Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Горькое время — горькие песни 2 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

И праздник храмовой».

— «А далеко Кузьминское?»

 

«Да будет версты три».

 

«Пойдем в село Кузьминское,

Посмотрим праздник-ярмонку!» —

Решили мужики,

А про себя подумали:

«Не там ли он скрывается,

Кто счастливо живет?..»

 

Кузьминское богатое,

А пуще того — грязное

Торговое село.

По косогору тянется,

Потом в овраг спускается,

А там опять на горочку

Как грязи тут не быть?

Две церкви в нем старинные,

Одна старообрядская,

Другая православная,

Дом с надписью: училище,

Пустой, забитый наглухо,

Изба в одно окошечко,

С изображеньем фельдшера,

Пускающего кровь.

Есть грязная гостиница,

Украшенная вывеской

(С большим носатым чайником

Поднос в руках подносчика,

И маленькими чашками,

Как гусыня гусятами,

Тот чайник окружен),

Есть лавки постоянные

Вподобие уездного

Гостиного двора…

 

Пришли на площадь странники:

Товару много всякого

И видимо-невидимо

Народу! Не потеха ли?

Кажись, нет ходу крестного,

А, словно пред иконами,

Без шапок мужики.

Такая уж сторонушка!

Гляди, куда деваются

Крестьянские шлыки:

Помимо складу винного,

Харчевни, ресторации,

Десятка штофных лавочек,

Трех постоялых двориков,

Да «ренскового погреба»,

Да пары кабаков,

Одиннадцать кабачников:

Для праздника поставили

Палатки на селе.

При каждой пять подносчиков;

Подносчики — молодчики,

Наметанные, дошлые,

А всё им не поспеть,

Со сдачей не управиться!

Гляди, что протянулося

Крестьянских рук, со шляпами,

С платками, с рукавицами.

Ой жажда православная,

Куда ты велика!

Лишь окатить бы душеньку,

А там добудут шапочки,

Как отойдет базар.

 

По пьяным по головушкам

Играет солнце вешнее…

Хмельно, горласто, празднично,

Пестро, красно кругом!

Штаны на парнях плисовы,

Жилетки полосатые,

Рубахи всех цветов;

На бабах платья красные,

У девок косы с лентами,

Лебедками плывут!

А есть еще затейницы,

Одеты по-столичному —

И ширится, и дуется

Подол на обручах!

Заступишь — расфуфырятся!

Вольно же, новомодницы,

Вам снасти рыболовные

Под юбками носить!

На баб нарядных глядючи,

Старообрядка злющая

Товарке говорит:

«Быть голоду! быть голоду!

Дивись, как всходы вымокли,

Что половодье вешнее

Стоит до Петрова!

С тех пор как бабы начали

Рядиться в ситцы красные, —

Леса не подымаются,

А хлеба хоть не сей!»

 

«Да чем же ситцы красные

Тут провинились, матушка?

Ума не приложу!»

 

«А ситцы те французские —

Собачьей кровью крашены!

Ну… поняла теперь?..»

 

По конной потолкалися,

По взгорью, где навалены

Косули, грабли, бороны,

Багры, станки тележные,

Ободья, топоры.

Там шла торговля бойкая,

С божбою, с прибаутками,

С здоровым, громким хохотом,

И как не хохотать?

Мужик какой-то крохотный

Ходил, ободья пробовал:

Погнул один — не нравится,

Погнул другой, потужился,

А обод как распрямится —

Щелк по лбу мужика!

Мужик ревет под ободом

«Вязовою дубиною»

Ругает драчуна.

Другой приехал с разною

Поделкой деревянною —

И вывалил весь воз!

Пьяненек! Ось сломалася,

А стал ее уделывать —

Топор сломал! Раздумался

Мужик над топором,

Бранит его, корит его,

Как будто дело делает:

«Подлец ты, не топор!

Пустую службу, плевую

И ту не сослужил.

Всю жизнь свою ты кланялся,

А ласков не бывал!»

 

Пошли по лавкам странники:

Любуются платочками,

Ивановскими ситцами,

Шлеями, новой обувью,

Издельем кимряков.

У той сапожной лавочки

Опять смеются странники:

Тут башмачки козловые

Дед внучке торговал,

Пять раз про цену спрашивал,

Вертел в руках, оглядывал:

Товар первейший сорт!

«Ну, дядя! два двугривенных

Плати, не то проваливай!» —

Сказал ему купец.

«А ты постой!» Любуется

Старик ботинкой крохотной,

Такую держит речь:

Мне зять — плевать, и дочь смолчит,

Жена — плевать, пускай ворчит!

А внучку жаль! Повесилась

На шею, егоза:

Купи гостинчик, дедушка,

Купи! — Головкой шелковой

Лицо щекочет, ластится,

Целует старика.

Постой, ползунья босая

Постой, юла! Козловые

Ботиночки куплю…

Расхвастался Вавилушка,

И старому и малому

Подарков насулил,

А пропился до грошика!

Как я глаза бесстыжие

Домашним покажу?….

 

Мне зять — плевать, и дочь смолчит,

Жена — плевать, пускай ворчит!

А внучку жаль!.. — Пошел опять

Про внучку! Убивается!..

 

Народ собрался, слушает,

Не смеючись, жалеючи;

Случись, работой, хлебушком,

Ему бы помогли,

А вынуть два двугривенных —

Так сам ни с чем останешься.

Да был тут человек,

Павлуша Веретенников

(Какого роду, звания,

Не знали мужики,

Однако звали «барином».

Горазд он был балясничать,

Носил рубаху красную,

Поддевочку суконную,

Смазные сапоги;

Пел складно песни русские

И слушать их любил.

Его видали многие

На постоялых двориках,

В харчевнях, в кабаках),

Так он Вавилу выручил —

Купил ему ботиночки.

Вавило их схватил

И был таков! — На радости

Спасибо даже барину

Забыл сказать старик,

Зато крестьяне прочие

Так были разутешены,

Так рады, словно каждого

Он подарил рублем!

 

Была тут также лавочка

С картинами и книгами,

Офени запасалися

Своим товаром в ней.

«А генералов надобно?» —

Спросил их купчик-выжига.

«И генералов дай!

Да только ты по совести,

Чтоб были настоящие —

Потолще, погрозней».

 

«Чудные! как вы смотрите! —

Сказал купец с усмешкою, —

Тут дело не в комплекции…»

 

«А в чем же? шутишь, друг!

Дрянь, что ли, сбыть желательно?

А мы куда с ней денемся?

Шалишь! Перед крестьянином

Все генералы равные,

Как шишки на ели:

Чтобы продать плюгавого,

Попасть на доку надобно,

А толстого да грозного

Я всякому всучу….

Давай больших, осанистых,

Грудь с гору, глаз навыкате,

Да — чтобы больше звезд!»

 

«А статских не желаете?»

— «Ну, вот еще со статскими!»

(Однако взяли — дешево! —

Какого-то сановника

За брюхо с бочку винную

И за семнадцать звезд.)

Купец — со всем почтением,

Что любо, тем и потчует

(С Лубянки — первый вор!) —

Спустил по сотне Блюхера,

Архимандрита Фотия,

Разбойника Сипко,

Сбыл книги: «Шут Балакирев»

И «Английский милорд»…

 

Легли в коробку книжечки,

Пошли гулять портретики

По царству всероссийскому,

Покамест не пристроятся

В крестьянской летней горенке,

На невысокой стеночке…

Черт знает для чего!

 

Эх! эх! Придет ли времечко,

Когда (приди, желанное!..)

Дадут понять крестьянину,

Что розь портрет портретику,

Что книга книге розь?

Когда мужик не Блюхера

И не милорда глупого —

Белинского и Гоголя

С базара понесет?

Ой люди, люди русские!

Крестьяне православные!

Слыхали ли когда-нибудь

Вы эти имена?

То имена великие,

Носили их, прославили

Заступники народные!

Вот вам бы их портретики

Повесить в ваших горенках,

Их книги прочитать…

 

«И рад бы в рай, да дверь-то где?» —

Такая речь врывается

В лавчонку неожиданно.

«Тебе какую дверь?»

— «Да в балаган. Чу! музыка!..»

— «Пойдем, я укажу!»

 

Про балаган прослышавши,

Пошли и наши странники

Послушать, поглазеть.

 

Комедию с Петрушкою,

С козою с барабанщицей

И не с простой шарманкою,

А с настоящей музыкой

Смотрели тут они.

Комедия не мудрая,

Однако и не глупая,

Хожалому, квартальному

Не в бровь, а прямо в глаз!

Шалаш полным-полнехонек,

Народ орешки щелкает,

А то два-три крестьянина

Словечком перекинутся —

Гляди, явилась водочка:

Посмотрят да попьют!

Хохочут, утешаются

И часто в речь Петрушкину

Вставляют слово меткое,

Какого не придумаешь,

Хоть проглоти перо!

 

Такие есть любители —

Как кончится комедия,

За ширмочки пойдут,

Целуются, братаются,

Гуторят с музыкантами:

«Откуда, молодцы?»

— «А были мы господские,

Играли на помещика,

Теперь мы люди вольные,

Кто поднесет-попотчует,

Тот нам и господин!»

 

«И дело, други милые,

Довольно бар вы тешили,

Потешьте мужиков!

Эй! малый! сладкой водочки!

Наливки! чаю! полпива!

Цимлянского — живей!..»

 

И море разливанное

Пойдет, щедрее барского

Ребяток угостят.

 

 

* * *

 

Не ветры веют буйные,

Не мать-земля колышется —

Шумит, поет, ругается,

Качается, валяется,

Дерется и целуется

У праздника народ!

Крестьянам показалося,

Как вышли на пригорочек,

Что всё село шатается,

Что даже церковь старую

С высокой колокольнею

Шатнуло раз-другой! —

Тут трезвому, что голому,

Неловко… Наши странники

Прошлись еще по площади

И к вечеру покинули

Бурливое село…

 

 

Глава 3. Пьяная ночь

 

 

Не ригой, не амбарами,

Не кабаком, не мельницей,

Как часто на Руси,

Село кончалось низеньким

Бревенчатым строением

С железными решетками

В окошках небольших.

За тем этапным зданием

Широкая дороженька,

Березками обставлена,

Открылась тут как тут.

По будням малолюдная,

Печальная и тихая,

Не та она теперь!

 

По всей по той дороженьке

И по окольным тропочкам,

Докуда глаз хватал,

Ползли, лежали, ехали,

Барахталися пьяные

И стоном стон стоял!

 

Скрыпят телеги грузные,

И, как телячьи головы,

Качаются, мотаются

Победные головушки

Уснувших мужиков!

 

Народ идет — и падает,

Как будто из-за валиков

Картечью неприятели

Палят по мужикам!

 

Ночь тихая спускается,

Уж вышла в небо темное

Луна, уж пишет грамоту

Господь червонным золотом

По синему по бархату,

Ту грамоту мудреную,

Которой ни разумникам,

Ни глупым не прочесть.

 

Дорога стоголосая

Гудит! Что море синее,

Смолкает, подымается

Народная молва.

 

«А мы полтинник писарю:

Прошенье изготовили

К начальнику губернии…»

 

«Эй! С возу куль упал!»

 

«Куда же ты, Оленушка?

Постой! Еще дам пряничка,

Ты, как блоха проворная,

Наелась — и упрыгнула,

Погладить не далась!»

 

«Добра ты, царска грамота,

Да не при нас ты писана…»

 

«Посторонись, народ!»

(Акцизные чиновники

С бубенчиками, с бляхами

С базара пронеслись.)

 

«А я к тому теперича:

И веник дрянь, Иван Ильич,

А погуляет по полу,

Куда как напылит!»

 

«Избави бог, Парашенька,

Ты в Питер не ходи!

Такие есть чиновники,

Ты день у них кухаркою,

А ночь у них сударкою —

Так это наплевать!»

 

«Куда ты скачешь, Саввушка?»

(Кричит священник сотскому

Верхом, с казенной бляхою.)

— «В Кузьминское скачу

За становым. Оказия:

Там впереди крестьянина

Убили…»-«Эх!..Грехи!..»

 

«Худа ты стала, Дарьюшка!»

— «Не веретенце, друг!

Вот то, что больше вертится,

Пузатее становится,

А я как день-деньской…»

 

«Эй, парень, парень глупенький,

Оборванный, паршивенький,

Эй! Полюби меня!

Меня, простоволосую,

Хмельную бабу, старую,

Зааа-паааа-чканную!..»

 

 

* * *

 

Крестьяне наши трезвые,

Подглядывая, слушая,

Идут своим путем.

 

Средь самой средь дороженьки

Какой-то парень тихонький

Большую яму выкопал.

«Что делаешь ты тут?»

— «А хороню я матушку!»

— «Дурак! Какая матушка!

Гляди: поддевку новую

Ты в землю закопал!

Иди скорей да хрюкалом

В канаву ляг, воды испей!

Авось, соскочит дурь!»

 

«А ну, давай потянемся!»

 

Садятся два крестьянина,

Ногами упираются,

И жилятся, и тужатся,

Крехтят — на скалке тянутся,

Суставчики трещат!

На скалке не понравилось:

«Давай теперь попробуем

Тянуться бородой!»

Когда порядком бороды

Друг дружке поубавили,

Вцепились за скулы!

Пыхтят, краснеют, корчатся,

Мычат, визжат, а тянутся!

«Да будет вам, проклятые!

Не разольешь водой!»

 

В канаве бабы ссорятся,

Одна кричит: «Домой идти

Тошнее, чем на каторгу!»

Другая: «Врешь, в моем дому

Похуже твоего!

Мне старший зять ребро сломал,

Середний зять клубок украл,

Клубок — плевок, да дело в том —

Полтинник был замотан в нем,

А младший зять всё нож берет,

Того гляди убьет, убьет!..»

 

«Ну, полно, полно, миленький!

Ну, не сердись! — за валиком

Неподалеку слышится. —

Я ничего…Пойдем!»

Такая ночь бедовая!

Направо ли, налево ли

С дороги поглядишь:

Идут дружненько парочки,

Не к той ли роще правятся?

Та роща манит всякого,

В той роще голосистые

Соловушки поют…

 

Дорога многолюдная

Что позже — безобразнее:

Всё чаще попадаются

Избитые, ползущие,

Лежащие пластом.

Без ругани, как водится,

Словечко не промолвится,

Шальная, непотребная,

Слышней всего она!

У кабаков смятение,

Подводы перепутались,

Испуганные лошади

Без седоков бегут;

Тут плачут дети малые,

Тоскуют жены, матери:

Легко ли из питейного

Дозваться мужиков?..

 

У столбика дорожного

Знакомый голос слышится,

Подходят наши странники

И видят: Веретенников

(Что башмачки козловые

Вавиле подарил)

Беседует с крестьянами.

Крестьяне открываются

Миляге по душе:

Похвалит Павел песенку —

Пять раз споют, записывай!

Понравится пословица —

Пословицу пиши!

Позаписав достаточно,

Сказал им Веретенников:

«Умны крестьяне русские,

Одно нехорошо,

Что пьют до одурения,

Во рвы, в канавы валятся —

Обидно поглядеть!»

 

Крестьяне речь ту слушали,

Поддакивали барину.

Павлуша что-то в книжечку

Хотел уже писать.

Да выискался пьяненький

Мужик, — он против барина

На животе лежал,

В глаза ему поглядывал,

Помалчивал — да вдруг

Как вскочит! Прямо к барину —

Хвать карандаш из рук!

«Постой, башка порожняя!

Шальных вестей, бессовестных

Про нас не разноси!

Чему ты позавидовал!

Что веселится бедная

Крестьянская душа?

Пьем много мы по времени,

А больше мы работаем,

Нас пьяных много видится,

А больше трезвых нас.

По деревням ты хаживал?

Возьмем ведерко с водкою,

Пойдем-ка по избам:

В одной, в другой навалятся,

А в третьей не притронутся —

У нас на семью пьющую

Непьющая семья!

Не пьют, а также маются,

Уж лучше б пили, глупые,

Да совесть такова…

Чудно смотреть, как ввалится

В такую избу трезвую

Мужицкая беда, —

И не глядел бы!.. Видывал

В страду деревни русские?

В питейном, что ль, народ?

У нас поля обширные,

А не гораздо щедрые,

Скажи-ка, чьей рукой

С весны они оденутся,

А осенью разденутся?

Встречал ты мужика

После работы вечером?

На пожне гору добрую

Поставил, съел с горошину:

— Эй! богатырь! соломинкой

Сшибу, посторонись!

 

Сладка еда крестьянская,

Весь век пила железная

Жует, а есть не ест!

Да брюхо-то не зеркало,

Мы на еду не плачемся…

Работаешь один,

А чуть работа кончена,

Гляди, стоят три дольщика:

Бог, царь и господин!

А есть еще губитель-тать

Четвертый, злей татарина,

Так тот и не поделится,

Всё слопает один!

У нас пристал третьеводни

Такой же барин плохонький,

Как ты, из-под Москвы.

Записывает песенки,

Скажи ему пословицу,

Загадку загани.

А был другой — допытывал,

На сколько в день сработаешь,

По малу ли, по многу ли

Кусков пихаешь в рот?

Иной угодья меряет,

Иной в селеньи жителей

По пальцам перечтет,

А вот не сосчитали же,

По скольку в лето каждое

Пожар пускает на ветер

Крестьянского труда?..

 

Нет меры хмелю русскому.

А горе наше меряли?

Работе мера есть?

Вино валит крестьянина,

А горе не валит его?

Работа не валит?

Мужик беды не меряет,

Со всякою справляется,

Какая не приди.

Мужик, трудясь, не думает,

Что силы надорвет,

Так неужли над чаркою

Задуматься, что с лишнего

В канаву угодишь?

А что глядеть зазорно вам,

Как пьяные валяются,

Так погляди поди,

Как из болота волоком

Крестьяне сено мокрое,

Скосивши, волокут:

Где не пробраться лошади,

Где и без ноши пешему

Опасно перейти,

Там рать-орда крестьянская.

По кочам, по зажоринам

Ползком ползет с плетюхами, —

Трещит крестьянский пуп!

 

Под солнышком без шапочек,

В поту, в грязи по макушку

Осокою изрезаны,

Болотным гадом-мошкою

Изъеденные в кровь, —

Небось мы тут красивее?

 

Жалеть — жалей умеючи,

На мерочку господскую

Крестьянина не мерь!

Не белоручки нежные,

А люди мы великие

В работе и в гульбе!..

 

У каждого крестьянина

Душа что туча черная —

Гневна, грозна, — и надо бы

Громам греметь оттудова,

Кровавым лить дождям,

А всё вином кончается.

Пошла по жилам чарочка —

И рассмеялась добрая

Крестьянская душа!

Не горевать тут надобно,

Гляди кругом — возрадуйся!

Ай парни, ай молодушки,

Умеют погулять!

Повымахали косточки,

Повымотали душеньку,

А удаль молодецкую

Про случай сберегли!..»

 

Мужик стоял на валике,

Притопывал лаптишками

И, помолчав минуточку,

Прибавил громким голосом,

Любуясь на веселую,

Ревущую толпу:

«Эй! царство ты мужицкое,

Бесшапочное, пьяное, —

Шуми — вольней шуми!..»

 

«Как звать тебя, старинушка?»

 

«А что? запишешь в книжечку?

Пожалуй, нужды нет!

Пиши: В деревне Босове

Яким Нагой живет,

Он до смерти работает,

До полусмерти пьет!..»

 

Крестьяне рассмеялися

И рассказали барину,

Каков мужик Яким.

 

Яким, старик убогонький,

Живал когда-то в Питере,

Да угодил в тюрьму:

С купцом тягаться вздумалось!

Как липочка ободранный,

Вернулся он на родину

И за соху взялся.

С тех пор лет тридцать жарится

На полосе под солнышком,

Под бороной спасается

От частого дождя,

Живет — с сохою возится,

А смерть придет Якимушке —

Как ком земли отвалится,

Что на сохе присох…

 

С ним случай был: картиночек

Он сыну накупил,

Развешал их по стеночкам

И сам не меньше мальчика

На них любил глядеть.

Пришла немилость божия,

Деревня загорелася —

А было у Якимушки

За целый век накоплено

Целковых тридцать пять.

Скорей бы взять целковые,

А он сперва картиночки

Стал со стены срывать;

Жена его тем временем

С иконами возилася,

А тут изба и рухнула —

Так оплошал Яким!

Слились в комок целковики,

За тот комок дают ему

Одиннадцать рублей…

«Ой брат Яким! недешево

Картинки обошлись!

Зато и в избу новую

Повесил их, небось?»

 

«Повесил — есть и новые», —

Сказал Яким — и смолк.

 

Вгляделся барин в пахаря:

Грудь впалая; как вдавленный

Живот; у глаз, у рта

Излучины, как трещины

На высохшей земле;

И сам на землю-матушку

Похож он: шея бурая,

Как пласт, сохой отрезанный,

Кирпичное лицо,

Рука — кора древесная,

А волосы — песок.

 

Крестьяне, как заметили,

Что не обидны барину

Якимовы слова,

И сами согласилися

С Якимом: «Слово верное:

Нам подобает пить!

Пьем — значит, силу чувствуем!

Придет печаль великая,

Как перестанем пить!..

Работа не свалила бы,

Беда не одолела бы,

Нас хмель не одолит!

Не так ли?»

{!V6!— «Да, бог милостив!»

 

«Ну, выпей с нами чарочку!»

 

Достали водки, выпили.

Якиму Веретенников

Два шкалика поднес.

 

«Ай барин! не прогневался,

Разумная головушка!

(Сказал ему Яким.)

Разумной-то головушке

Как не понять крестьянина?

А свиньи ходят по земи —

Не видят неба век!..»

 

Вдруг песня хором грянула

Удалая, согласная:

Десятка три молодчиков,

Хмельненьки, а не валятся,

Идут рядком, поют,

Поют про Волгу-матушку,

Про удаль молодецкую,

Про девичью красу.

Притихла вся дороженька,

Одна та песня складная

Широко, вольно катится,

Как рожь под ветром стелется,

По сердцу по крестьянскому

Идет огнем-тоской!..

 

Под песню ту удалую

Раздумалась, расплакалась

Молодушка одна:

«Мой век — что день без солнышка,

Мой век — что ночь без месяца,

А я, млада-младешенька,

Что борзый конь на привязи,

Что ласточка без крыл!

Мой старый муж, ревнивый муж,

Напился пьян, храпом храпит,

Меня, младу-младешеньку,

И сонный сторожит!»

 

Так плакалась молодушка

Да с возу вдруг и спрыгнула!

«Куда?» — кричит ревнивый муж,

Привстал — и бабу за косу,

Как редьку за вихор!

 

Ой! ночка, ночка пьяная!

Не светлая, а звездная,

Не жаркая, а с ласковым

Весенним ветерком!

И нашим добрым молодцам

Ты даром не пошла!

Сгрустнулось им по женушкам,

Оно и правда: с женушкой

Теперь бы веселей!

Иван кричит: «Я спать хочу»,

А Марьюшка: «И я с тобой!»

Иван кричит: «Постель узка»,

А Марьюшка: «Уляжемся!»

Иван кричит: «Ой, холодно»,

А Марьюшка: «Угреемся!»

Как вспомнили ту песенку,

Без слова — согласилися

Ларец свой попытать.

 

Одна, зачем бог ведает,

Меж полем и дорогою

Густая липа выросла.

Под ней присели странники

И осторожно молвили:

«Эй! скатерть самобранная,

Попотчуй мужиков!»

 

И скатерть развернулася,

Откудова ни взялися

Две дюжие руки:

Ведро вина поставили,

Горой наклали хлебушка

И спрятались опять.

 

Крестьяне подкрепилися,

Роман за караульного

Остался у ведра,

А прочие вмешалися

В толпу — искать счастливого:

Им крепко захотелося

Скорей попасть домой…

 

 

Глава 4. Счастливые

 

 

В толпе горластой, праздничной

Похаживали странники,

Прокликивали клич:

«Эй! нет ли где счастливого?

Явись! Коли окажется,

Что счастливо живешь,

У нас ведро готовое:

Пей даром сколько вздумаешь —

На славу угостим!..»

Таким речам неслыханным

Смеялись люди трезвые,

А пьяные да умные

Чуть не плевали в бороду

Ретивым крикунам.

Однако и охотников

Хлебнуть вина бесплатного

Достаточно нашлось.

Когда вернулись странники

Под липу, клич прокликавши,

Их обступил народ.

Пришел дьячок уволенный,

Тощой, как спичка серная,

И лясы распустил,

Что счастие не в пажитях,

Не в соболях, не в золоте,

Не в дорогих камнях.

«А в чем же?»

{!V6!— «В благодушестве!

Пределы есть владениям

Господ, вельмож, царей земных,

А мудрого владение —

Весь вертоград Христов!

Коль обогреет солнышко

Да пропущу косушечку,

Так вот и счастлив я!»

— «А где возьмешь косушечку?»

— «Да вы же дать сулилися…»

 

«Проваливай! шалишь!..»

 

Пришла старуха старая,

Рябая, одноглазая

И объявила, кланяясь,

Что счастлива она:

Что у нее по осени

Родилось реп до тысячи

На небольшой гряде.

«Такая репа крупная,

Такая репа вкусная,

А вся гряда — сажени три,

А впоперечь — аршин!»

Над бабой посмеялися,

А водки капли не дали:

«Ты дома выпей, старая,

Той репой закуси!»

 

Пришел солдат с медалями,

Чуть жив, а выпить хочется:

«Я счастлив!» — говорит.

 

«Ну, открывай, старинушка,

В чем счастие солдатское?

Да не таись, смотри!»

— «А в том, во-первых, счастие,

Что в двадцати сражениях

Я был, а не убит!

А во-вторых, важней того,

Я и во время мирное

Ходил ни сыт ни голоден,

А смерти не дался!

А в-третьих — за провинности,

Великие и малые,

Нещадно бит я палками,

А хоть пощупай — жив!»

 

«На! выпивай, служивенький!

С тобой и спорить нечего:

Ты счастлив — слова нет!»

 

Пришел с тяжелым молотом

Каменотес-олончанин,

Плечистый, молодой:

«И я живу — не жалуюсь, —

Сказал он, — с женкой, с матушкой

Не знаем мы нужды!»

 

«Да в чем же ваше счастие?»

 

«А вот гляди (и молотом,

Как перышком, махнул):

Коли проснусь до солнышка

Да разогнусь о полночи,

Так гору сокрушу!

Случалось не похвастаю,

Щебенки наколачивать

В день на пять серебром!»

 

Пахом приподнял «счастие»

И, крякнувши порядочно,

Работничку поднес:

«Ну, веско! а не будет ли

Носиться с этим счастием

Под старость тяжело?..»

 

«Смотри, не хвастай силою, —

Сказал мужик с одышкою,

Расслабленный, худой

(Нос вострый, как у мертвого,

Как грабли руки тощие,

Как спицы ноги длинные,

Не человек — комар). —

Я был — не хуже каменщик

Да тоже хвастал силою,

Вот бог и наказал!

Смекнул подрядчик, бестия,

Что простоват детинушка,

Учал меня хвалить,

А я-то сдуру радуюсь,

За четверых работаю!

Однажды ношу добрую

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.