Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

О СТАРЫХ И НОВЫХ СКРИЖАЛЯХ часть 3





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

17 апреля 1987 года

 

Возлюбленный Ошо,

О СТАРЫХ И НОВЫХ СКРИЖАЛЯХ Часть 3

Мне жаль всего минувшего, ибо вижу я, что оно предано, — предано духу, милости и безумию каждого нового поколения, которое приходит и все, что было, перетолковывает так, чтобы стало оно мостом ему!..

Но вот другая опасность: ...память черни не идет дальше деда, а с дедом и время прекращается.

Так предается забвению все прошлое: ибо может статься, что толпа некогда будет господствовать, и время потонет в мелкой воде.

Поэтому, братья мои, нужна новая аристократия, враждебная толпе и всякой тирании, аристократия, которая снова напишет слово "благородный" на новых скрижалях.

Много нужно благородных и многосторонним должно быть благородство их, чтобы могли они составить аристократию! Или, как сказал я однажды: "В том и божественность, что есть боги, но нет никакого Бога!"

О, братья мои, я показываю вам новую аристократию и посвящаю вас в нее: вы должны стать зачинателями и воспитателями, сеятелями будущего,

— поистине, не о той аристократии говорю я, принадлежность к которой можно купить, как покупают ее торгаши за золото свое: ибо все, что имеет цену, не имеет большой ценности.

Пусть будет отныне честью вашей не то, откуда происходите вы, но то, куда идете. Воля ваша и стопы ваши, стремящиеся дальше вас самих, — да будут отныне вашей новой честью!

Поистине, не то, что вы служили принцу, — какое мне дело до принцев! — или служили опорой шаткому, чтобы крепче стояло оно!

Не то, что при дворе род ваш ценою притворства вышел в придворные, и вы научились быть разноцветными, словно фламинго, и часами выстаивать в мелких прудах:

— ибо умение выстаивать — добродетель придворных; все они думают, что к блаженству после смерти, принадлежит также позволение сесть!..

О, братья мои, не назад, а вперед должен смотреть аристократизм ваш! Да будете вы изгнаны из земель отцов и прадедов ваших!

Землю детей ваших должны вы любить; любовь эта да будет новым аристократизмом вашим; любите ее, землю еще не открытую, лежащую в дальних морях! Пусть ищут ее корабли ваши!

В детях ваших возмещаете вы то, что были детьми отцов своих: так должны искупить вы все прошлое! Эту новую скрижаль воздвиг я над вами!

...Так говорил Заратустра.

 

Мы привыкли делить время на прошлое, настоящее и будущее. Но в действительности это разделение не времени, это разделение нашего ума — ибо прошлого нет больше нигде, кроме наших воспоминаний, и будущего еще нигде нет, кроме нашего воображения. Что касается времени, это всегда настоящее; это всегда сейчас.

Заратустра дает вам один из золотых ключей, открывающих тайны жизни. Вот он: избавьтесь от прошлого. В тот момент, когда вы избавляетесь от прошлого, ваш ум сбрасывает груз всего происшедшего; он легок. И второе: с того момента, когда прошлое отброшено, вы не можете воображать будущее, ибо что такое ваше будущее? — очищенное прошлое, преобразованное прошлое, улучшенное прошлое. Что вы можете думать о будущем? Если нет прошлого, будущее автоматически исчезает.

Настойчивый призыв избавиться от прошлого имеет огромное значение, потому что это не только делает вас свободным от прошлого, это делает вас свободным и от будущего; и то, что остается — это вы и этот момент, предельно чистый, неоскверненный. Ваше сознание целиком разгружено от прошлого и будущего. Оно становится таким мощным источником света и осознания, что трансформирует настоящий момент в блаженство.

Сознание, концентрированное в настоящем — это золотой ключ, потому что встретиться с существованием возможно только через настоящее. Это единственное, что существует. Можно сколько угодно скитаться и блуждать в прошлом, в своих воспоминаниях, можно сколько угодно грезить о будущем, но там вы никогда не встретитесь с существованием. Существование знает только одно: настоящий момент. И если вы тоже в настоящем моменте, устанавливается глубокая связь с деревьями, горами, со звездами и цветами - со всем, что существует; со всем, что есть. Эта глубокая связь всегда была известна как величайший экстаз.

Но мы делаем как раз противоположное. Мы упускаем настоящее ради прошлого, которое мертво, ради будущего, которое еще не родилось. Если мы несчастны и страдаем, то не случайно. Мы сами сделали свою жизнь несчастной. Помните, счастье приходит без всяких усилий; несчастье требует огромной работы. Вы должны тащить на себе все свое прошлое и будущее. Вам приходится копать могилы прошлому — вам приходится стать могильщиками — и вы должны бродить по склепам будущего. Конечно, ваша жизнь становится сплошным мучением. Именно огромные усилия, невероятное напряжение воли упрочивает ваше страдание.

Простота — это путь к счастью.

Легкое правильно, а правильное легко.

Заратустра говорит: Мне жаль всего минувшего, ибо я вижу, что оно предано. Откуда у вас прошлое? Оно передано вам родителями, образованием, религиозными вождями, писаниями. Но его вам передали; это не ваш поиск, это не ваш опыт. А все, что не является вашим опытом, — просто лишняя тяжесть, это мешает вам взлететь в открытое небо к звездам.

…Предано духу, милости и безумию каждого нового поколения, которое приходит и все, что было, перетолковывает так, чтобы оно стало мостом ему! Каждое поколение передает свое безумие новому поколению. Почему человек постоянно опускается все ниже и ниже? — это простая арифметика: потому, что безумие все время нагромождается. Каждое поколение добавляет к жизни человечества лишь одно: свое собственное безумие. Тысячи поколений прошли, и все они прибавили свое безумие. Следующее поколение совершенствует его, а потом передает его грядущему.

Веками мы делали только одно: совершенствовали безумие, которое нам передали. И мы называли это безумие прекрасными именами, просто чтобы скрыть тот факт, что это безумие. Нам удавалось не только скрыть это, но еще и убедить других поклоняться ему.

Одним из великих индийских поэтов был Сурдас. Его имя буквально означает "служащий музыке", но оно стало синонимом слова "слепой". Он отрекся от мира, точно так, как веками было принято у индуистов.

Однажды он просил подаяние, и дверь открыла очень красивая женщина. При виде этой женщины вся подавленная сексуальность, вся подавленная чувственность воспряла внутри него, как лев. Он очень испугался. Он вернулся в свой домик и вырвал оба глаза, а потом вернулся к этой женщине. Она не могла понять, что произошло — все его лицо было в крови, и на тарелке в его руке лежали два глаза. Он преподнес глаза женщине и сказал: "Они принадлежат вам. Это больше не часть моего тела; они убили мои будущие воплощения. Пусть они будут счастливы с вами, созерцая вашу красоту".

Я бы назвал это чистым безумием, потому что дело не в глазах; глаза — просто двери, они позволили женской фигуре войти в него. Сексуальность была внутри него, а не в глазах. Глаза — всего лишь зеркала. Сексуальный центр не в глазах. Они не делают никаких суждений; они просто отражают то, что появляется перед ними.

Сексуальность была в нем, потому что он подавлял ее. Но он отомстил глазам. И благодаря этому поступку он стал очень большим святым; ему поклонялись. Его имя стало таким знаменитым, что приобрело новое значение. Когда вы хотите обратиться к слепому, вы называете его "сурдасджи" — потому что назвать его слепым жестоко и грубо, а назвать его "сурдас" — значит оказать ему максимум уважения.

Но сам Сурдас... это был просто поступок ненормального. Не нужно доказывать, что он был ненормальным; это очевидно. И он не один. Если вы поищете, вы удивитесь: сколько ненормальностей превратилось в духовные достижения.

До революции в России была одна секта. Во время Рождества они отрезали себе гениталии. Тысячи людей собирались посмотреть на это. Там были горы гениталий и реки крови, и люди поклонялись тем, кто отрезал гениталии — как будто, отрезав гениталии, вы можете отсечь свою сексуальность.

Центр сексуальности находится у вас в голове. Гениталии просто управляются центром в вашем уме — это биологическая система дистанционного управления. Человеку, который отрезал гениталии, все равно будут сниться женщины - и даже больше. И женщины не собирались отставать. У них нет гениталий; поэтому они начали отрезать себе груди. И их тоже почитали.

Эта секта распространилась по всей России. Только революция прекратила это; иначе это безумие охватило бы многие миллионы людей. Но их современники совсем не считали это безумием.

В Варанаси есть люди, которые лежат на шипах. Вся их духовность в том, что они лежат на шипах. Я не понимаю, как лежание на шипах... возможно, это и подходит для карнавала или для цирка, но какое отношение это имеет к духовности? Но люди поклоняются им — они кладут к их ногам деньги, еду, фрукты, цветы. И все их великие дела, которые может сделать любой идиот... вы можете попробовать. Попросите жену или мужа взять иглу и кольнуть вашу спину. Вы оба удивитесь: есть лишь несколько точек, где вы почувствуете укол.

На спине есть нечувствительные участки, где нет нервов, так что даже если уколоть вас иглой, вы ничего не почувствуете. Эти ложа из гвоздей сделаны с большим мастерством, и когда человек ложится на них, гвозди касаются тех участков, где нет нервов. Он не испытывает никаких мучений; он обманывает людей. Но эти люди почитаются как духовные, великие святые.

Век за веком в человеческом уме нагромождалось все больше и больше безумия. А когда это безумие ваше, вы совершенно слепы. Если вас так воспитали, вы не можете понять, что это безумие.

Монахи-джайны каждый год выдергивают волосы собственными руками — бороду, усы, волосы. И вокруг них стоят тысячи поклонников со слезами на глазах — они совершают нечто великое. Между тем они, возможно, лишь в первый раз чувствуют некоторую боль, но теперь они уже прекрасно приспособились, делая это каждый год. Это простое упражнение. Что в этом духовного?

Монахи-джайны не моются, не чистят зубы, не полощут рот. Их дыхание отвратительно; их тела ужасно зловонны. Это естественно, но ни один джайн не скажет им, что это глупо. Наоборот, у них есть объяснения. Во-первых, если вы будете пользоваться водой, вы убьете много маленьких микробов — а они ненасильственны; они не могут убивать. Во-вторых, когда вы моетесь или чистите зубы, вы украшаете свое тело, а тело — враг, вы должны мучить его как можно больше. Чем больше вы мучаете его, тем вы духовнее. Но джайны не поймут этого — это их безумие.

У джайнов много сект. Одна секта пользуется специальными чехлами для носа и рта, которые привязываются к ушам. Очень трудно разобрать, что они говорят. А причина в том, что, когда вы говорите или дышите, дыхание, которое выходит из вашего рта или носа, теплое, и это убивает маленьких микробов в воздухе. Так что они защищают микробов. И их последователи совершенно не задумываются, что это неразумно.

Были христианские монастыри, где монахи носили туфли с гвоздями внутри, которые вонзались в их ноги. Они ходили по ним. Раны никогда не заживали, потому что гвозди постоянно делали их хуже и хуже. Они также затягивали свои тела поясами с гвоздями.

До сих пор существует христианская секта, в которой величайший святой — тот, кто больше всех хлещет себя плетью: это их молитва рано поутру, они бичуют себя по всему телу. Начинает сочиться кровь... кто-то ударил себя пятьдесят раз, кто-то — шестьдесят, а кто-то — двести раз. Все дело в том, сколько раз вы ударили себя — именно это делает вас более святым.

Я не могу представить, чтобы в этом было что-либо духовное. Эти люди — мазохисты, они наслаждаются, мучая себя. Так что от самоизбиения они получают двойную выгоду: они наслаждаются, мучая себя, — это первое, и еще получают огромное уважение и почести.

Если вы побольше понаблюдаете за так называемыми религиозными людьми, вы обнаружите очень много такого, что могут делать только сумасшедшие. Но поскольку им поклоняются, в глубине души вы надеетесь, что однажды вы тоже сможете сделать это. Человек поклоняется только тогда, когда он чувствует, что недостаточно силен, чтобы делать то же, что делает другой. Естественно, его нужно уважать. Но он — ваш идеал.

Но вот другая опасность: память черни не идет дальше деда, а с дедом и время прекращается. Толпа всегда сокрушается о золотом прошлом. Их золотой век всегда в прошлом. А что такое прошлое? Оно прекращается с дедом — это ни в коем случае не золотое прошлое.

В древних писаниях говорится, что, если сын умирал раньше отца, это было большой редкостью и считалось великим несчастьем. И религиозные люди, живущие по этим писаниям, очень гордятся этим. Они не понимают, не имеют представления об истинных причинах этого. Истинная причина в том, что нам не удалось найти ни одного человеческого скелета пятисотлетней давности, так чтобы мужчина или женщина умерли после сорока лет. По-видимому, это был предельный возраст — сорок лет. Если таков был предельный возраст, то естественно, ни один сын не умирал раньше отца. Теперь все изменилось.

Старик девяносто пяти лет и девяностолетняя старушка пришли в суд; они хотели развестись. Судья не мог поверить своим глазам. Он спросил:

— Сколько лет вы женаты?

— По меньшей мере, восемьдесят, — ответили они.

Судья спросил:

— Вы умудрились прожить вместе восемьдесят лет. Почему же вы разводитесь, что за проблема у вас возникла?

— Мы всегда хотели разойтись, — ответили они, — но мы ждали: нам хотелось, чтобы все наши дети умерли, мы не хотели их травмировать. Теперь все кончено, настал великий день: наконец-то мы можем разойтись!

В начале этого столетия в Индии девять из десяти детей умирали, не прожив и полгода. Лишь один из десяти выживал. Сейчас положение обратное: только один из десяти умирает, девять остаются жить. Оглядываясь в прошлое, вы не найдете ничего, что можно назвать золотым веком. Но почти все считают, что золотой век давно прошел.

Люди были крайне бедны. В индийских писаниях говорится, что никто не вешал на двери замков. Когда я был студентом, один из моих профессоров философии, доктор Шривастава, упоминал об этом — он был очень ориентирован на прошлое, он был ортодоксальный и традиционный индуист — что замков не было, потому что не было воровства. Я сказал:

— Я с этим не согласен. Уверяю вас... действительно, замков не было, но не потому, что не было воровства. Их не было потому, что нечего было воровать; люди жили крайне бедно. А во-вторых, замков еще не изобрели.

Он очень разгневался. Я сказал:

— Это ничего не доказывает; ваш гнев — не аргумент. У меня есть кое-что в подтверждение моих слов. И Гаутама Будда, и Махавира постоянно учили, что красть грешно. Если бы воровства вообще не было, я не думаю, что Будда и Махавира сделали бы нестяжание основанием своих религий и постоянно проповедовали бы его людям, которые не крадут. Вам придется доказать мне, что Будда и Махавира были сумасшедшими — они учили людей, которые были так религиозны, так духовны: никто не воровал, и все же, постоянно... Будда говорил каждый день в течение сорока двух лет, и он повторял: "Не крадите, не лгите, не убивайте". Эти проповеди имели смысл, только если эти люди убивали, воровали. Когда был этот золотой век? В дни Рамы? Рама собственноручно убил шудру, неприкасаемого, потому что неприкасаемым — нижайшим из низких, беднейшим из бедных, самым угнетенным людям на земле — им запрещалось читать Веды. Собственно, речь о чтении вообще не шла, так как им запрещалось получать образование, и они не могли даже слушать, как кто-нибудь другой читает Веды, потому что это оскорбительно для Вед. Странно, Веды должны очищать шудру, а не наоборот.

Когда брамины распевали Веды, один молодой человек из любопытства спрятался за деревьями, слушая; он ведь все равно ничего не мог понять. Его поймали и привели к Раме. И этот человек, Рама, который считался воплощением Бога, приказал залить ему уши расплавленным свинцом. Естественно, когда ему залили уши расплавленным свинцом, это не только разрушило его слуховую систему: пытка была столь мучительна, что он умер. И это ваш золотой век?

В древнейших индийских писаниях есть рассказы о том, что боги приходили на землю и, если им попадалась красивая женщина, они обычно насиловали ее. И вы называете их богами? Когда был этот золотой век? Если даже боги были насильниками, если даже у воплощенного Бога нет никакого сострадания, и он убивает юношу только за то, что тот слушал Веды. Что в этом плохого? Веды провозглашают, что все люди божественны — а как же этот шудра? Убито божественное существо, которое слушало Веды; это противоречит самим Ведам. Посмотрите на прошлое любой традиции мира, и вы удивитесь: сколько же безумия мы получили в наследство.

Даже сегодня каждый день приходят сообщения: подожгли деревню, где жили шудры, их женщин изнасиловали, детей и стариков силой затолкали в горящие дома. И все это продолжается. Никто даже не протестует против этого. А чем занимаются эти шудры? На них лежит вся уборка. К ним следует относиться с глубоким уважением. Без них ваше общество оказалось бы в крайнем затруднении. Их труд следовало бы очень высоко оплачивать, потому что они делают за вас всю самую грязную работу, но им не разрешается даже жить в городе — они должны жить за его пределами. Даже если их тень коснется вас, это оскверняет.

Можно ли вообразить большее безумие? Тень не существует; в ней нет ничего экзистенциального. Но если вас коснулась тень шудры, это значит, что вы должны немедленно омыться, сменить одежду — вы осквернились.

А ведь Ману написал все эти законы для индийского общества пять тысяч лет назад. Пять тысяч лет индийское общество мучило четверть своего населения. Когда же был этот золотой век? Его не было никогда и нигде, за исключением воображения стареющих людей.

Но вот другая опасность: ...память черни не идет дальше деда, а с дедом и время прекращается.

Так предается забвению все прошлое: ибо может статься, что толпа некогда будет господствовать, и время потонет в мелкой воде.

Поэтому, братья мои, нужна новая аристократия, враждебная толпе и всякой тирании, аристократия, которая снова напишет слово "благородный" на новых скрижалях.

Заратустра прекрасен, он так человечен в каждом своем слове.

Он говорит: "Нужна новая аристократия. Толпа превратилась в нечто почти нечеловеческое, и мы должны создать новую аристократию с новыми законами. И она снова напишет слово "благородный" на новых скрижалях. До сих пор мы жили крайне жестоко, примитивно, неблагородно.

Много нужно благородных и многосторонним должно быть благородство их, чтобы могли они составить аристократию! Или, как сказал я однажды: "В том и божественность, что есть боги, но нет никакого Бога!" Нам нужна такая аристократия, такие сверхлюди, которых нельзя назвать деспотами, богами-диктаторами — рассеянной божественностью. И мы должны понять, какими неблагородными были наши поступки.

Люди, распявшие Иисуса — благородный ли это поступок? Это приказ толпы. Иисус не совершил никакого преступления; он никому не сделал зла. Конечно, он говорил революционные вещи, но идти за ним или нет — ваше дело; соглашаться с ним или нет — ваше дело. Свобода слова — одно из самых фундаментальных прав человека. Все, что он делал — это осуществление свободы слова, а наградой было распятие.

О, братья мои, я показываю вам новую аристократию и посвящаю вас в нее: вы должны стать зачинателями и воспитателями, сеятелями будущего,

— поистине, не о той аристократии говорю я, принадлежность к которой можно купить, как покупают ее торгаши за золото свое: ибо все, что имеет цену, не имеет большой ценности.

Пусть будет отныне честью вашей не то, откуда происходите вы, но то, куда идете!

Я хочу повторить это еще раз: Пусть будет отныне честью вашей не то, откуда происходите вы, но то, куда вы идете! Ни прошлое, ни предки — они не могут дать вам никакой чести. Честь должна определяться только тем, куда вы идете — создавать лучшее будущее, создавать лучшее человечество, создавать аристократию, создавать божественность, аромат, который окружает все существование.

И это в вашей власти.

Но вы были задушены прошлым и его безумием. Вам не позволяли растить собственные цветы и издавать собственное благоухание.

Воля ваша и стопы ваши, стремящиеся дальше вас самих, - да будут отныне вашей новой честью!

Идите за свои пределы — ибо вы всего лишь узел с наследством прошлого; вам придется выбросить весь этот груз безумия, который вы носите так заботливо. Шагните за пределы самих себя, и пусть это будет вашей честью.

Поистине, не то, что служили вы принцу, — какое мне дело до принцев! — или служили опорой шаткому, чтобы крепче стояло оно!

Не то, что при дворе род ваш ценою притворства вышел в придворные, и вы научились быть разноцветными, словно фламинго, и часами выстаивать в мелких прудах:

ибо умение выстаивать — добродетель придворных; все они думают, что к блаженству после смерти, принадлежит также позволение сесть!..

О, братья мои, не назад, а вперед должен смотреть аристократизм ваш! Да будете вы изгнаны из земель отцов и прадедов ваших!

Землю детей ваших должны вы любить...

Он разбрасывает новые озарения одно за другим. Вы всегда уважали старых — а вы уважали детей? Вы всегда уважали прошлое — а вы когда-либо относились с уважением к будущему ваших детей?

В детях ваших возмещаете вы то, что были детьми отцов своих: так должны искупить вы все прошлое! Эту новую скрижаль воздвиг я над вами!

Свобода от прошлого — это великая духовная свобода; вы как бы только что появились на земле, у вас нет никакого прошлого. Вы свежи как роза поутру, как капелька росы на лепестке лотоса, как утренний бриз, как первый луч солнца.

Избавьтесь от прошлого. Прошлое — единственный барьер на пути вашего духовного роста. И избавиться от прошлого не слишком трудно, поскольку это всего лишь память. Оно существует только в вашем уме.

И когда ваш ум очистится от всей пыли прошлого, ваше сознание станет зеркалом — настолько ясным, что в нем сможет отразиться все будущее: новая аристократия, новые ценности, сверхчеловек.

Я был удивлен, встретив у Заратустры слово божественность, потому что этим словом никто не пользовался, наверное, двадцать пять веков. Я употреблял его, разрушая Бога как личность и воскрешая в новом смысле, в новом ощущении — как качество.

Бог сотворил человека, и это нечто ненавистное и постыдное: ведь быть созданным, означает - быть всего лишь марионеткой. Тогда у вас не может быть собственной души. И если кто-то может создать вас, он может и разрушить. Вы просто в руках деспота.

Божественность — это нечто, что создаете вы. Бог всех вас превратил в рабов; божественность сделает вас сверхлюдьми, творцами. Это будет вашим величайшим творением.

Божественность состоит из невинности, тишины, мира, истины, подлинности, опыта вашего внутреннего света, вашего внутреннего бытия — переживания вашей вечности. Божественность станет будущей религией человека.

Богу нужно поклоняться; божественности не поклоняются, ее создают. И, создавая ее, вы достигаете высшего пика своего сознания, величайшей красоты и экстаза.

...Так говорил Заратустра.

Землю детей ваших должны вы любить: любовь эта да будет новым аристократизмом вашим; любите ее, землю еще не открытую, лежащую в дальних морях! Пусть ищут ее корабли ваши!

 

ВЫЗДОРАВЛИВАЮЩИЙ

17 апреля 1987 года

 

Возлюбленный Ошо,

ВЫЗДОРАВЛИВАЮЩИЙ

Однажды утром, вскоре после возвращения в пещеру, Заратустра упал замертво и семь дней пролежал недвижимо, словно мертвый. Придя же в себя, он обнаружил, что лежит в окружении желтых и красных ягод, винограда, румяных яблок, кедровых орехов и благовонных трав, которые принесли ему звери его.

Видя, что он пробудился, звери его заговорили с ним:

"О, Заратустра, выйди из пещеры своей, мир ждет тебя, словно сад. Ветер играет густыми ароматами, стремящимися к тебе, и все ручьи готовы бежать за тобой", — сказали они ему...

"Согласись же, о, Заратустра! Для новых песен нужна и новая лира.

Пением, шумным весельем и новыми песнями исцеляй душу свою, Заратустра: чтобы мог ты нести бремя великой судьбы своей — судьбы, которая никогда еще не выпадала человеку!

Ибо хорошо знают звери твои, о, Заратустра, кто ты и кем должен стать ты: ты — учитель Вечного Возвращения, — вот отныне судьба твоя!

Ты должен первым возвестить это учение — и как же не быть великой судьбе твоей также величайшей опасностью!

Вот мы знаем, чему учишь ты: что все вещи вечно возвращаются, а с ними и мы сами, что мы существовали уже несчетное число раз, а с нами — все вещи.

Ты учишь, что есть Великий Год становления, необычайный, величайший год-исполин; подобно песочным часам, должен он обращаться снова и снова, чтобы заново наполняться и снова течь:

— и все эти годы равны самим себе, как в самом великом, так и в самом малом; и сами мы в каждый Великий Год тождественны себе, как в самом великом, так и в самом малом.

И если бы захотел ты теперь умереть, о, Заратустра, то знаем мы и то, что стал бы ты тогда говорить себе. Но звери твои просят, чтобы ты пока еще не умирал!

Без трепета, глубоко вздыхая от блаженства, стал бы говорить ты: ибо бремя величайшей тяжести было бы снято с тебя, о терпеливейший!

"Вот я умираю и исчезаю, — таковы были бы слова твои, — и во мгновение ока обращусь в ничто. Души так же смертны, как и тела.

Но связь причин, в которую вплетен я, вновь возвратится и вновь создаст меня! И сам я — одна из причин Вечного Возвращения.

Я возвращаюсь — вместе с этим солнцем, с этой землей, с этими орлом и змеей — не для какой-то новой, или лучшей, или похожей жизни:

— я вечно возвращаюсь к этой же самой жизни, как в самом великом, так и в самом малом, чтобы снова учить о Вечном Возвращении всех вещей,

— чтобы вновь сказать слово мое о Великом Полудне земли и человека, чтобы снова возвестить людям о Сверхчеловеке.

Я сказал слово свое и гибну во имя его: так хочет вечный жребий мой — я погибаю как провозвестник!

Настал час, когда гибнущий и идущий к закату своему благословляет сам себя. Так кончается закат Заратустры".

Сказав слова эти, звери умолкли и ждали ответа Заратустры: но он не заметил, что прекратились их речи. Подобно спящему, тихо лежал он с закрытыми глазами, хотя и не спал, — ибо беседовал он с душой своей. И тогда змея и орел, видя, что осенило его молчание, почтили великую тишину, окружавшую его, и осторожно удалились.

...Так говорил Заратустра.

 

В древней литературе есть много прекрасных притч. Люди с удовольствием читают их, но очень редко понимают. Притча сродни поэзии; она более символична. Нужно копнуть поглубже, чтобы найти сокровища, которые спрятаны в ней. Для поверхностного взгляда это просто история, и кажется, что она существует только для развлечения, но это не так.

Древние притчи Панчатантры, притчи о жизни Гаутамы Будды или притчи Эзопа на Западе — все они имеют огромное духовное значение. Они написаны или рассказаны так, что даже маленький ребенок будет слушать с удовольствием — но чтобы понять их смысл, нужно быть мудрецом.

Ими просто пользовались как средством в древности, когда книг не было, когда письменность еще не изобрели, и учителю приходилось все передавать ученику устно. Притча отлично отвечала этой цели, потому что она легко запоминается и еще потому, что в ней скрывается множество смысловых слоев — и хотя бы самый низкий из них может запомнить любой.

Самые высшие поймут лишь те, кому присуща сознательность... Например, все эти притчи основаны на диалогах между животными или между животными и человеком. Но мы знаем, что животные не умеют говорить. Тем не менее, во всем мире используется именно эта модель; и животные высказывают великие истины.

Животное — символ абсолютной невинности. Даже ребенок не так невинен; даже ребенок с самого начала становится дипломатом, политиком, потому что он окружен атмосферой, отравляющей его сознание.

Самый маленький ребенок улыбается матери — не потому, что он действительно хочет улыбнуться; его улыбка не отличается от улыбки Джимми Картера: он знает, что своей улыбкой он подкупает мать. Его улыбка — улыбка дипломата; она идет не от сердца. Это не оттого, что он счастлив, видя мать, — он зависит от матери. Его питание полностью в руках матери — он должен заботиться о том, чтобы она была счастлива. Он улыбается не просто так — его улыбка не невинна.

Животные потому использовались в притчах, что они абсолютно не испорчены человеческой хитростью, дипломатией и грязной политикой. Они абсолютно просты и невинны. Они воплощают невинность — такую невинность, которая существует без всяких слов: само ее присутствие излучает истину. Сегодняшний отрывок из Заратустры начинается с небольшой притчи.

Однажды утром, вскоре после возвращения в пещеру, Заратустра упал замертво и семь дней пролежал недвижимо, словно мертвый. В притче важно не пропустить ни единого слова, ибо неизвестно, в каком из них скрывается смысл. Например: Заратустра... семь дней пролежал недвижимо. Семь дней символичны и значительны; они символизируют семь стадий человеческого сознания. Многие века так называемой человеческой толпе было известно лишь одно состояние, в котором мы и живем — так называемое сознание.

Только в нашем столетии на Западе, Зигмунд Фрейд и его коллеги открыли для нас весьма шокирующую идею о бессознательном — ведь он работал со снами, с помощью гипноза, аналитическим путем. И он нашел в человеке огромное пространство бессознательного, о котором люди и не догадывались, несмотря на то, что оно определяет их действия, идеи, поведение, весь стиль их жизни.

Зигмунд Фрейд больше заинтересовался бессознательным, чем тем, что вы называете своим сознанием, потому что обнаружил: вашему сознательному нельзя верить. Вы лжете, и лжете так искренне, что это очень трудно обнаружить. Вы и сами не знаете, что лжете. Вы настолько привыкли врать, что вам кажется, будто вы говорите правду.

Но когда вы спите, вы недосягаемы для всех религий, так называемой морали, общества, культуры, цивилизации. Вы внезапно становитесь более подлинными. Ваши сны говорят гораздо больше правды о вас, чем вы сами. Вы можете даже возражать против них; вы можете обнаружить: очень трудно поверить, что это исходит из вашего подсознания.

Зигмунд Фрейд вынес на свет еще одну стадию вашего сознания — то, что он назвал бессознательным умом. Его ученик, а впоследствии соперник, Карл Густав Юнг, попытался пойти еще дальше в бессознательное и обнаружил, что каждый человек носит в себе коллективное бессознательное — которое принадлежит не ему, которое принадлежит тысячелетиям, которое заключает в себе все прошлое.

Этот удар был еще сильнее: мы не осознавали, что носим в себе всю историю человечества. Но на Востоке всегда знали об этих трех стадиях: бессознательное, коллективное бессознательное, и еще одно измерение, которое, наверное, скоро откроет Запад — вселенское бессознательное. Коллективное бессознательное относится только к человечеству; вселенское бессознательное связано со всей вселенной. Вы носите в тонкой форме не только всю историю человеческого рода, вы носите в себе всю историю вселенной.

Это три стадии, которые находятся ниже вашего так называемого сознательного ума. Я говорю "так называемый" потому, что на Востоке открыли действительно сознательный ум. Так называемый сознательный ум просто утилитарен — небольшая часть, полезная для повседневной работы; но он не может подарить вам проблеск истины.

На Востоке известно, что кроме этих трех уровней, которые ниже сознательного ума, есть также три уровня выше сознательного ума. И такое представление кажется очень рациональным и научным, потому что тогда вы уравновешены. На Востоке, по меньшей мере двадцать пять веков прекрасно знают о том, что над сознательным умом есть сверхсознательное, над сверхсознательным — коллективное сверхсознательное, а над коллективным сверхсознанием — вселенское сверхсознание. Эти семь уровней многократно упоминались по разным поводам, но в притче Заратустры, когда он семь дней находился в странном состоянии, как если бы он почти умер — он был жив... Он проходил все эти уровни, от самого низкого, до самого высокого. Он исследовал всю радугу сознания — семь цветов, полный спектр. И когда через семь дней он пробудился, это был не прежний Заратустра. Явился сверхчеловек, полностью сознающий свое существо. Ни одного темного уголка не осталось в нем больше. Все было светом. И это именно то, что всегда называли самопознанием, просветлением или пробуждением для жизни в высшей реальности.

Придя же в себя, он обнаружил, что лежит в окружении желтых и красных ягод, винограда, румяных яблок, кедровых орехов и благовонных трав, которые принесли ему звери его.

Животные могут стать очень близкими человеку, который полностью осознал свою сущность; не нужно никаких слов. Они заботились о Заратустре. Они приносили ему плоды и травы и ждали его пробуждения.

Видя, что он пробудился, звери его заговорили с ним:

"О, Заратустра, выйди из пещеры своей, мир ждет тебя, словно сад".

Теперь он готов. То, чего он ждал, случилось. Он пришел к наивысшему пробуждению. Время пришло: спускайся к людям, они бредут впотьмах.

"Ветер играет густыми ароматами, стремящимися к тебе, и все ручьи готовы бежать за тобой", — сказали они ему. Эта притча подчеркивает одну важную вещь: только невинность способна понять человека, подобного Заратустре. Не образованные и начитанные люди, не ученые, не те, что потерялись в красивых словах, теориях и философиях, но только те, кто абсолютно тихи.

"Согласись же, о, Заратустра! Для новых песен нужна и новая лира". Ты больше не прежний Заратустра, не тот, который уснул. В эти семь дней ты умер и воскрес; ты абсолютно новый человек. Тебе нужна новая лира для новых песен.

"Пением, шумным весельем и новыми песнями исцеляй душу свою, Заратустра: чтобы мог ты нести бремя великой судьбы своей — судьбы, которая никогда еще не выпадала человеку!

Ибо хорошо знают звери твои, о, Заратустра, кто ты и кем должен стать: ты — учитель Вечного Возвращения, — вот отныне судьба твоя!"

В этой концепции вечного возвращения нужно разобраться. Это один из самых значительных даров Заратустры человечеству. Есть религии, которые верят только в одну жизнь: христианство, иудаизм, мусульманство. Они считают, что жизнь начинается с рождения и кончается со смертью. Конечно, ваша душа не умирает, но у вас не будет другой жизни. Ваша душа предстанет пред Божиим судом.

Три другие религии — индуизм, джайнизм и буддизм — верят в перевоплощение: человек постоянно перерождается. Так же, как Чарльз Дарвин считает, что человек произошел от шимпанзе — или от мартышки — эти три религии многие века верили, что человеческая душа принимает различные формы в зависимости от своих поступков. И человек — высшая форма, которую приобретает сознание, но оно двигалось через других животных.

Может быть, людские различия основаны на том, что люди исходят из разных источников: чья-то душа жила в слоне, чья-то — во льве, кто-то получил сознание, жившее в орле. Естественно, в них сохраняются какие-то характеристики прошлых жизней. И это не одна прошлая жизнь, это тысячи прошлых жизней. Вы переходили из одного животного в другое, более высшее.

И человек — не конец. Однажды вам придется превзойти и человека — так же, как вы превзошли других животных. Идея эволюции не нова; это было господствующее представление на Востоке во все времена, о которых сохранились какие-то сведения. Человек двигался от низших животных форм к высшим. Это называлось теорией перевоплощения.

У Заратустры есть третья концепция: он единственный, кто говорит о теории возвращения. Но его теория по-своему красива, и ее надо понять без всяких предубеждений. Это так же, как меняются времена года: после лета приходят дожди, после сезона дождей приходит зима, зиму сменяет лето — это круг. Заратустра, как и современная наука, говорит: все движется по кругу. Земля движется вокруг Солнца, а Солнце движется вокруг какого-то другого солнца, о котором наука пока только строит предположения. Мы пока не способны добраться до той далекой звезды, вокруг которой движется Солнце. И все звезды движутся по кругу. По-видимому, круг есть природный способ движения.

Заратустра говорит: "Сознание, жизнь, все движется по кругу. Все возвращается вновь и вновь". В первый момент, когда вы понимаете его, это кажется очень странным. Другими словами, он говорит: мы встречались в этой аудитории Чжуан-цзы уже миллионы раз, и я говорил вам все то же самое — и вы смеетесь не в первый раз. И это будет продолжаться вечно: опять и опять, здесь же, в зале Чжуан-цзы. Те же люди встретятся, будут говорить, смеяться, танцевать, и не будет никакой, даже самой небольшой, разницы.

Его идея необычна, но если посмотреть на циклическое движение, которое происходит в существовании повсюду, то окажется, что Заратустра, может быть, и прав, каким бы безумием это ни казалось. Для вечности... цикл может быть огромным, он может повторяться через миллионы лет, но он настаивает, что все возвращается. То, что вы видите сегодня, происходило миллионы раз и снова повторится миллионы раз.

Животные сказали ему: "Заратустра, теперь иди к людям. Это твой удел: учить их философии возвращения. Это то, что открылось тебе в эти семь дней. Это то, что ты узнал в эти семь дней абсолютного безмолвия". Это нельзя опровергнуть, это нельзя доказать. Я не могу сказать, что он прав, и не могу сказать, что он неправ. Это великая идея — вот все, что я могу сказать — оригинальная, самобытная. Никто не говорил этого раньше и никто не отважился хотя бы повторить это снова — потому что люди смеются.

Но таков закон жизни: приходит осень, и листья опадают с деревьев; вместо них вырастают новые листья, и снова приходит осень — и все повторяется вновь. Каждое утро восходит солнце, и каждый вечер оно заходит; каждый день вам хочется есть и пить. Взгляните на свою жизнь, и вы обнаружите, что вы ходите по кругу; каждый день — это круг. Как стрелки часов, стрелки вашей жизни постоянно движутся по кругу. Они топчутся на месте.

Возможно, Заратустра увидел отблеск чего-то такого, о чем еще нельзя сказать с уверенностью, правильно это или нет. Но люди двадцать пять столетий просто игнорировали это, даже не обсуждая. Это безобразно. Можно отвергать эту теорию, можно сказать, что она неверна, можно доказать, что она неверна — это допустимо. Или вы можете доказать, что она правильна, и подтвердить это. Но если вы игнорируете, какова может быть психологическая подоплека?

Я понимаю это так: люди боятся говорить об этом. Человек боится, ибо как знать? — может, так и есть. О таких вещах лучше помалкивать: ведь если это правда, то она может перевернуть все ценности вашей жизни. Вам придется заново все обдумать, потому что вы получите ту же жену, у вас будут те же дети, те же родители — снова, снова и снова. И этому не будет конца. Представляете, если кто-нибудь возьмет и докажет, что эта теория верна — какая же будет скучища! Возможно, люди игнорировали ее от страха.

Никто не приводил никаких аргументов ни за, ни против. Я могу сказать одно: эта идея чрезвычайно оригинальна, и к ней следует отнестись с уважением, ее следует разрабатывать, исследовать. Вполне возможно, что она правильна. Но игнорируя ее, вы ведете себя подобно страусу. Когда вы закрываете глаза, это не означает, что мир исчез.

"Ты должен первым возвестить это учение — и как же не быть великой судьбе твоей, также величайшей опасностью!" Твой удел — возвестить это учение. Но это также и величайшая опасность, потому что никому это не понравится. Они и слушать тебя не захотят. Это будет посягательством на самые основания их жизни. Это вызовет у них панический страх: "Боже мой, я вечно буду женат на этой женщине. Я-то думал, что это всего на одну жизнь! Часть жизни прошла, осталось еще немного — это тоже закончится, — но вечно?!.."

Вы скажете, что можно развестись прямо сейчас, но теория от этого никак не меняется — это просто значит, что вам придется развестись с ней снова. Что бы с вами ни происходило, вам придется миллионы раз, вечно проходить через это. Таково вечно вращающееся колесо жизни.

Итак, животные говорят ему: "Это великая судьба твоя, ибо ты должен первым возвестить это учение. Но помни, что это и величайшая опасность для тебя, потому что никому не понравится эта идея".

Это ужасающе — если вы продумаете всю ночь, лежа в постели, в темноте: "Боже мой, снова и снова та же комната, та же кровать... Миллионы раз я лежал на этой кровати, и еще миллионы раз впереди?" Этому нет конца... во веки веков. Вам будут сниться кошмары. Если это правда, это настоящий кошмар — вечный кошмар, который все время повторяется.

Но мой опыт говорит мне, что Заратустра пользуется этой теорией как средством — великолепным средством, чтобы привести вас в состояние крайней скуки, такой скуки, что вам придется сделать что-нибудь, чтобы спрыгнуть с этого колеса вечного возвращения. Если вы ничего не предпримете, вы будете механически двигаться вместе с колесом.

Вы должны совершить некий сознательный поступок, чтобы обрести свободу — свободу от тисков закона вечного возвращения. И я считаю, что это замечательное средство. Если вы поймете, что так будет всегда, то вам придется прямо сейчас сделать нечто, чтобы выбраться из общей колеи, чтобы стать исключением из правила. Возможно, это и есть скрытое намерение Заратустры.

Может быть, эта теория возвращения и неверна, но ею можно пользоваться как замечательным средством, чтобы люди превосходили собственные пределы. Она может создать необходимую атмосферу для преображения. Я бы согласился с теорией возвращения по той простой причине, что она лишний раз может заставить вас задуматься: ничего не повторяйте в этой жизни; начните меняться сегодня же. Учитесь не повторяться, чтобы однажды вы смогли избавиться от механического возвращения.

Но люди постоянно повторяют одно и то же, порой помимо своего желания. Сколько людей говорили мне, что хотят бросить курить. Я отвечал: "И кто же вам мешает? Во всяком случае, не я. Почему вы спрашиваете меня? Если я захочу начать курить, я не буду никого спрашивать. Если я не начал курить, то не потому, что кто-то мне отсоветовал. Кто вам не дает? Это вы хотите бросить".

Они бывают поражены, ведь они думают, что я им посочувствую. Они говорят: "Мы много раз пытались бросить, но курить так хочется, что мы забываем обо всех решениях. Мы полностью забываем о силе воли, мы даже начинаем доказывать, что курение не так вредно: одна сигаретка, изредка, не может принести большого вреда. Но за одной сигаретой приходит другая".

Взгляните на свою жизнь. Если вы повторяетесь, вы, возможно, склонны к повторению в большем масштабе — это то, что Заратустра называет возвращением. Вы вновь и вновь совершаете одни и те же ошибки. Вы гневаетесь и раскаиваетесь, но ваше раскаяние ничуть не мешает вам, потому что это шаблон. Сначала вы гневаетесь, потом каетесь, потом снова гневаетесь, снова каетесь... В действительности, ваше раскаяние нужно только для того, чтобы стереть чувство вины за гнев — и теперь вы опять готовы разозлиться, чувство вины прошло.

Однажды случилось следующее. Какой-то человек спросил Рамакришну:

— Я иду в Варанаси...

Каждые двенадцать лет люди собираются у Ганга, чтобы совершить священное омовение: индуисты верят, что, какие бы вы ни совершили грехи за двенадцать лет, все они смываются — стоит только разок погрузиться в Ганг. Это очень холодное время года; вода ледяная, она течет прямо с гималайских льдов, так что одного погружения достаточно, чтобы вас заморозить, и люди оттуда так и выскакивают. Но теперь они целых двенадцать лет свободно могут делать все то же самое. Через двенадцать лет они придут сюда снова.

Этот человек собирался совершить священное омовение, и он был горячим поклонником Рамакришны, поэтому и пришел просто коснуться его ног и получить благословение. Рамакришна сказал:

— Куда вы идете?

— Я хочу совершить священное омовение, — ответил он. Рамакришна сказал:

— Ну что ж, прекрасно. Вы можете разок погрузиться и за меня, ведь я не иду: вода слишком холодная. К тому же я не совершил никакого греха, так что зачем напрасно мутить Ганг, там и так столько людей. И еще я боюсь: на мне нет никаких грехов, а ведь так много людей сбрасывают в Ганг свои грехи... входить в Ганг опасно — ко мне могут прилипнуть чьи-нибудь грехи. Так что можете нырнуть разок и за меня.

Этот человек спросил:

— Вы что, шутите? Рамакришна сказал:

— По правде говоря... но я вам не запрещаю. Вы видели огромные деревья, которые стоят на берегу Ганга?

— Да, — ответил тот, — поскольку двенадцать лет назад я совершал священное омовение, я видел эти действительно огромные, высоченные деревья.

Рамакришна сказал:

— А знаете ли вы, для чего они там стоят? Он ответил:

— Неужели я похож на человека, который знает, зачем они там стоят? У вас какое-то странное настроение сегодня. Рамакришна сказал:

— Я открою вам их цель. Вы совершаете священное омовение, но грехи боятся не Ганга, они боятся холодной воды. Поэтому они выскакивают, садятся на деревья и поджидают вас. Сколько вы можете просидеть в Ганге?

— Просидеть? — воскликнул он. — Я не могу находиться там больше двух минут: вода слишком холодная. Рамакришна сказал:

— Ну вот, и когда вы выходите, они прыгают на вас. И помните, иногда бывает, что какие-нибудь чужие грехи тоже прыгают на вас — они видят: вы такой хороший парень... просто для разнообразия! Они достаточно мучили кого-то, теперь хотят помучить вас. Так что будьте очень внимательны: проходя под этими деревьями, будьте осторожны!

— Как я могу быть осторожным? — закричал он. — Я ведь ничего не вижу. Я не вижу грехов. Рамакришна сказал:

— Дело ваше. То, что вы делаете, очень опасно. Если вы поняли меня, подумайте над этим. Спешить некуда, вы можете отправиться завтра. Ганг никуда не денется, и эти деревья тоже будут стоять на своем месте.

Этот человек не спал всю ночь. Он думал снова и снова, и эта идея показалась ему важной — хотя это было просто средство; в ней не было ни капли правды.

Но в идее, что омовение в Ганге смывает все ваши грехи, тоже нет ни капли правды. Если бы это было так дешево, вы могли бы двенадцать лет делать все что хотите, а по прошествии двенадцати лет всего на денек сходить к Гангу и все это смыть.

А в наши дни не нужно даже ходить к Гангу. Водопроводные трубы доставляют воду из Ганга в любой конец страны. Так что просто примите душ в своей ванной. И зачем ждать двенадцать лет? Вы можете каждый день освежаться, чтобы совершать новые грехи.

Средства могут быть полезными. Средства не бывают правильными или неправильными; если они полезны, они правильны. И я говорю: теория вечного возвращения может принести огромную пользу множеству людей; поэтому она правильна.

"Вот мы знаем, чему учишь ты: что все вещи вечно возвращаются, а с ними и мы сами, что мы существовали уже несчетное число раз, а с нами — все вещи.

Ты учишь, что есть Великий Год становления, необычайный, величайший год-исполин; подобно песочным часам, должен он обращаться снова и снова, чтобы заново наполняться и снова течь".

Вы, наверное, видели древнее приспособление для измерения времени. Это стакан, сделанный в форме барабана и наполненный песком. Песок медленно-медленно высыпается. Щелка очень узкая. За час верхний стакан становится пустым; нижний стакан полон. И приспособление устроено так, что, когда верхний стакан пуст, совершенно пуст, нижний стакан поднимается, а верхний опускается. И вновь — тот же песок, тот же стакан, то же возвращение.

Животные говорят: "...подобно песочным часам, должен он обращаться снова и снова, чтобы заново наполняться и снова течь:

— и все эти годы равны самим себе, как в самом великом, так и в самом малом; и сами мы в каждый Великий Год тождественны себе, как в самом великом, так и в самом малом.

И если бы захотел ты теперь умереть, о, Заратустра, то знаем мы и то, что стал бы ты тогда говорить себе. Но звери твои просят, чтобы ты пока еще не умирал!

Без трепета, глубоко вздыхая от блаженства, стал бы говорить ты: ибо бремя величайшей тяжести было бы снято с тебя, о, терпеливейший!

"Вот я умираю и исчезаю, — таковы были бы слова твои, - и во мгновение ока обращусь в ничто. Души так же смертны, как и тела.

Но связь причин, в которую вплетен я, вновь возвратится и вновь создаст меня! И сам я — одна из причин Вечного Возвращения.

Я возвращаюсь — вместе с этим солнцем, с этой землей, в этими орлом и змеей — не для какой-то новой, или лучшей, или похожей жизни:

— я вечно возвращаюсь к этой же самой жизни как в самом великом, так и в самом малом, чтобы снова учить о Вечном Возвращении всех вещей,

— чтобы вновь сказать слово мое о Великом Полудне земли и человека, чтобы снова возвестить людям о Сверхчеловеке.

Я сказал слово свое и гибну во имя его: так хочет вечный жребий мой — я погибаю как провозвестник!

Настал час, когда гибнущий и идущий к закату своему благословляет сам себя. Так кончается закат Заратустры".

Сказав слова эти, звери умолкли и ждали ответа Заратустры: но он не заметил, что прекратились их речи. Подобно спящему, тихо лежал он с закрытыми глазами, хотя и не спал, — ибо беседовал он с душой своей. И тогда змея и орел, видя, что осенило его молчание, почтили великую тишину, окружавшую его, и осторожно удалились.

То, что он слушает животных, символично. Это означает, что сама вселенская жизнь, анима, как бы говорит Заратустре: "Такова твоя участь — идти к людям и возвестить им учение о вечном возвращении. Но помни, твоя участь еще и очень опасна". Слушая животных, Заратустра закрыл глаза, и казалось, что он заснул. Но он не спал. Он был в глубокой медитации, советуясь с собственной душой. О чем же он советовался со своей душой?

"Пришел ли мой час вступить на этот опасный путь и пойти к людям, которые — я прекрасно знаю это — глухи, слепы, не хотят видеть никакую истину, и не хотят слушать ни о какой истине? Пришло ли мое время? Настал ли мой час? Наступил ли Великий Полдень, которого я ждал? Если мой час настал, я приму вызов и пойду к людям — пусть они смеются или распинают меня, но я выпущу на волю весть, дарованную мне самим существованием.

Похоже, эти животные, которые никогда не говорили, которые не умеют говорить, стали голосом существования, и то, что они говорят, абсолютно верно. Это мое открытие. В эти семь дней я неожиданно открыл вечное возвращение. Но вот вопрос: настало ли время? — ибо я не хочу идти к человечеству преждевременно. Я хочу добраться точно вовремя - тогда, когда хотя бы несколько человек будут готовы услышать и понять меня".

Вот о чем он совещался со своей душой. А заканчивается притча описанием прекрасного и изящного поведения его животных. Змея и орел, видя его безмолвие, ...почтили великую тишину, окружавшую его, и осторожно удалились. Даже человек не так предупредителен, не так уважителен к тишине Мастера, к безмолвию медитирующего.

Мне вспомнился один пример из нашего столетия. Рамана Махарши, который жил в южной Индии, на горе Арунахал, был одним из величайших просветленных. Он был не очень-то многословен; он также был не очень-то образован. Ему было всего семнадцать лет, когда он ушел в горы в поисках себя. Он был очень тихим человеком, и люди приходили для того, чтобы вкусить его тишины.

Все приходившие наблюдали одно поистине чудесное явление: всякий раз, когда он садился на веранду храма в ожидании людей, которые хотели посидеть с ним в безмолвии, туда приходила и корова — без малейшего опоздания, точно вовремя. Она садилась там, а люди не могли в это поверить: "Что это за корова такая?" А когда Рамана Махарши возвращался в свою комнату и все расходились, эта корова подходила к окну и заглядывала внутрь, чтобы попрощаться - каждый день. После этого она уходила. А назавтра приходила снова.

Так продолжалось четыре года. Но однажды она не пришла, и Рамана Махарши сказал:

— Она, наверное, или очень больна, или умерла. Я должен поискать ее.

Люди стали возражать:

— Человеку вашего уровня не пристало искать какую-то корову.

Но Рамана Махарши не послушал людей и пошел искать. Люди пошли за ним, и корову нашли. Она упала в канаву.

Она была уже старая. Она шла, она была в пути, но поскользнулась и упала в канаву.

Но она была еще жива, и когда Рамана Махарши подошел к ней и сел рядом, на глазах коровы появились слезы. Она положила голову на колени Рамана Махарши и умерла.

Рамана Махарши сказал своим людям:

— Здесь должен стоять большой храм в память о ней, потому что она умерла просветленной — она больше не родится даже как человек.

И даже сегодня этот храм со статуей коровы внутри находится там.

Наверное, мы не очень старались найти общий язык с животными, деревьями, горами, реками. Конечно, мы не можем говорить на их языке; нужно искать какие-то другие пути. Но многим людям удавалось в безмолвии испытать гармонию с деревьями, животными, птицами.

Так что это не только притча, это также указание на будущую возможность. Человек просто должен исследовать... есть так много всего, что можно исследовать! Но мы заняты тривиальным. Нас не заботят реальные и великие ценности жизни. Нас не интересует даже сама жизнь с ее разнообразнейшими формами. Все это — разные формы той же самой жизни, к которой принадлежим и мы — это то же вещество. Должен быть какой-то способ общения.

Заратустра безмолвствовал, беседуя с собой и принимая решение — спуститься с гор, уйти от животных и их невинности к людям, полным самодовольства и хитрости и думающим, что они знают, хотя они не знают ничего.

В этом отрывке не говорится, к какому заключению он пришел, общаясь с самим собой, но следующий фрагмент посвящен его спуску с гор к человечеству. Так что, должно быть, он услышал мягкий, негромкий голос своей души, который сказал ему: "Не медли. Это трудный удел, и к тому же опасный, но ты должен идти, ибо должен поделиться тем, что ты познал, увидел и испытал".

Вечное возвращение может обернуться великим благословением, если люди поймут его и начнут менять свою жизнь от механистичности к большей сознательности, к бдительному осознанию. Это возможно, ибо это произошло со многими. Это может случиться с каждым. Вопрос только в том, чтобы набраться мужества и принять вызов.

В другом месте Заратустра говорит: "Пока вы не наберетесь смелости, чтобы превзойти самих себя и трансцендировать свою механистичность, свое роботоподобное поведение, сверхчеловек, — который есть ваше исполнение — не может родиться".

...Так говорил Заратустра.

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.