Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Управление массовой активностью населения в социосистемах





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Массовая активность людей должна быть предметом интереса государственного управления. Ведь все ключевые шаги страны всегда связаны с такой массовой активностью. Управляя ею, можно не только создавать новые государства (1917 год или перестройка, как пример), но и конструировать и воплощать проекты (БАМ или целина как открытые проекты, атомный проект в СССР, или США как проект закрытый, или космос как проект полузакрытый, ведь цель открыта, а пути ее достижения – секретные).

Сталин пытался управлять именно массовой активностью, когда население постоянно боролось за внутренние или внешние победы, причем эта активность корректировалась как пропагандой (информационное пространство), литературой и искусством (виртуальное пространство), так и репрессиями (физическое пространство). И сегодня положительное отношение к Сталину хранят именно те сегменты населения, которые жили в тот период.

Антрополог Грегори Бейтсон написал интересное исследование «От Версаля до кибернетики». С цитатой из этой работы связывают лого-яблоко Стива Джобса. Бейтсон также вписан в историю кибернетики не только потому, что принимал участие в известных конференциях Мэйси вместе с Норбертом Винером и другими, где была сформированы концептуальные основы кибернетики, но и потому, что активно изучал в своих полевых исследованиях обратную связь, базовое понятие кибернетики. В тех конференциях Мэйси участвовали не только представители естественных наук, но и гуманитарии, потому и взгляд на кибернетику был несколько иным. Она была не чисто естественной, а скорее общей наукой.

Бейтсон говорит, что немцам были предложены одни условия мира, чтобы завершить мировую войну, а на самом деле, когда они признали поражение, им предоставили другие условия. Это привело к деморализации международных отношений и в результате вызвало Вторую мировую войну. Можно сформулировать закономерность: точки массовой лжи, несправедливости, недоверия ретранслируются через поколения и снова взрываются. Они остаются в массовом сознании, формируя его на долгие годы.

Массовое горе или победа формируют нацию. С точки зрения физиологии – это шок. А информация, записанная во время шока, остается навсегда. Ее можно изменить лишь еще одним шоком. О формировании национального характера Бейтсон тоже писал в книге по экологии разума (Bateson G. Steps to an ecology of mind. – Chicago, 2000; Бейтсон Г. Экология разума. – М., 2000). Всего сферу, которую он выделяет и в которой работает, описывают словами «забота о мышлении».

Стив Джобс назвал знакомство с ЛСД одним из двух-трех важнейших событий в его жизни (см. здесь и здесь). Известно также, что именно Бейтсон начинал в США такие эксперименты по расширению сознания с помощью психоделиков. В рассекреченных файлах Пентагона сказано: Джобс принимал психоактивные вещества 15 раз в течение 1972-1974 гг. Более того, он считал, что они изменили его жизнь. Эти документы оказались в распоряжении журнала Wired. В них подчеркивается интерес Джобса к медитациям и духовным практикам. Подробные истории о людях, связанных с внедрением ЛСД спецслужбами и военными в «мирной» жизни, можно увидеть здесь и здесь.

Мы сейчас увидели структуры, где причина и следствие разорваны во времени. Поэтому шоковые события, о которых говорилось, должны быть настолько сильными, чтобы сохраниться в памяти и влиять на массовое сознание через несколько лет. Так шок становится инструментом управления.

Переход к массовой агрессии может быть обусловлен различием картины мира или культуры. Сталинские репрессии, кстати, тоже в первую очередь коснулись представителей старой культуры, которая была враждебной с точки зрения культуры советской. Соответственно, западная культура была враждебной, потому что именно так ее воспринимала культура советская.

Например, востоковед Александр Мещеряков видит причину нападения Японии на США не в битве за ресурсы, как это видит большинство историков, а все-таки в несовпадении культур (см. здесь и здесь). С его точки зрения, Японию характеризует другое отношение к телу, к телесному. Там, например, считают, что кожа японки ровнее, гладже, чем у иностранок. А тамошние военные считают, что тело японца идеально приспособлено для ведения военных действий. Японская телесность является предметом национальной гордости. То есть имеем принципиально другую модель мира. Японцы были обижены на Запад за телесную дискриминацию, и это стало причиной войны, а также антизападных и националистических настроений в стране.

Специалист по цивилизационным исследованиям Игорь Яковенко тоже приводит пример, в котором причина и последствия оказались растянутыми во времени. Он говорит о сказке для детей, подчеркивая, что в конце шестидесятых в магазинах появились новые переводные сказки. Это рассказ о Мэри Поппинс и Винни-Пухе, о муми-троллях, об Изумрудном городе. Запрос на эту новую сказку появился в городской среде. И новое поколение стало учиться на этих сказках. Но именно дети, воспитанные на новой литературе, и похоронили Советский Союз.

Это совпадает с ремаркой специалиста по брендированию стран Саймона Анхольта в отношении России. Он называет два фактора, которые мешают России изменить имидж. Первый – то, что весь мир рассматривает ее как бремя. А второй фактор вполне соответствует замечанию Игоря Яковенко – потеря культурной идентичности.

Как пример такой «машины» по изменению ментальности Яковенко приводит работу иезуитских бесплатных школ, которые, по его мнению, выполняют две функции:

52. Убрать человека из его собственного социокультурного контекста и дать ему радикально трансформированную культурную реальность,

53. Автоматически разрушить социокультурную преемственность, поскольку выпускник уже не возвращался в собственную среду.

Впрочем, следует заметить, что так происходит и со стандартным процессом обучения, ведь выпускник в итоге поднимается социальным лифтом, оставляя свою среду далеко позади. (На этом, в частности, построено немало конфликтов в художественной литературе.) Ведь в них возрастает параметр культурного капитала (по Бурдье). Михаил Соколов даже назвал свое выступление на эту тему так – «Почему любители оперы зарабатывают больше любителей поп-музыки». Культурный капитал знаменует собой усилия, затраченные на то, что может не принести ничего, поэтому тратить так могут только богатые люди.

Владимир Паперный также подчеркивает другой тип отличия от Запада. Там отработана система описания чувств, особенно в протестантской культуре. Легко выразить сочувствие или поздравить кого-то, в отличие от нашей культуры, где надо отыскивать слова для этого. При столкновении они скажут sorry и разбегутся, мы же начнем выяснять отношения. В метро человек стремится оттолкнуть других, пытаясь отвоевать себе место. То есть у нас агрессивнее среда – физическая и коммуникативная.

Пассионарность населения можно активизировать или блокировать. 1917-й активизировал, а потом Сталин занимался «гашением» этой пассионарности. Перестройка выводит людей на улицы, а потом их пытаются вернуть к спокойной жизни. То же касается и оранжевой революции. И демократ Виктор Ющенко стал тем первым президентом, который перекрыл улицу Банковую металлическим забором, чего не было даже во времена советской власти, когда там ездили автомобили.

Сергей Переслегин утверждает, что Пакистан «сжег» свою пассионарную молодежь в войне, в результате подняв образовательный и финансовый уровень населения, которое осталось живо (Переслегин С. Самоучитель игры на мировой шахматной доске. – М. – СПб., 2005). То есть это такие «положительные» последствия любой войны.

Переслегин также видит изменение современного мира из цивилизации Книги на цивилизацию Медиа. Как следствие, произошло уменьшение количества детей, способных читать сложные тексты, соответственно, исчезает способность делать выводы, поскольку имеющиеся медиаформаты, в основе своей визуальные, не провоцируют этого. В своей видеолекции он приводит количество таких людей в различные исторические периоды: античность – два процента, затем христианство подняло до семи. Школы иезуитов давали 15 процентов, как и советская и немецкая средние школы. Сегодня мир стоит перед возвращением к малому проценту «умных». Этот тренд подтверждается и другими исследованиями.

Перестройка стала первой такой революцией, которую знали большинство тех, кто живет сегодня. До этого массовая активность была разрешенной исключительно во время демонстраций трудящихся, которые несли хвалу коммунистической партии. Перестройка открыла этот контент на полностью противоположный.

Разоблачение Сталина, которого перестройка окончательно перевела на позиции «врага», стало основной ее задачей. Это было сделано уже Хрущевым, который и сам отправлял на смерть огромное количество людей, что Сталин даже написал на одном из его расстрельных списков: «Уймись, дурак» (см. здесь). То есть обвинения других должны были идти не от него.

Интересно, что Сталин, которого обожали во времена его правления, создал парадоксальную систему сочетания жестких репрессий с виртуальным поднятием человека-труженика. То есть один и тот же объект воздействия получал и негатив, и позитив. Поэтому в этой системе Сталин становился и единственным проводником репрессий, и единственным защитником от них. То есть можно понять, что здесь действует нечто похожее на американскую модель менеджмента террором, когда демонстрация смерти заставляет людей объединяться вокруг сильного лидера.

Советская и российская империи имели два отличия от классических империй. Одно из них (о ней говорит Бейтсон; подробнее см.: Почепцов Г.Г. Стратегические войны. Как «гонка смыслов» побеждает «гонку вооружений». – Киев, 2010 ) заключается в том, что местное искусство не было протестным, потому что его поддерживал центр, в отличие от, скажем, Индии, где британцы насаждали свое. Поэтому появление местного сразу становится протестным движением.

Другое замечание выдвигает, в частности, Сергей Гайдай: «Мы (украинцы) не устояли в борьбе с элитами других государств. Нас победила польская элита, нас победила российская элита. В России сделали очень просто: они создали имперскую систему, при которой вся наша пассионарная часть людей всасывалась в имперскую элиту и становилась там элитой Российской империи. Все эти гетманы – Разумовские, Скоропадские – становились элитой и подчинялись той национальной идее и той государственной идеологии, которая была в Российской империи. И свою неуемную энергию подчиняли этой идее».

Кстати, СССР имел одну победу в холодной войне, которой не смог воспользоваться. Это нефтяной кризис 1973 года и его последствия, которые были гораздо страшнее для Запада, чем для СССР. Михаил Хазин даже пытался узнать от советских действующих лиц того времени из ЦК КПСС и КГБ, поняли ли они свою победу. Оказывается, что этот вопрос был. А ответ на него свелся к двум простым решениям, которые в итоге и привели к феномену «разрядки». Первая негативная оценка касалась невозможности со стороны СССР контролировать зоны, входивших в зону влияния США. Вторая – неготовность СССР оказаться один на один с Китаем, который начал уже свою технологическую революцию. Советский Союз принял решение оставаться в своих проектных территориях.

Вообще первый протестный митинг в СССР датируют 5 декабря 1965 года. Видимо, это и следует считать точкой отсчета развала СССР. Все остальное уже было после. Репрессиями уже невозможно было закрыть протесты, потому что настало другое время. А моделей иного поведения власть не знала, ведь привыкла управлять исключительно подневольными людьми, тогда как Запад наработал модели управления свободными людьми.

Как активацию мыслей, а затем и действий можно рассматривать и роль братьев Стругацких в отношении российских младореформаторов во главе с Егором Гайдаром, который даже переспрашивает одного из журналистов, берущего у него интервью, относится ли тот к поколению, которое читало «Понедельник начинается в субботу». Кстати, Борис Стругацкий в своих воспоминаниях пишет, что с этим романом почти не было цензурных мытарств (Стругацкий Б. Комментарии к пройденному. – СПб., 2003). То есть власть не видела реальных угроз со стороны этих фантастов.

И в этом контексте возникает еще одна линия – исследование Екатерины Дайс о масонских мотивах в другом романе Стругацких. Этот роман называется «Град обреченный» – по названию картины Николая Рериха, тоже известного своими оккультными интересами (Стругацкий А., Стругацкий Б. Град обреченный. – Л., 1989). И такие активации достаточно распространены, например, известный оккультист Алистер Кроули (Spence R.B. Secret agent 666. Aleister Crowley, British intelligence and the occult. – Port Townsend, 2008) появился в сериале Supernatural в виде дьявола именно с таким именем.

Массовость в искусственных социоинженерных конструкциях просто моделирует подтверждение правильности действий руководства. Это известные нам всем первомайские или октябрьские демонстрации трудящихся, которые, вероятно, по замыслу должны были активировать правильные мысли, как и политинформации на уровне школьников.

Отрицательное будущее стало достаточно активно появляться на американских телеэкранах. Это мир после апокалипсиса, где Америка возвращается назад к сельскому хозяйству или охоте, а основным оружием становятся стрелы. Это сериал «Революция», когда неизвестно почему исчезает вся электроэнергия (см. также здесь), это «Голодные игры», где проводится борьба на выживание среди подростков, а фон, на котором это происходит, напоминает наши шахтерские городки (до этого книга вытеснила Гарри Поттера из первых мест продаж на «Амазоне» [Collins S. The hunger games. – New York, 2008]). То есть если в «Сверхъестественном» апокалипсис пытаются отвратить, то здесь мы оказываемся в ситуации постапокалиптической. Складывается устойчивое ощущение, что массовое сознание активно готовят к какому-то негативному сценарию развития человечества.

Интересно, что сама Сьюзен Коллинз увидела вдохновение в античной мифологии, которую она любила еще ребенком, а именно в мифе о Минотавре. То есть причиной создания своего романа она называет детские страхи, а не сегодняшний день.

В чем отличие апокалиптических фильмов и фильмов-фэнтези, ведь и там, и здесь мы имеем ситуацию, которая не является реальной. Фэнтези размещает ее в прошлом, апокалипсис – в будущем. Герои побеждают и здесь, и там. Но апокалипсис кажется более приближенным к реальности. Чистая виртуальность дает возможность широкого набора жанров, например, для комедий. В то же время апокалипсис является апокалипсисом, комедии там не место.

Сегодняшнее кино интересным образом стало брать свою героику уже не из жизни, а из ее виртуальных аналогов, например, комиксов. Это не только Супермен или Бэтмен, в действие пошли и второстепенные персонажи – Зеленая стрела была реализована в сериале «Стрела» (Arrow). Сюда же можно отнести нашествие римейков, на которые сегодня перешел Голливуд. Римейками также является большое количество российских ситкомов, построенных на базе американских аналогов. Все – от «Моей прекрасной няни» до «Ворониных» – имеет американского «отца» или «мать».

Мы программируем свое будущее, что понятно. Но одновременно мы программируем и свое прошлое, когда начинаем уделять усиленное внимание тем или иным его аспектам. Последние десятилетия как раз и является примером моделирования, необходимого для современности прошлого. Наиболее ярко это произошло со Сталиным-Лениным, а затем и все остальные персонажи истории начали менять свои символические лица. История во многом утратила свою историчность, а стала задним двором современности.

 

Управление массовым сознанием как цель социоинжиниринга

 

Большие массы людей не могут жить без соответствующих механизмов управления. В прошлом управление массовой активностью было более облегчено (в этом плане работала, например, в том числе религия), поскольку мир был более устойчивым, поэтому его модель (картина) тоже были постоянными и фиксированными. Сегодня мир находится в динамике, и это требует более сложных методов управления, которые бы учитывали и эту динамику, а также факт большего разнообразия разрешенных вариантов поведения людей. Т. е. прошлые этапы с одним вариантом поведения и устоявшимися взглядами на мир являются с этих позиций простыми и легкими для управления массовым сознанием.

Гуманитарные технологии, которые этим занимаются, не анализируют и не продуцируют тексты, они продуцируют жизнь, поскольку имеют своей целью изменение поведения. Именно такая адаптация позволяет человечеству двигаться вперед. В этом плане даже драматургию можно считать гуманитарной технологией, поскольку таким образом передается социальная информация о взаимодействии людей. И здесь можно вспомнить «взлет» конкретных авторов во времена перестройки (например, М. Шатрова).

Каждый вход в историю или человека, или какого-либо объекта, всегда как следствие несет изменение поведения. Импрессионисты, например, не только пользовались новым оборудованием (новый тип мольберта и кисти), они имели новое видение, которое одновременно принесло новый контент, так как изображались люди других профессий, другие ситуации. Это вхождение контробщества, как пишет один из исследователей (Nord PG Impressionists and politics. Art and democracy in the ninerteenth century. – London, 2000). Он также пишет о тогдашней Франции (p. 59): «Республиканское общество того времени отмечалось дружелюбным отношением к видным членам французских религиозных меньшинств. Враги режима даже порочили его как результат протестантского, масонского и еврейского воздействий. Новые художники были хроникерами республиканской сцены. Поэтому не было неожиданным, что часто еврейские или протестантские лица появлялись на их полотнах».

Здесь следует добавить, что они не только отражали, но и своим отражением влияли на это общество. Вспомним, как неприятие их произведений и салонов вызывало скандалы и обсуждения. Они все время попадали в фокус внимания, хотя и негативного, но все равно внимания.

Бодлера с его текстами и его интересом считают идейным вдохновителем импрессионизма. Это можно увидеть по воздействию на каждого из них, особенно Э. Моне (Перрюшо А. Жизнь Мане. – М., 1988). То есть опять мы можем увидеть очередную линию влияния. Создается следующее звено, которому передается это влияние: один человек (один текст) на группу, а группа – на все общество.

Но эта группа должна иметь свою технологию организации масс людей. Террористы Аль-Каиды тоже могут анализироваться под этим углом зрения. Они имеют текст, который их организовал. Это текст С. Кутба, которого теперь изучают даже американские военные. А организационной технологией, хоть и специфической, стал террор. Импрессионисты несут свое влияние посредством картин, террористы – с помощью взрывов.

Имеем следующий вариант перехода:

 

Новая идеология – Новая технология – Массовое влияние

 

Стругацких тоже рассматривают как вариант формирующих текстов для Гайдара-Чубайса и их команды младореформаторов (Кургинян С. Исав и Иаков. Судьба развития в России и в мире. – Т. 2. – М., 2009). Именно они внесли эту идеологию экспериментаторства над обществом, которая была реализована на постсоветском пространстве.

Коко Шанель является еще одним таким примером. В статье New York Times ее называют «матерью повторного изобретения (reinvention)». Статус индустрии моды так высок, что она была едва ли не единственной индустрией, которую нацисты собирались сохранить во Франции.

Что придумала Коко Шанель? На этот вопрос дал ответ один из ее конкурентов – она предложила люкс для бедных. Это идея моды для бедных понятна из ее основного изобретения – маленького черного платья. Бедные (разумеется условные), а точнее широкие массы людей были приближены к моде, то есть это было тоже новым для них поведением.

Шанель ввела новый стиль жизни молодой женщины, эта современная женщина получила название гарсон. Эта женщина носит короткую одежду, имеет много любовников и никогда не выходит замуж, она может управлять автомобилем как мужчина. Это модель и сегодняшней современной женщины, которая имеет самостоятельный от мужчин стиль жизни.

Кстати, сама Шанель имела не очень правильное поведение во время войны. Она не только завела любовника-немецкого офицера, но и ездила в Берлин на разговор с Шелленбергом и Гиммлером, чтобы обсудить план того, как повлиять на Черчилля, которого она лично знала. «Вонь духов» – так называется рецензия на книгу, которая приоткрыла поведение Шанель во время нацистской оккупации. (Schwab I. The stench of perfume // www.newrepublic.com/book/review/the-stench-perfume)

С точки зрения французов, она была «горизонтальным коллаборационистом», то есть была женщиной, которая имела отношения с немцем. Ее любовник барон Ганс Гюнтер фон Динклаге был настоящим шпионом. В его задачи как раз и входило вербовать богатых французов, превращая их в информантов на пользу Германии. Правда, книги изображают из него просто «арийского плейбоя». Шанель была агентом F-7124, которая имела кодовое имя Westminster (Warner J. Was Coco Chanel a nazi agent? // www.nytimes.com/2011/09/04/books/review/sleeping-with-the-enemy-coco-chanels-secret-war-by-hal-vaughan-book-review.html?_r=0).

Шанель не только выступала против евреев, но и пыталась воспользоваться тем, что немцы забирали их собственность. Ее духи Шанель № 5 производились и имели владельцами Вертмейеров, которые были богатой франко-еврейской семьей. Но они успели на время войны, пока эмигрировали в США, передать право собственности французу. В 1947 г. они переписали договор 1924 г., по которому Шанель получала 2 процента от всех продаж Шанель № 5 в мире. И только это давало ей миллионы долларов.

В интервью New Yorker’а автор книги о «коллаборационистке» говорит, что его книга вышла в Америке, Великобритании, Германии, Нидерландах, но не во Франции. Французы не хотят знать этой правды.

Третий пример внедрения нового поведения – это история появления универмагов. Производители в этот период вышли на массовое производство, им нужно было теперь массовое потребление. В результате возникла необходимость привлекать как можно больше покупателей. Возникает кредит, который позволяет человеку без достаточной суммы денег все равно делать покупку.

Потом, кстати, эта организация массовой покупки повторилась в США в создании супермаркетов для продажи продуктов по новым правилам в тридцатые, где были больший выбор, дешевые цены и места для парковки. Все это было примером агрессивного маркетинга. Также мы можем снова вспомнить и скандалы, сопровождавшие вхождение импрессионистов в академические салоны.

Универмаг как социальный институт рассматривается как средство «освобождения» женщин. (Tamilia R.D. The wonderful word of the department store in historical perspective: a comprehensive international bibliography partially annotated // faculty.quinnipiac.edu/charm/dept.store.pdf). Они получили возможность покупать, а это было совершенно новым, потому что стало изменением ценностей, поскольку до этого женщина могла появиться только в парке или в музее. Универмаги также предоставили рабочие места для женщин. То есть это был настоящий генератор нового поведения. Даже небоскребы возникают как ответ на потребность в таких магазинах. Общий же вывод таков: универмаги меняли весь стиль жизни, а не только формы купли-продажи.

Если американцы видят колыбель таких универмагов у себя, то французы называют первым универмаг, который создал предприниматель А. Бусико. Исследователи считают, что к созданию универмагов подтолкнуло и то, что рента в центральных районах была в два-три раза выше, поэтому здания должны были идти вверх или под землю. К тому же Бусико заложил другую идею продажи, чем это было в стандартах того времени: его малую маржу через более дешевые цены должны были компенсировать большие объемы продаж. Он добавил к этому фиксированную цену, а не возможность торговаться. К новому следует отнести и свободный вход без обязанности что-то купить, он также ввел практику возможности возврата товара и получения назад денег. То есть универмаг Бусико заложил другой вариант взаимодействия с покупателем. Сегодняшними словами можно сказать, что он встал на позицию покупателя.

В последнем случае, кстати, как следствие, возникает общество потребления, поскольку потребление становится массовым. Все эти инноваторы имели собственную технологию выживания в трудных условиях, которая позволяла им уходить от поражения или серии поражений к успеху.

Мы имеем и собственные примеры такого изменения поведения. Во время перестройки мы видели основную стратегическую кампанию по трансформации советских ценностей, которая разворачивалась, как это ни парадоксально, под флагом ленинизма. Ее можно увидеть по выступлениям М. Горбачева, а также две тактические кампании – антиалкогольная и против выступления Н. Андреевой «Не могу поступаться принципами» (1988). Горбачев развернул против этой статьи серьезную антипропаганду. Д. Язов вспоминает заседание Политбюро, на которых обсуждалась эта статья.

Чего испугался Горбачев-генсек, запустив такую серьезную кампанию против статьи профессора? Например, он требовал от каждого члена Политбюро выразить свое отношение к этой статье. Вообще ситуация была не такой простой, поскольку Горбачев остановил возможность обвинить Яковлева в том, что он, по данным КГБ, оказался агентом влияния ЦРУ, потому был завербован вместе с А. Калугиным во время учебы в Колумбийском университете (Гладилин И. Как Горбачев простил Яковлеву предательство Родины// www.km.ru/bsssr/2011/12/05/istoriya-rossiiskoi-federatsii/kak-gorbachev-prostil-yakovlevu-predatelstvo-rodine).

Экс-глава советского телевидения Л. Кравченко тоже называет главными разрушителями СССР А. Яковлева и Э. Шеварднадзе. Причем он подчеркивает, что столкновение Азербайджана и Армении имело искусственный характер. Кстати, о сотрудниках известной программы «Взгляд» он говорит, что каждый второй имел там в кармане удостоверение спецслужбы. (Кашин О. Медиаменеджер перестройки // www.rulife.ru/mode/article/830/).

Перестройка приводит к изменению и ценностей, и поведения. Интересно, что она тоже выдвигает на первый план проводников новых ценностей. Аналогично американцы ведут сегодня не только военные, но и ценностные кампании в Афганистане или Ираке. Есть четкие оценки успешности/неуспешности этих кампаний. Массовое сознание достаточно инерционно, поэтому такие кампании по его изменению требуют большого времени и ресурсов. Особенно, когда эта кампания связана с противником.

Но при этом работают не только стандартные пути, но и нестандартные. Например, видеоигры, которые также несут в себе потенциал изменений, которые внедряются в массовое сознание. Обама в связи с «эпидемией» убийств в США даже обратился с просьбой проверить влияние видеоигр на активацию агрессивности (Newman J. Obama wants more violent video game studies, and that’s okay // techland.time.com/2013/01/17/obama-wants-more-violent-video-game-studies-and-thats-okay/, Обама поручит медикам изучить связь между видеоиграми и насилием // hitech.newsru.com/article/18jan2013/usvidgamesspctd). В целом это тоже может быть реакцией массового сознания на напряжение современного мира. Ведь часто даже возникает вопрос, какими именно лекарствами пользовался убийца.

Во время промышленной революции в Великобритании стремительно возросло потребление джина, который выступил технологией для снятия напряжения. Сегодняшним вариантом этой технологии стало потребление телепродукции. Данные 2011 г. говорят о ежедневных 4 часах перед телевизором для английских граждан.

Много таких моделей поведения, которые кажутся нам вечными, на самом деле были не так давно введены в общество. Чай становится модным в Англии после женитьбы Карла II на дочери португальского короля, которая привезла с собой новую привычку пить этот напиток. Британская Ост-Индская компания сделала его дешевым. В 1717 г. был открыт первый магазин по продаже чая, ориентированный специально на женщин с пониманием того, что именно они могут продвинуть чай в обществе. Женщины в то время не могли ходить в кафе, а тут они могли пить чай. И это стало первым публичным местом для женщин.

Реклама чая давала до 50 % доходов газет, в результате чего чай сработал на поддержку прессы. А до этого чай стал объектом для первого PR – голландская Ост-Индская компания наняла датского врача, который написал много статей о целебных свойствах чая, чтобы продвигать его в Европе. Чай поддержал и первую промышленную революцию в Англии, поскольку рабочие обязательно пили чай, чтобы не заснуть, потому что они впервые работали с машинами, а там надо было быть очень внимательным.

Массовое поведение и особенно ее новые формы требуют разнообразной поддержки. Инерция прошлого не позволяет легко переходить к новому. Поэтому новое поведение входит в жизнь лишь с помощью дополнительных средств.

 

 

Глава пятая. Мирное использование технологии информационных войн

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.