к фольклорному материалу и стремление возвести художественную словесность к первоначальным текстам на языке; в) разработка метода сближения и сопоставления художественных произведений и их частей, относящихся к разным языкам; г) понимание литературы как процесса развития, имеющего сходство и различительные черты в разных языках и разных местностях.

Эти черты выводили поэтику из круга нормативных дисциплин и соединяли ее с историей литературы. Курсы истории литературы и само представление истории литературы были соответственно изменены.

Развитие сравнительной лингвистики привело к тому, что ясно обозначилось разделение учебных предметов и предметов науки. Учебные предметы имели нормативный и предписывающий характер, и в этом качестве они были отделены от предметов науки. Появилось различение: школьная грамматика — научное языкознание, школьная поэтика — научная поэтика (или исследование художественной словесности). Это разделение было разделением предметов науки и школьного преподавания. Школьное преподавание соотносилось со средним образованием, а преподавание науки — с высшим.

Однако нормативные школьные предметы претерпели под влиянием сравнительного языкознания существенные изменения в своем содержании. Начиная с 60-х годов XIX в. школьная грамматика, сохраняя традиционный состав своих категорий, дает им новое обоснование. Традиционные грамматические категории называются теперь законами языка, а сам язык и его грамматические категории рассматриваются как проявление объективных закономерностей жизни языка.

В русской грамматической традиции первым авторитетным руководством такого рода была грамматика Ф.И.Буслаева. Другой характерной особенностью школьных руководств является этимологическое истолкование грамматических категорий и введение примеров из разных языков, этимологически истолковывающих строение грамматических категорий и их состав. Впервые такой тип истолкования вводит в русскую традицию И.И.Давыдов.

Риторика практически почти полностью исчезает из преподавания как учебный предмет. Категории риторики не поддаются сравнительному и историческому истолкованию. Риторика получает техническое значение и преподается как специальный предмет лишь тем лицам, профессиональная деятельность которых связана с искусством публичного красноречия и публичной полемики. Курсы риторики изымаются из программ средней школы почти во всех странах Европы. Риторика как предмет преподавания в средней школе сохраняется в достаточно полной мере только в Англии и США, филология которых всегда имела практическое направление и была наименее затронута сравнительно-историческими представлениями о природе языка.

В первой четверти XX в. в науке о языке намечается скрытая критика сравнительно-исторического метода. Сначала выдвигаются учения о преобладании эстетической функции речи. Эти учения имеют и философский, и филологический характер. В концепции Б.Кро-че, в филологических учениях К.Фосслера и в некоторых других филологических школах устанавливается взгляд на язык как на средство выражения прекрасного. Позитивизм младограмматиков подвергается критике, доходящей в ряде случаев до отрицания сравнительно-исторического метода.

Вслед за этим в 30-х годах XX в. возникает большая серия общелингвистических работ, стремящихся обосновать новый взгляд на язык. Эта серия работ была начата публикацией "Курса общей лингвистики" Ф. де Соссюра [105] и продолжена рядом работ (Ельмслев [40], Вандриес [17], Есперсен [41], Блумфильд [15], Сэпир [106], Марр [72] и др.). Почти каждая из предлагаемых систем отличается тем, что в ее основе лежит синхроническое описание языка, в противовес прежнему диахроническому. Обращение главного внимания на синхроническое описание языка, т.е. на описание одного из моментов его истории (чаще всего современного момента) объясняет и как бы снимает историческую обоснованность языкознания,

языкознание как бы выводится за пределы наук исторического цикла, так как термин диахроническая лингвистика фактически сводит интерпретацию истории языка только к внутренним рекомбинациям языковых единиц и выводит ее за пределы связей с гражданской историей и историей литературы.

Еще одна особенность этих новейших лингвистических систем состоит в том, что категории языка обосновываются здесь не этимологически, а систематологически или структурно. Предполагается, что категории языка различаются своей несхожестью в материальном выражении и системе употреблений. Соответственно, система-тология становится методом различения языковых категорий, взамен исторического их объяснения и различения. Систематологически объясняется и история языковых изменений, известная из сравнительно-исторического языкознания. Такой способ объяснения категорий языка нередко называется структурализмом.

Структурализм развивает систематологическую методику, определяет ряд понятий, таких, как вариант, инвариант, уровень, единица и т.п., и выстраивает эти понятия в определенной схеме, считающейся универсальной схемой описания любого языка. Характерно, что работы структурального характера стремятся объяснить на примерах одного языка или немногих языков систему каждого языка.

Развивая систематологическую методику, структурализм стремится установить связи не с историей общества, а с социологией, понимая под социологией систему функционирующих социальных институтов.

Систематологический подход заставляет как бы отойти от поэтологической интерпретации языка и искать связи с логикой, понимаемой теперь уже как формальная математическая логика. Достижения формальной математической логики применяются к систематологии языка. Одновременно оживает связь с универсальной логической концепцией Пор-Рояля.

Образовались такие дисциплины, как социология языка и социолингвистика, психолингвистика, отделяющая себя от классической психологии речи и рассматривающая свою задачу в аспе'кте задач риторики.

Новое развитие приобретает типология языков.

В области поэтики и теории художественной речи наблюдается, в первую очередь, изменение предмета исследования. В самой художественной литературе появляется много литературных течений, которые выступают с собственной эстетико-поэтической программой. Каждая такая программа содержит метод осмысления и применения слов в литературно-художественных произведениях. Таким образом, появляются литераторы, которые как бы создают поэтики своего направления, своего литературного течения; таковы: символизм, футуризм, экспрессионизм, экзистенциализм, сюрреа-

лизм и т.п. В этой связи в теории литературы возникает задача эстетического и общественного осмысления значимости литературных произведений вместе с той заявленной частной поэтикой, в которой данное произведение написано. Под углом зрения этих осмыслений и классификаций строится история литературы. В истории литературы также намечаются разделения, связанные с эстетико-поэтиче-ской периодизацией. Кроме того, литературные произведения начинают изучаться в бытовом, общественном контекстах их создания, а в оценке и критике произведений начинает учитываться их общественная значимость.

Словесная фактура произведений исследуется иногда с привлечением лингвистических единиц и категорий, т.е. формально. По связи с языкознанием строятся некоторые методики структурного анализа произведений.

Важной приметой нового времени, синтезирующей лингвистический, поэтический и риторический методы построения и анализа произведений словесности и вообще любых текстов, становится стилистика. Отечественная стилистика, прежде всего в лице таких ученых, как А.В.Щерба. А.М.Пешковский, Б.А.Ларин, Я.П.Якубин-ский, а затем в лице В.В.Виноградова и его школы, создает принципы классификации языковых текстов. Роды текстов получают названия функциональных стилей. При этом стилистика принимает во внимание не только классические произведения, но любые произведения, любые тексты на языке. Речевое произведение (или текст) в стилистике получает характеристику по типу языковых связей с другими текстами, принадлежащими к тому же и другим функциональным стилям, к речевым произведениям, связанным с данным произведением историческими связями, т.е. бывшими до него и после него. Этим выясняется значимость данного произведения для истории культуры. Особенно подробно стилистика разрабатывает материал текстов художественной литературы.

В качестве новых наук о речи возникают также теория журналистики, теория рекламы и теория информатики.

Легко видеть, что изменения, наступившие в науках о языке, начиная со второй трети XX в., прямо связаны с установлением межнациональных языков, с образованием массовой коммуникации с ее разновидностями — массовой информацией и информатикой.

Современное состояние филологической теории определяется ее историей и задачами, которые выдвигает перед теорией языка общественно-языковая практика. Как было показано выше, описания и исследования национальных языков прошли два разных по своему качеству этапа. Первый этап, который может быть назван конструктивным, простирается от 1660 г., т.е. от появления "Грамматики Пор-Рояля" до начала XIX в. Второй этап, который может быть назван описательным, простирается от начала XIX в. до 30-х годов XX в.

Главное различие между конструктивным и описательным этапами состоит в том, что теория языка, как филологическое целое, по-разному трактует отношения языка и человека.

В конструктивной теории языка человек понимается как создатель, демиург языка. Именно человек дает языку его законы. Речевые произведения, образцы литературы, грамматика, логика, поэтика, риторика — все это создается человеком. Создание этих частей языка происходит по воле и разумению человека. Объективный момент в характере и строении языка определяется только природой самого человека, независимо от того, как она истолковывается. При любом толковании язык создается человеком благодаря полученной им речевой способности. Язык есть результат его творчества, независимо от того, было ли это творчество индивидуальным или коллективным, создавался ли язык выдающимися талантами, особыми общественными группами, предназначенными для этого, или всем народом как единым целым.

В описательной теории языка соотношения между человеком и языком прямо противоположные. Язык сам создает в человеке его особенные человеческие качества. Язык является создателем человека в его общественной разумности и общественном поведении. Это свойство языка может пониматься как духовная субстанция (дух народа, заключенный в языке), как организм, как психофизиологический механизм языка, врожденный и воспитанный, как воспитывающие человека эстетические свойства языка и т.п. Во всех случаях только благодаря языку происходит становление человека.

В соответствии с этим описательная теория языка описывает структуру речевой деятельности человека, пользующегося языком, и утверждает, что человек не может создавать язык, а может лишь описывать его свойства. Человек, согласно этому взгляду, своим деянием не может вмешиваться в развитие языка, а может только регистрировать его изменения в научном описании.

В конструктивной филологии все искусства речи строятся человеком. Поэтому грамматика, логика, риторика, поэтика объединяются единым законом, единой идеей, предопределенной свойствами разума и души человека. В описательной филологии, где сами душевные способности человека объясняются свойствами языка, искусства речи понимаются только как технические правила, подчиненные науке. Соответственно этому, лингвистика как наука, описывающая типологию и эволюцию языковых форм, подчиняет себе искусства речи, отвергает некоторые из них — логику и риторику, применяет метод лингвистики к поэтике, формируя как бы лингвистическую по методу теорию литературы, и обосновывает грамматику лингвистическими знаниями.

Описательная теория языка, благодаря тому, что она придает особый авторитет лингвистике и поэтике, определила в качестве самых важных текстов, в которых преобладали поэтические при-

емы, фольклор и рукописные сочинения. Все прочие тексты общественно-языковой практики: устная диалогическая речь, молва, эпистолы, документы, информатика и даже тексты массовой информации, как не относящиеся или мало относящиеся к поэтике, стали казаться неважными и неинтересными для научного исследования. Эта перемена в отношении филологической теории к составу, текстов особенно разительна при сравнении с отношением к текстам конструктивной филологии. Конструктивная филологическая теория стремилась охватить как можно больше текстов. Она стремилась нормировать с равным вниманием, как это прекрасно показывает, например, "Письмовник" Курганова [59], все виды письменной литературной речи: прозу и поэзию, деловую и личную переписку, не отдавая особого предпочтения каким-либо отдельным видам письменности и литературы. Таким образом, отношение к общественно-языковой практике стало в описательной филологии более специализированным и узким, чем в филологии конструктивной.

XX в. как бы отмечен необходимостью соединить описательный и конструктивный подходы. Общественно-языковая практика приходит к сложению межнациональных языков, содержащих новые виды текстов: массовую информацию и информатику. Развиваются филологические концепции, соединяющие в себе конструктивную и описательную стороны.

Приведем, в качестве примера, две наиболее характерные филологические концепции, объединяющие в себе конструктивную и описательную стороны.

Ф. де Соссюр изложил свой "Курс общей лингвистики" устно. Курс был потом издан, и это издание получило широкую известность. Читая "Курс", невольно спрашиваешь себя, в чем притягательная сила этого достаточно упрощенного текста, особенно для лингвистики 20—30-х годов? Можно думать, что в этом произведении были какие-то моменты, откликнувшиеся на нужды общественно-языковой практики.

Филологи, разбиравшие, комментировавшие и критиковавшие содержание "Курса", отмечают следующие главные моменты, противопоставляющие взгляды Ф. де Соссюра предшествующей филологии:

1. Троичное деление предмета филологии: речевая деятельность, речь, язык.

2. Деление предмета филологии — языка — в историческом плане на серию синхронных срезов, составляющих в своей совокупности диахронию языка. При этом каждая синхрония по Ф. де Соссюру содержит внутреннюю систему, структура которой не может быть целиком и до конца объяснима историей, т.е. предшествующими синхрониями в диахроническом ряду, как это мыслилось ранее.

3. Введение языка в состав семиотических систем. Утверждение, что язык ря-доположен другим семиотическим системам. Последнее, именно рядоположенность языка другим семиотическим системам, составляет новое у Ф. де Соссюра, хотя и до него язык признавался семиотической системой, однако не рядоположенной другим, а исходной или главной семиотической системой.

Учение Ф. де Соссюра о структуре языка, о формах анализа языка в синтагматике и парадигматике, о психофизиологической двойственности языковых знаков, об исторической обусловленности и современной условности языковых знаков, об антиномии индивида и коллектива и т.п. есть приспособление классических знаний о языке к новому членению предмета филологии.

Все три главные пункта филологической теории Ф. де Соссюра имеют как бы две стороны. С одной стороны, деление — речевая деятельность, речь, язык — может

толковаться как стремление охватить всю массу языковых текстов (устных и письменных), с другой стороны, оно может пониматься и как рассмотрение только одного вида текстов, например, текстов массовой информации. Противопоставление синхронии диахронии и необъяснимость синхронии через диахронию может пониматься как критика сравнительно-исторического взгляда на^язык и как попытка искать причинность в развитии языка за пределами истории и типологии его форм, с одной стороны, но с другой стороны, этот взгляд может быть толкован и как устремление описать и предписать языку новую систему, не обращаясь к его истории, т.е. создать новый язык, например, для текстов массовой информации.

Введение языка в круг семиотических систем может толковаться как один из источников языкового развития, как привлечение внимания к историческому смысловому соотношению языка с искусствами и техникой (по меньшей мере, в пределах истории стилей), а также как указание на особые смысловые связи языка с изображе- . нием, музыкой и другими видами искусств в массовой информации, например, в кино.

Эта широта и одновременно неопределенная двойственность взглядов Ф. де Соссюра тотчас же вызвала к ним критическое отношение. В книге "О художественной прозе" В.В.Виноградов кратко, но исчерпывающим образом разобрал эту неопределенность суждений Ф. де Соссюра. В.В.Виноградов показал, что на практике соотношения речевой деятельности, речи и языка не могут быть истолкованы по Соссюру. Речь у Соссюра — широкое и неопределенное понятие. Суммировать данные речи, чтобы вывести из них язык, вообще нельзя. Всякая суммация определенной группы речевых произведений дает различную картину языка, независимо от того, как происходит суммирование. Всякое речевое произведение имеет как бы свой язык. На практике любая группа произведений при лингвистическом анализе дает особую картину языковых форм. Поэтому приходится разбить речь на группы речевых произведений по их содержанию и назначению, т.е. на функциональные стили или другие группировки, каждая из которых обладает своими лингвистическими особенностями.

Механическое же сведение языков разных функциональных стилей в одно целое невозможно. Общенародный язык есть совокупность функциональных разнокачественных стилей, которые вместе составляют органическое единство, различное в осознании разных слоев общества, суммируемое лингвистами не автоматически, а творчески. Так именно происходит дело при составлении сводных описаний системы языка, каковы бы ни были эти описания: предписывающие или описывающие.

Еще более критикуемы В.В.Виноградовым отношения синхронии и диахронии. Во-первых, неверно, что речь и язык есть лишь наличие и употребление одних и тех же единиц (через их "манифестацию" или "реализацию"), где иногда выделяется механический остаток (чисто речевые факторы). Любое речевое произведение есть отдельная структура, вполне самодовлеющая. Состав этой структуры и ее элементы не отождествляемы и не совпадают с элементами языка, т.е. единицами речи, описываемыми лингвистами. Язык в лингвистическом описании и в народном представлении в любом его понимании есть структура другого состава и другой степени сложности, чем речевое произведение.

Между этими двумя разными структурами существуют сложные взаимосплетения и взаимодействия, благодаря чему они составляют единство. Эти взаимодействия сознаются нами потому, что они входят в единство речевых проявлений, существуют только как речевые проявления и сознаются и функционируют как речевые проявления. Взаимопереплетение и взаимодействие речевых и языковых структур не исследовано и до сих пор загадочно.

Единственный путь исследования связи речевых и языковых структур лежит в истории их развития. Поэтому истолковать синхронию отдельно от диахронии нельзя. Единственным путем исследования структур речи и структур языка являются наблюдения над доступными фактами истории. Так. известно, что существует историческая зависимость между речевыми произведениями: романы Ф.М.Достоевского не могут образоваться в своем лингвистическом качестве прежде произведений А.С.Пушкина. Существует и историческая зависимость между описаниями структу-

I

I

ры языка: грамматика Греча не может появиться до грамматики Ломоносова. При этом очевидно, что есть свячь между историей грамматических учений и историей литературных произведений.

В.В.Виноградов, рассматривая историю русского языка, провел серию исследований истории филологических учений, с одной стороны, и истории литературы в ее разновидностях, с другой. В результате были выяснены многие закономерности связи развития литературы и филологии (особенно по касается XVIII —XX вв. в развитии русского языка).

Исторично понимание В.В.Виноградовым и тезиса о знаковости языка. В отличие от Ф. де Соссюра В.В Виноградов отделяет языковые знаки от других типов знаковых систем и не рядополагает языковые знаки другим знакам. Языковые знаки, но В В.Виноградову, обладают отдельно выраженным лицом, модальностью и комуникативной интонацией. Этими качествами не обладают никакие другие знаки, где идея личности и модальности могут быть представлены только латентно, а интонация либо понимается метафорично, либо не представлена вообще. Далее, языковые знаки, согласно учению В.В.Виноградова, сложны не только потому, что они есть единственный вид знаков, обозначающих сами себя и другие явления, но и потому, что они всегда сложно структурированы при рассмотрении их в любом плане: возьмем ли мы морфему, слово, предложение или целое литературное произведение. Помимо сложности личности, коммуникативной интонацнонности и модальности, благодаря способности к самоназыванию, языковые знаки развертывают серию самых разных способов выражения смысла. Различны типы создания знаков: звукоподражание, звуковой символизм, риторические и поэтические фигуры, логическая терминация, грамматическое осмысление и переосмысление слов и выражений, наконец, семантическое создание слов и др. Кроме того, смысловые структуры словесных знаков различны исторически по времени создания и восприятия знаков, различны психологически для создателя и получателя знаков и. наконец, различны конструктивно, т.е. по способу создания.

Более того, сами типы создания знаков в языке получают разное применение в процессе создания речи, зависящее от индивидуальных, коллективных и общественных причин, диктующих или позволяющих то или иное применение разных типов языковых знаков.

Сложность состава, личность, модальность, коммуникативность интонации, применение различных типов создания смысла языковых знаков побудили В.В.Виноградова назвать языковые знаки символами. Этим языковые знаки были отнесены к символическим знакам как особому типу знаков. При этом за знаками языка сохраняются не только родовые символические свойства, но и видовые свойства (сложность, модальность и др.).

Сравнивая филологические теории Ф. де Соссюра и В.В.Виноградова, можно заключить следующее: обе концепции синтезируют конструктивный и описательный подходы. У Ф. де Соссюра это выражено в самой направленности теоретической системы, в ее стиле и в обращении к опыту авторов Пор-Рояля с сохранением младограмматического описательного позитивизма. Стиль Ф. де Соссюра отличается предельной популярностью, но содержание имеет много неясностей, а главное, картина языка нарочито опрощена. Вот почему следование Ф. де Соссюру дало положительный эффект только в сфере разработки формализма аналитических процедур, но внесло мало нового в описание реальной картины языка. Оно не смогло быть достаточной основой для формирования новых нормативов межнациональных языков.

Изложение В.В.Виноградова стилистически подчиняется природе предмета, обнаруживает его сложность. Она ставит конкретные вопросы и показывает, что эти вопросы будут формулироваться в пределах общей филологической концепции по-разному в зависимости от избранной сферы исследования. Так, различно будут ставиться те же группы вопросов в истории языка и диалектологии, в грамматике и лексикографии, в сравнительно-историческом и типологическом языкознаниях, в истории и теории литературы, в истории и теории письменности, в поэтике и риторике, в частной и в общей филологиях.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Филология изучает язык в связи с историей. Исторический анализ понимается филологией как нахождение каждому тексту определенного места в ряду гуманитарных знаний: исторических, экономических, лингвистических, социологических и т.д. (предметная классификация текстов), с одной стороны, и как нахождение тексту определенного места в исторической последовательности самих текстов, т.е. установление смысловых и иных связей между текстами (языковая классификация текстов), с другой.

Однако разбор текстов, их предметная и языковая классификация требуют особых общих представлений, лежащих в основе этих классификаций. Одним из важнейших таких представлений является представление об отношении языка к обществу.

Основы современной историко-филологической классификации были созданы отечественной лингвистической наукой еще в начале 30-х годов и с тех пор являются общепризнанными. Это — деление языков на общественно-исторические группировки, по типам обществ, в которых они функционируют. В соответствии с этой классификацией языки делятся на:

— родо-племенные, или языки только устного общения;

— языки древних и средневековых цивилизаций, где представлено не только устное, но и письменное общение (иначе, они называются письменными и литературными донациональными языками);

— языки национальные, письменные и литературные, где представлено книгопечатание; эти языки связаны с периодом сложения наций;

— межнациональные языки — современные языки межнационального общения, развившиеся из национальных языков; для этих языков характерно оснащение их средствами массовой информации и информатики.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.