Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Информационные войны в мирной жизни





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Информационные войны настроены не только на военные цели, но и на цели в экономическом, социальном, политическом, религиозном пространствах. Пример выборов как целей политических есть в голове у каждого. Но реально война идей, в которой человечество живет всю свою жизнь, является примером бесконечной информационной войны.

Первым еще в 1976-м заговорил об информационной войне Томас Рона. Позднее он был научным советником президента Буша-старшего, а до этого тоже занимал различные правительственные позиции. Некоторые считают, что именно ему принадлежит термин «информационная война». Для нас здесь важен год – 1976-й. Это отражает выход информационного пространства на новый технологический уровень.

М. Либики критикует определение информационной войны , предоставленное Рона, как слишком общее, в результате чего под него подпадает любая человеческая активность (Libicki MC What is information warfare? – Washington, 1995). Однако следует заметить, что это может быть нормой для первых определений, ведь они должны охватить все, даже то, чего еще вообще нет. Сам Либики в своей книге 1995 года включает в проблематику информационных войн и экономическую информационную войну, рассматривая ее как синтез информационной и экономической войн. То есть в 1995 г. возникает детализация возможных применений, которой не было при возникновении идеи.

С его точки зрения, информационная экономическая война имеет два варианта: информационная блокада и информационный империализм. Информационную блокаду он рассматривает в контексте того, что в будущем возникнет такая же зависимость государств от информационных потоков, которую они сегодня имеют в виде зависимости от материальных поставок. Чтобы эта блокада имела успех, страна должна быть зависимой от внешних информационных потоков.

В другой своей работе Либики говорит о противоположной стороне того, что он рассматривал как блокаду – информационное доминирование. Его он определяет так: «Преимущества в порождении, манипуляции и использовании информации, достаточной для того, кто это должен, военного доминирования».

Однако он подчеркивает, что это доминирование иное, чем это было в других сферах. Он перечисляет три различия:

• Если авиация может заставить оставить на земле самолеты противника, информационная сила не может не дать работать противнику в ответ, если это не радиоэлектронные действия.

• Каждая сторона конфликта имеет собственные потребности в информации, можно достичь тактических преимуществ, но проиграть стратегически.

• Наиболее важным знанием, по Сунь-цзы, есть знание себя, а затем противника, человеческое знание задает стратегию, знания машин – тактику, плохую стратегию не спасут тактические информационные преимущества.

Интересно, что эти замечания скорее выдвигают новое правило: стратегический, оперативный и тактический уровни задают сами по себе новые правила информационного взаимодействия.

Информационный империализм напоминает монополизм в торговле. Он подчеркивает, что США не пытаются перевести на свою позицию благодаря распространению фильмов или поп-культуры. Продолжается рыночная торговая борьба. Однако и здесь следует заметить: в этой сфере четко проявилось сочетание экономических и идеологических интересов. Экономически выгодное дает также идеологически нужный результат.

Вообще США имели собственный опыт по созданию из страны иммигрантов единого экономического пространства, где все думают одинаково и покупают одинаковые вещи. Надо было создать и единственного гражданина, и единственного покупателя. Затем этот опыт транснациональные корпорации смогли перенести на весь мир. И роль американской виртуальной героики, которая продвигается с помощью кино, стала весьма существенной в мире. При этом лучшие образцы других сразу перехватываются. Например, английский Гарри Поттер становится американским коммерческим продуктом в виде кино.

Экономическая война может вести к настоящей войне. Сегодня подчеркивается, что торговые санкции, которые США применили против Японии, давали ей только один выход – вхождение в войну. И именно поэтому стала возможной японская атака на Перл Харбор. Японцам просто перекрыли поставки стали, энергии и т. д.

Применение экономических влияний извне стало практикой последнего периода, когда страна становится добычей для внешних игроков (см., например, книгу Дж. Перкинса – Perkins J. Confessions of an economic man. – San Francisco, 2006). Н. Клейн выдала широко известную ныне книгу «Шоковая доктрина», в которой продемонстрировала, что либеральный капитализм по всему миру внедрялся с помощью шока: от Чили до России (Klein N. The shock doctrine. The rise of disaster capitalism. – New York, 2007). И это имело четкую аргументацию: без шока социосистема имеет привычку возвращаться к восходящим состояниям.

Все это свидетельствует, что речь идет о настоящих войнах, только ведут их люди в галстуках, а не в шлемах и бронежилетах. Поэтому должны быть определены новые модели такой борьбы. Особенно потому, что, как правило, она ведется за пределами страны.

Некоторые исследователи даже призывают вообще не быть привязанным к военному контексту, а смотреть в сторону социального или экономического. Мы можем из этого сделать вывод, что военные просто захватили эту тематику. Соответственно, они диктуют в ней свои модели, хотя в некоторых случаях типа войны идей уже признается, что силовой вариант поведения требует существенной коррекции. Например, дискуссия, которая может вестись в систематике войны идей, уже не решается методами блокировки оппонента. Наоборот, он должен получить свою долю в диалоге.

Дж. Стейн в работе 1995 г. задавал определение информационной войны как достижение национальных целей с помощью информации (Stein J. Information warfare // www.airpower.maxwell.af.mil/airchronicles/apj/apj95/spr95_files/stein.htm). Он также опирался на включение экономических целей в своих первых, произведенных в системе ВВС США, разработках понятия информационной войны. Ведь тогда определение информационной войны выглядело как знание уязвимости политической, экономической, военной инфраструктуры для того, чтобы разрушить информационную активность врага.

И тогда же информационная война практически была задана как воздействие на мышление человека, на область принятия им решений. Стейн писал: «В своей основе информационная война имеет дело с идеями и эпистемологией , большими словами, означающими, что информационная война – это о том, как люди думают и, это более важно, как люди принимают решения. И хотя информационная война будет вестись в основном, но не только, через коммуникативные сети общества или военных, она принципиально не о спутниках, связи и компьютерах, она имеет дело с влиянием на людей и решения, которые они принимают».

Экономика является главенствующей целью в условиях мира, например, развитые страны получают постоянные информационные атаки именно с экономическими целями, например, при осуществлении технического шпионажа. Если в случае экономических войн большую роль играют корпоративные цели, которые иногда одновременно пытается защищать государство, то информационные войны в социальной сфере, которые могут менять ценности общества, ведутся исключительно государствами. Достаточно вспомнить перестройку, которая полностью изменила и политический, и экономический, и социальный строй страны. Но использовала при этом почти исключительно информационные механизмы.

По однотипной информационной стратегии велась и холодная война, опыт которой теперь хотят снова применить американцы, поскольку война с террором у них трансформировалась в войну идей. Это сложный вариант информационной игры, ведь он рассчитан на долгие годы (Osgood K. Total cold war. Eisenhower’s secret propaganda battle of home and abroad. – Lawrence, 2006; Snyder AA Warriors of desinformation. American propaganda, Soviet lies, and the winning of the cold war. – New York, 1995).

Это была нишевая война, ибо во многом базировалась на информировании населения с помощью зарубежных радиоголосов по тем вопросам, о которых избегала говорить советская пропаганда. СССР и Запад говорили о разных точках реальности. И этим поддерживался интерес к зарубежному информированию.

Сегодня переход от мирной жизни к обострению отношений фиксируется мониторингом информационного пространства. Как говорят представители Росийского института стратегических исследований (Николайчук И. Индекс агрессивности // www.warandpeace.ru/ru/commentaries/view/95288/): «Анализ количественных данных позволяет легко отслеживать начало стратегических информационных операций. Главное, чтобы была правильно организована система слежения за информационной обстановкой».

Они же подчеркивают следующее соотношение негатива ии позитива: «Если число негативных публикаций меньше пяти, но больше двух, констатируем обстановку информационной напряженности по отношению к России. Государства, в которых на одну негативную публикацию приходится одна или больше нейтральных, мы относим к числу нейтральных».

Информационные войны сегодня имеют широкое применение. Поэтому возможным становится перенос опыта одних профессиональных сфер в другие. Если военные активно принимают опыт бизнеса, то бизнес тоже подкармливается идеологией информационной войны, которую удерживают военные.

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.