Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Работаем с тестом





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Задача состоит в том, чтобы создать для зрителя иллюзию глад­ко произнесенных вопросов и ответов в сокращенном варианте. Монтаж текста требует от режиссера и монтажера отличных зна­ний интонирования речи. Умение, читая с бумаги текст, услышать внутренним ухом повышение и понижение интонации, паузу и слит­ность звуков приходит не сразу. Но без овладения этим мастерством не обойтись.

Первое: разборчиво переписать весь текст на бумагу последова­тельно с каждой кассеты. Только на бумаге удается объять весь текст глазами одновременно.

Проще всего выкинуть целые фразы, но при этом нужно сохра­
нить общий смысл и логику мыслей героя. В тексте Толстого так
много интересного, что все хочется оставить, но правила игры не­
умолимы.

Первая цель — смонтировать фонограмму на бумаге. Но преж­де, чем вы начнете марать текст, сделайте ксерокопию, одну, а то и две. Тогда можно спокойно ошибаться, делать варианты цветными карандашами и фломастерами, резать и клеить оставленные куски.

Перечитайте текст и выделите подчеркиванием основные слова воп­росов и главные куски ответов. Посчитайте, сколько у вас получилось слов. При нормальном темпе ответов на русском языке произносится примерно 1,5 слова в секунду. 90 секунд—этооколо 130 —140 слов.

Журналист:Уважаемый Лев Николаевич, скажите, пожалуй­ста, что такое искусство по вашему мнению ?

Толстой:Что такое искусство? Как что такое иск уест во? Ис­кусствоэто архитектура, ваяние, живопись, музыка, поэзия во всех ее видах, ответит обыкновенно средний человек, любитель искусства, или даже сам художник, предполагая, что дело, о кото­ром он говорит, совершенно ясно и одинаково понимается всеми людьми.

Журналист:Но в архитектуре бывают постройки простые, которые не составляют предмета искусства, и, кроме того, по­стройки имеющие претензии на то, чтобы быть предметами ис­кусства, постройки неудачные, уродливые и, которые поэтому не могут быть признаны предметами искусства? В чем же признак предмета искусства?

Толстой:Как отделить искусство от того и другого? Средний образованный человек нашего круга и далее художник, не занимаю­щийся спеииально эстетикой, не затруднится и этим вопросом. Ему кажется, что все это разрешено давно и всем хорошо извест­но. «Искусство есть такая деятельность, которая проявляет красоту», ответит такой средний человек.

Журналист:Так что же такое красота, которая составляет содержание искусства ?

Толстой:Предполагается, что то, что разумеется под словом красота, всем известно и понятно. А между тем это не только неизвестно, но после того, как об этом предмете в течение 150 лет, со времени основания эстетики Баумгартеном. написаны горы книг самими учеными и глубокомысленными людьми, вопрос о том, что такое красота, до сих пор остается совершенно открытым.

Под словом красота по-русски мы разумеем только то, что нра­вится нашему зрению.

Высшее осуществление красоты мы познаем в природе, и пото­му подражание природе, по Баумгартену, есть высшая задача ис­кусства.

По Зельиеру, цель всей жизни человечества есть благо обще­ственной жизни. Достигается оно воспитанием нравственного чувства, и этой иели должно быть подчинено искусство. Красота есть то, что вызывает и воспитывает это чувство.

По знаменитому сочинению Винкельмана, закон и цель всякого искусства есть только красота, совершенно отделенная и незави­симая от добра. Красота лее бывает трех родов: 1) красота форм, 2) красота идеи, выражающаяся в положении фигуры (относитель­но пластического искусства), и 3) красота выражения, которая возможна только при присутствии первых двух условий. Эта кра­сота выражения есть высшая цель искусства.

Так лее понимают красоту Лессинг, Гердер, потом Гете и все выдающиеся эстетики Германии до Канта.

По Шербюлье. искусство есть деятельность, удовлетворяющая I) нашей врожденной любви к образам, 2) вносящая в эти образы '■■; идеи, 3) доставляющая наслаждение одновременно нашим чув­ствам, сердцу и разуму.

По Аллену, начало искусства это игра; при избытке физичес­ких сил человек отдается игре, при избытке воспринимательных сил человек отдается деятельности искусства. Различие оценки прекрасного происходит от вкуса. Вкус может быть воспитан.

Для того, чтобы точно определить искусство, надо прежде всего перестать смотреть на него как на средство наслаждения, а рас­сматривать искусство как одно из условий человеческой жизни. Рассматривая же так искусство, мы не можем не увидеть, что. искусство есть одно из средств оби(епия людей между собой. Ис­кусство начинается тогда, когда человек с целью передать другим. людям испытанное им чувство снова вызывает его в себе и извест­ными внешними знаками выражает его, а другие люди заражают­ся этими чувствами и переживаю их. \)( Журналист: Спасибо, Лев Николаевич.

Сосчитали количество подчеркнутых слов и прослезились — без предлогов и частиц их больше 300. Придется и вырезать интересное, и резать «по живому» тексту. Из этих трехсот слов оставим только самую квинтэссенцию. Все, что будем выбрасывать, зачеркнем на бумаге.

Посчитаем снова. Почти получилось. Найдем еще одну фразу, которую можно выкинуть, и цель достигнута. Такой фразой может быть последняя мысль по Винкельману: «Эта красота выражения есть высшая цель искусства».

Окончательный вариант на бумаге у разных авторов получится разным, но пусть он будет таким. Решетками в тексте обозначены места разрезов фонограмм.

Журналист:#что такое искусство, по вашему мнению ?#

Толстой:^Искусство это архитектура, ваяние, живопись, музыка, поэзия во всех ее видах, ответит обыкновенно средний человек. #

Журналист:#Но в архитектуре бывают постройки простые, которые не составляют предмета искусства, #постройки неудач­ные, уродливые и, которые поэтому не могут быть признаны пред­метами искусства?^

Толстой:.#«Искусство есть такая деятельность, которая про­являет красоту», #

Журналист:#Так что же такое красота, #

Толстой:#А между тем, # вопрос о том, что такое красота, до сих пор остается совершенно открытым. #

#подражание природе, по Баумгартену, есть высшая задача ис­ку сстваМ

#По знаменитому сочинению Винкельмана, # красота, # отделен-ная# от добра. # красота форм, #красота идеи #красота выраже­ния, #при присутствии первых двух условий#

#По Шербюлъе, искусство есть деятельность, удовлетворяю-щая# нашей врожденной любви к образам, # вносящая в эти образы идеи, # доставляющая наслаждение нашим чувствам, сердцу и ра­зуму.

По Аллену, начало искусства это игра... # Различие оценки пре­красного происходит от вкуса. Вкус может быть воспитан. #

#мы не можем не увидеть, что искусство есть одно из средств общения людей между собой. Искусство начинается тогда, когда человек с целью передать другим людям испытанное им чувство снова вызывает его в себе и известными внешними знаками выражает его, а другие люди заражаются этими чувствами и переживаю их.

Журналист:Спасибо, Лев Николаевич.

Получилось примерно полторы минуты. То, что надо.

«Решетки» помогут нам легко ориентироваться при монтаже изображения.

С этим многострадальным листом бумаги можно идти в аппа­ратную монтажа.

Но прежде решите для себя на каких кадрах изображения будут звучать вопросы и ответы журналиста и героя. Перечитайте текст еще раз и задумайтесь: все ли у нас готово к работе? С какого кадра вы начнете показ интервью?

То-то же!

Мы с вами отрезали самые первые слова обращения к Толстому, и стало непонятно кто к кому обращается. Для ликвидации оплош­ности нужен общий план журналиста и писателя, а мы его не сня­ли.

Урок на будущее — в начале съемки или в конце снимайте ситу­ационный план: кто с кем разговаривает. На нем можно разместить титры или слова ведущего программу с представлением участни­ков.

Приступим к монтажу. Работаем в аппаратной. Сначала по бумажно­му монтажу монтируем текст фонограмм. После монтажа его необходи­мо внимательно прослушать. Всели получилось, как задумано. Иногда между вопросами и ответами требуется вставить куски паузы. Помните о той самой микрофонной паузе, чтобы после вопроса или ответа оста­валось место на дыхание, на мгновенное раздумье. Ответы, поставлен­ные впритык к вопросам, могут показаться неестественными.

Схема 1

Схема 1 показывает монтаж текста и кадры, которые вы возьме­те в этот ряд. Мы отрезали начала многих фраз Толстого и у нас нет возможности показать его, слушающего вопросы журналиста. При­дется монтаж делать примитивно: чья фраза звучит, того мы и видим на экране. Но дальше начинаются сложности, которые потре­буют выбора решения.

Семь кусков текста, а говорит только Толстой. Если склеить меж­ду собой кадры Толстого с этими фрагментами текста подряд, то на всех склейках великий писатель будет дергаться, как ужаленный. (Вертикальные линии показывают места разрезов фонограммы).

Ответ вам известен: требуются перебивки. Но как их располо­жить по отношению к тексту (схема 2)1

Схема 2

Предлагаются варианты:

1. От конца 7-го куска до середины 8-го поставить кадр слушаю­
щего журналиста. И от начала 9-го — до конца 13-го тоже.

2. От середины 7-го — до начала 8-го журналист без артикуля­
ции. Короткий план молчащего журналиста на стыке 8-го и 9-го. И
от начала 10-го - до конца 12-го.

3. От последних двух слов 7-го — до начала 9-го. От начала 10-
го до конца 12-го. На 13-м снова поставить Толстого.

Наиболее привлекательным может показаться последний вариант.

Но на вкус автора, ион — не лучший.

Оптимальный вариант смотрите на схеме 3, а потом читайте ком­ментарий.

Во-первых, одновременная смена кадров и голоса говорящего всегда—примитивный ход. Потому лучше искать другой путь. Опыт и практика показали, что самое элегантное — менять изображение, делать склейку и переход с кадра на кадр за 2 слова до конца плана (можно за одно), даже если это перебивка. Несовпадающие по вре­мени звуковые и зрительные переходы создают более плавное впе­чатление хода разговора, сглаживают стыки кадров, которые пока­заны жирными вертикальными линиями в линейке «изображение».

Во-вторых, в разговоре на серьезную тему лучше по возможнос­ти уйти от коротких кадров и не менять частоту (ритм) смены кад­ров по ходу короткого интервью, но поддерживать у зрителя впе­чатление непрерывности разговора.

Схема 3

В-третьих, 10, 11,12, и 13 куски текста настолько коротки, что менять кадры говорящего и слушающего через каждые полсекун­ды — откровенная глупость. Дальше будет так же.

Пользуясь приведенным примером на схеме 3 и советами, вы без труда справитесь с монтажом оставшейся части интервью (схема 4). А далее последует еще одна перебивка и большой последний кусок текста Толстого.

Схема 4

Когда вы смонтируете интервью, не забудьте показать его Льву Николаевичу или любому другому, кто согласился оказаться перед вашей камерой. Этого требуют этические нормы. А вдруг ему что-то покажется компрометирующим или не отвечающим его взгля­дам. Тогда придется переделывать.

Съемка и монтаж диалога

Диалог в документалистике интересен тем, что его порождают не вопросы стороннего человека-журналиста, а он вызывается к жизни самим ходом развития этой жизни. Он куда более непосред­ственен и убедителен, чем интервью. Герои сами ведут разговор о себе и своей жизни, работе, увлечениях без всякого понуждения извне. Он может возникнуть за обеденным столом, во время опера­ции у хирургов, на посиделках между старушками, в кабинете на­чальника — всех жизненных ситуаций не перечислишь.

Диалог документальных героев на экране — всегда результат наблюдения камеры или двух аппаратов за деятельностью и пове­дением людей. Результат более трудно достижимый, но значитель­но более выразительный и воздействующий на зрителей сильнее ответов на поставленные вопросы. В диалоге раскрывается харак­тер героя, его личность, индивидуальные и неповторимые черты, обаяние и душевная красота. По тому, как человек общается с окру­жающими и что им говорит, можно судить о ходе его мыслей, взгля­дах, целях, установках на жизнь.

Как правило, документальный диалог используется в фильмах или в крупных предварительно снятых видеосюжетах для телепе­редач. Все варианты диалогов можно разделить на две категории по методам съемки: скрытого и открытого наблюдения.

Съемка методом скрытого наблюдения осуществляется таким образом, что герои не видят камеры и не знают о том, что в данный момент их действия и разговоры фиксируются на пленку.

Имеется в виду «съемка врасплох», как ее называл Д. Вертов, или, что то же самое, съемка скрытой камерой.

Но иногда по договоренности с документальным персонажем режиссер и оператор осуществляют съемку незаметно, так, чтобы не мешать герою жить своей естественной жизнью. Когда именно будет идти съемка, персонаж, дав на нее согласие, не догадывается.

Съемка методом открытого наблюдения предполагает, что герои могут видеть аппараты и точно знают, что все их действия и слова окажутся на пленке.

Таким методом идет съемка телепередач В. Познера, всякого рода заседаний, дискуссий, пресс-клубов и т.д. Камеры находятся на не­котором удалении и не мешают происходящему.

Но бывает, что приходиться вести съемку в небольших помещениях, в локальных жизненных ситуациях. Аппарат не удается ото­двинуть далеко от действующих лиц и это неизбежно оказывает существенное влияние на их поведение, сковывает героев, может сделать их поведение неестественным. Тогда режиссеры прибега­ют к методу так называемой привычной камеры.

Кто же будет себя вести перед аппаратами, как у себя дома, когда в дом или в кабинет пришли чужие дяди со штативами, осветитель­ными приборами и «черными ящиками»!

Чтобы максимально снизить натянутость ситуации, «приучить» героев расслабляться перед пристальным оком камер, используют метод ложных предварительных съемок. Два-три раза разворачива­ют всю аппаратуру, включают свет, камеры, и режиссер просит уча­стников съемки заняться своим обычным делом, но не тем, которое представляет предмет его интереса. Потому что повторить сцену, оставаясь естественными, они не смогут, они не актеры.

В первые моменты такой ложной съемки, конечно, люди зажа­ты, иногда посматривают украдкой в объективы, говорят, с трудом подирая слова. Но через некоторое время необходимость их внима­ние все больше и больше переключается с чужих «ящиков» на соб­ственное дело. А это как раз говорит о начале привыкания. На тре­тий раз можно уже снимать ту ответственную сцену, ради которой проводились ложные съемки.

Однако привычная камера все же не гарантирует, что не будет курьезов во время съемки. Один такой случай послужит примером для разбора.

Привычной камерой снималось совещание о выборе пути эко­номического развития завода. Никакой скованности уже не было. Говорили и спорили жарко, со страстью доказывая свои позиции. Но через каждые пять-шесть слов все участники в свои речи обяза­тельно вставляли слово «значит». Пройдет три-четыре секунды —-к месту и не к месту обязательно звучит сорное слово, но это нико­го не смущает. На просмотре отснятого материала группа закати­лась от гомерического хохота.

А у них говор такой. Сами они этого не замечают. Что делать? Сцена — ключевая... Посмотрим на схему 5 раскладки речи и мон­тажа одного из фрагментов, но прежде, как всегда, выпишем текст на бумагу.

Первый:Значит, нужно, по-вашему, отложить, значит, гос­
заказ и переключится на ширпотреб?

Второй:Значит, меня вы просто не слышите! Или, значит, счи­таете за дурака?

Третий:Значит, ваше процентное соотношение не лезет ни в какие ворота.

Второй:А вы, значит, хотите весь коллектив оставить без зар­платы!

Слава Богу, у меня эту сцену снимали опытные операторы. Да я еще предупредил их, чтобы после окончания реплики персонажа они не сразу переводили камеры на следующего, а продолжали съем­ку отговорившего человека и слушающего ответ. Это и спасло сцену.

Схема 5

Из всех фраз вырезать слово «значит» не удастся. При попытке полностью очистить текст от слов-паразитов монтаж изображения окажется чрезмерно дробным и аритмичным. Но в этом нет необ­ходимости. Достаточно шесть употреблений слова свести к двум, и результат покажется естественным. Так мы и поступили.

На схеме 6 жирными вертикальными линиями показаны стыки кадров изображения и стыки фраз героев. Тонкими вертикальными линиями выявлено, как первые слова очередного говорящего зах­лестываются на изобразительный план человека, только что закон­чившего реплику и молчащего в этот момент. Такой звукозритель­ный монтаж построен на том, что слова нового вступающего в спор как бы вызывают его портрет на экран. У зрителя появляется по­требность узнать, кто начал говорить, а режиссер тут же удовлетво­ряет его интерес.

Иногда применяется обратный прием, когда конец фразы гово­рящего переносится на изображение человека слушающего, но го­тового вступить в спор, как только его противник закончит фразу. В этот момент у того, кто через секунду-две откроет рот, по лицу, по

 


мимике видно, как он думает, готовится к предстоящей речи, при­страивается к интонациям противника в споре. А это очень инте­ресно, Поэтому в игровом кино такой прием широко используется. Он как бы обнажает намерения партнеров по словесной дуэли.

Аналогичным образом в длинные синхронные куски героев час­то вставляется крупный план того, к кому обращен пафос речи, что­бы показать, как он реагирует на словесную борьбу.

Схема 6

Если вы вдумчиво читали и запомнили исходный постулат зву­козрительного монтажа — стремиться не повторять информацию, предложенную зрителю в изображении, и информацию в звуке — то должны были заметить, что захлесты как раз наилучшим обра­зом отвечают этому требованию.

Эти же приемы постоянно используются на передачах В. Познера, когда идет разговор с аудиторией и приглашенными почетными гостя­ми. И передача окончательно монтируется перед выпуском в эфир. Подобным образом могут монтироваться даже те передачи, которые идут в прямом эфире. Только для этого требуется большое мастерство режиссера и полная его слаженность с работой операторов.

Недопустима только чехарда пространства, которая царит на пе­редачах К. Прошутинской. Понять и сориентироваться зрительно, кто кому отвечает или задает вопросы в пресс-клубе, подчас просто невозможно. А потому еще раз напомним, как решать проблему съемки «круглого стола».

Нарисуем круглый стол и посадим во главу стола ведущего (рис. 42). Разделим этот стол на две половинки, на два полукруга, и рас­садим гостей так, чтобы остался сектор для съемки журналиста фронтальной камерой. Оставим на плане мизансцены только веду­щего и шестерых приглашенных. Какой это принцип монтажа кад­ров? Какой вариант по схеме?

Правильно!

Неизбежно придется вспомнить второй прин­цип монтажа кадров по ориентации в простран­стве. А если еще чуть-чуть поднапрячься, вы обяза­тельно угадаете, что этот случай по схеме соответ­ствует съемке беседы трех персонажей. Осталось последнее: подобрать «ключ» к приему, который позволит без нарушения ориентации в простран­стве снимать любого участника круглого стола практически в лю­бой момент спора в прямом эфире, крупно, удобно с показом всей мимики лица.

Снимать футбольный матч 18-ю камерами без нарушения ориен­тации зрителя мы научились. А снимать монтажно грамотно «круг­лый стол» в студии пока не получается.

Учтите, что режиссер у нас сидит за пультом, и переставлять опе­раторов по непредсказуемому ходу съемки у него нет возможности.

Но ларчик, как все­гда, открывается про­сто, если в руках режис­сера «ключ»-прием. По­скребите по сусекам своего воображения и задумайтесь: кто может стать таким ключом?

Правильно! Ведущий беседу! Он у нас боль­ше всех крутит головой, а значит, меняет направ­ление своего взгляда: для фронтальной каме­ры он смотрит то влево, вправо. Этим нужно воспользоваться.



 

Когда журналист обращается к любому си­дящему для фронтальной камеры слева, воз­никает линия общения двух людей, и снимать можно через головы сидящих справа с лю­бой точки без нарушения ориентации. Когда обращается к сидящему справа, возникает свобода действий для камер слева.

Суть приема заключается в том, чтобы пе­ред каждым переходом на съемку с противо­положной стороны в последовательности кадров стоял план ведущего. Взгляд ведуще­го в кадре, снятый фронтальной камерой, как раз задает для зрителя ориентацию, с какой стороны стола сидит говорящий. После пла­на главы стола кадр любого, отвечающего ему, снятый с противоположной стороны, всегда будет удовлетворять требованиям ориента­ции.

Рассмотрим наиболее сложный случай. Пусть гости полемизируют между собой, а журналист, как и положено ему, каждый раз только переводит взгляд на говорящего. Пос­ледовательность вступающих в разговор на плане и раскадровках складывается так: А, Б, А, Г (рис. 43).

Говорит А, смотрит на журналиста. Сни­маем камерой № 1 {рис. 44). На реплику А от­вечает Б. Жцурналист переводит взгляд (пе­ревод взгляда обозначен стрелкой). Камера де­лает поправку, чуть панорамирует вправо. Б отвечает А и соответственно на него перево­дит взгляд. Крохотная панорама, но Б уже смотрит в другую сторону по кадру.

Если между следующим кадром, в котором снят А, обращающийся к Г, и кадром с геро­ем по имени Г не будет перебивки, то зри­тель неизбежно запутается в размещении при­сутствующих. Получится, что А смотрит в спину Г, снятому с точки 4. Поэтому мы сно-



ва вставляем между ними ведущего, который позволяет зрите­лю точно ориентироваться в расположении спорщиков. Для большей свободы операторской работы одна из боковых ка­мер может быть подвижной и работать с плеча.

Осталось последнее: показать, как и когда лучше делать перехо­ды с кадра на кадр в зависимости от текста {схема 7).

Схема 7

Здесь также использован прием захлеста. Договорил свои слова персонаж Арбузов, послышался голос за кадром имени­того Брюквина. Это сигнал режиссеру за пультом переходить на кадр ведущего. За это время оператор за второй камерой уже начал снимать именитого Б. Режиссер нажимает на кноп­ку — на экране Б. Брюквин переводит взгляд на Арбузова. Опе­ратор делает поправку композиции. В конце речи Б послышался снова голос А. Это снова сигнал к переходу на следующий кадр. Опять план ведущего с фронтальной камеры, а затем кадр воз­мущенного Арбузова. И дальше точно так же. Стоило загово­рить персонажу Горохову, как режиссер снова дает короткий кадр ведущего, а следом — самого говорящего Горохова.

Конечно, вам предложена схема, идея того, как, соблюдая ориен­тацию в пространстве, вести одновременно звукозрительный мон­таж пресс-клуба даже в прямом эфире. В жизни ситуации и поря­док выступающих могут быть совсем иные. Ведущий сам будет за­давать вопросы или предоставлять слово. Но этот прием пособит режиссеру избежать неразберихи даже в самом горячем споре.

Монтаж изображения под длинный текст

Нет ничего скучнее, чем длинный рассказ человека на экране. Вспомните, что вы испытали, когда к вам зашла соседка и долго

Рассказывала о своих болячках, а вы спешили на свидание. И прервать ее неудобно, и интереса к ее рассказу нет, и девушка ждет. Весь, как на иголках.

Подобные чувства испытывает зритель, когда ему режиссер пред­лагает прослушать с экрана пространную и пусть даже нужную по информации речь. Вроде бы и надо послушать, но смотреть уже нет сил. Хочется встать и заняться другим делом. Отделы мозга, которые ведут обработку


зрительной информации, оказываются лишенными пищи, голодными. Они-то и порождают дискомфорт и раздражение у обделенной зрительными образами аудитории.

Ну, а как же объяснить эффект великого И. Андроникова, Вита­лия Вульфа и Эдварда Радзинского? Почему слушают и смотрят их рассказы?

А потому, что это вовсе не рассказы, а представления артистов. Они разыгрывают моноспектакль перед зрителями. Более того, гип­нотически, как артисты, побуждают зрителя к воображению тех картин, которые они рисуют словами. А зритель в этот момент пи­тает свой мозг картинками, которые сам творит на внутреннем эк­ране «под диктовку» лицедея.

Рассказ и выступление артиста — вещи совершенно разные. Ар­тист представляет, разыгрывает, перевоплощается в другие образы и характеры. Таких артистов в лучшем случае один на миллион.

Проблему, как сделать зрительно интересным словесный рассказ на экране профессионалы решили уже давно. М. Голдовская в до­кументальном фильме «Архангельский мужик» еще раз виртуозно продемонстрировала неограниченные творческие возможности это­го приема.

Общий принцип весьма доходчив. Герой начинает рассказ. На экране 5,10 или 12 секунд сам рассказчик. Дальше оставляется только голос фермера Сивкова за кадром, а на экране идут кадры, которые показывают как это было на самом деле. В конце рассказа режиссер может вернуть на экран изображение человека, завершающего свою мысль. Но вопрос о том, чем закончить сцену рассказа — сугубо творческий. В отдельных случаях финал сцены может обойтись без кадра самого героя, как это делала М. Голдовская в некоторых кус­ках своего фильма.

Важно другое: что режиссер хочет сказать зрителю этой сценой!

Вариантов может быть несколько.

Альпинист рассказывает о своем восхождении на вершину-Скромный человек в разговоре умалчивает и сглаживает трудности и риск, с которыми была связана эпопея штурма непреступной горы. В прямом синхроне режиссер показывает только начало рассказа. Герой называет место, дату, исходные позиции. А дальше его текст монтируется с кадрами, снятыми во время самого восхождения: скалолазы карабкаются по отвесной стене; герой забивает клин в расщелину и цепляет свой карабин к петле; еще два метра вверх, он срывается и повисает на веревке над пропастью; с трудом возвраща­ется на прежнее место; еще один клин для страховки; начинается пурга, он подкрепляет силы куском шоколада и лезет дальше и т.д.

В данном случае режиссер не только хочет показать истинные трудности восхождения, мужество альпинистов, но еще и стремит­ся подчеркнуть скромность героя, отсутствие самовосхваления.

Другой вариант.

Политический деятель на пресс-конференции долго рассказывал о своей поддержке малоимущих. А режиссер, делающий фильм или передачу, его красивые слова сопоставил с кадрами людей, копаю­щихся в мусорных ящиках, с кадрами старух, собирающих на ули­цах пустые бутылки, с кадрами оборванных детей, идущих с порт­фелями в школу, и кадрами самого деятеля, подъезжающего на шикарном Мерседесе в окружении эскорта и угодливых охранни­ков к фешенебельному подъезду...

Вот вам и разоблачение лжи методом звукозрительного монта­жа. Налицо контрапункт изображения и текста, о котором говори­ли наши корифеи кино.

Еще пример.

Мать рассказывает подруге о том, как она переживает за судьбу дочери. Хвалит ее, убеждает в целом ряде достоинств, перечисляет положительные черты. Вспоминает, как с малых лет пыталась вну­шить ей высокие духовные ценности. Как переживает за нее, когда та уходит из дома и долго не возвращается.

А режиссер, оказывается, методом наблюдения снял жизнь этой Дочери вне дома и под рассказ матери поставил эти кадры.

Мать говорит, что ходила с ней в консерваторию, и что дочь лю­бит Бетховена. А на экране девушка в трансе раскачивается под тя­желый рок, летящий со сцены, где неистовствуют полуодетые му­зыканты в наколках.

Мать утверждает, что ее дитя никогда не общалось с плохой ком­панией. А ее ненаглядная на экране покупает наркотик и направля­ется в грязный подвал с командой наркоманов получать «кайф». Голос женщины повествует о волнениях и вере в добрые начала своего ребенка. А на экране ее дочь в бессознательном состоянии срывает с себя одежды и выделывает неуклюжие па на дощатом по­мосте подвала в окружении таких же молодых людей со стеклян­ными невидящими глазами.

Зная принцип звукозрительного сопоставления содержания тек­ста и содержания изображения, в своей творческой практике вы найдете еще десятки вариантов сочетания слов и зрительных обра­зов. Надеюсь, что они не окажутся такими мрачными, как после­дний пример.

Недопустимо только одно — прямая иллюстрация текста изоб­ражением, чтобы не получился принцип «что вижу, то и пою». Иллю­страция — свидетельство творческой беспомощности режиссера.

Вес принципы и приемы, изложенные в разделе «Диалог в доку­ментальных жанрах», могут быть в той или ной форме использова­ны во всех игровых видах экранного творчества.

Это относится и к самым простым приемам — к захлестам, ко­торые сглаживают зрительное впечатление от стыка кадров, и к са­мым сложным.

Рассказ героя с контрапунктом в изображении более распрост­ранен в игровом кино. Но в актерских сценах это уже стало обы­денным, а документалистике — высший пилотаж.

Различные сокращения текста героев так же часто случаются в актерских сценах.

Принципам и приемам звукозрительного монтажа диалога не нужны пропуска на вход в любой вид экранного творчества.

Глава 5. МОНТАЖ ДИКТОРСКОГО ТЕКСТА,

АВТОРСКОГО КОММЕНТАРИЯ,

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.