Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Мой рассказ был бы неполным без слов Лекси. Ведь это наша история, - вновь одарив меня грустной улыбкой, Чак опустил глаза и принялся читать вслух.





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

«…Его я сразу выделила из общей толпы. Сначала с привычной скукой слушала бессмысленную болтовню, больше меня раздражавшую. Потом - заинтересованно наблюдала за его поведением, изучала внешность.

Он был не такой, как все. Не стремился выделиться, но не боялся выразить себя. Пронзительные голубые глаза с легким серым оттенком смотрели на мир дерзко, с вызовом. Такие, как он - для всех, но ничьи. Слишком любят свободу и не терпят рамок. У таких, как он - внутри больше, чем на поверхности, хотя зачастую окружающие уверены в обратном.

Шаг, шаг, шаг. Тенью он крался за мной по особняку – и вот на балконе наконец-то решился подойти и заговорить.

Алекс. Его звали Алекс Пэйн.

Мы проболтали с ним половину ночи - и он поразил меня еще больше.

Он пропитан, нет, он соткан из противоречий. Он не просто скрывал что-то в себе...

В глубине души он просто был совсем другой.

Человек, которого лучше не ждать. Он так часто влюблен, но никак не может полюбить. Он - одиночка, но всегда с кем-то, всегда на виду. Он скрывает за солнцезащитными очками глаза, красивые голубые глаза с серым оттенком, в которые мне так нравится смотреть. Он не сможет защитить, не сможет уберечь и утешить - он не для этого создан. Но я верю ему даже больше, чем себе. И, несмотря ни на что, его не хочется отпускать. Не хочется терять.

Он будет врываться с новой силой в мою жизнь, а потом с внезапным рвением захлопывать за собой дверь, чтобы рано или поздно вернуться снова. Непредсказуем.

Но рядом с ним спокойно.

Уютно.

Хорошо.

Нет, невыносимо хорошо».

 

После я нашел ее неподалеку от особняка. От количества выпитого начала кружиться голова, и я решил выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Завидев ее, я долгое время не решался подойти, любуясь ей – до того представшая перед моими глазами картина была прекрасна.

Лекси каталась на качелях в стиле под старину, увитых плющом. В свете полной луны она казалась эфемерной нимфой, от которой наутро останется лишь слегка примятая трава в местах, где она ступала по ней.

Когда я оказался в поле ее зрения, она на полном ходу спрыгнула с качелей и, по инерции несколько раз перекувыркнувшись с холма, оказалась и подножия, где я стоял и курил. Впрочем, к тому моменту, когда она провернула этот финт, я уже выронил сигарету, не на шутку перепугавшись.

- Так же и шею свернуть можно, пьяная дуреха! – отчитывал я ее, злобно глядя в сторону девушки.

В свете фонарей она выглядела уже не столь волшебно, но прежнее очарование в ней сохранилось. Длинные рыжие волосы были взлохмачены, травинки, запутавшиеся в этой копне, зелеными копьями торчали где попало и как попало. Слегка наклонив голову направо, она хитро щурилась и улыбалась, наивно и открыто. Как нашкодивший ребенок, знающий, что ему ничего не будет за эту невинную шалость. Это уже была совершенно другая Лекси, не великий знаток человеческой натуры со сдержанной улыбкой. Я растерялся от такой кардинальной перемены в ней. Она же, тем временем, по-прежнему не вставая с травы, закинула голову и начала любоваться небом.

- Знаешь, в детстве я хотела быть астрономом. Это же так здорово – изучать то, что находится за пределами досягаемости. Абсолют. Нечто чистое и безграничное, еще не запачканное ручонками прагматичных людишек. Вид ночного неба завораживает, мертвые звезды грустно льют на нас свой свет, это…

- Мертвые?.. – мне не особо понравилась эта метафора.

- Ну да, а ты не знал? Некоторые звезды находятся от нас на таком большом расстоянии, что даже после их смерти, свет продолжает идти до нас, преодолевая вакуум. Наверное, звездам в космосе чертовски холодно и одиноко.

- Это всего лишь раскаленные шары.

- Они похожи на людей. Вот есть ты – а вокруг тебя абсолютное Ничто. Ходишь днем по забитым толпой улицам с фонарем – и не можешь найти человека…

На миг на ее лице отразилась печаль, вновь скрывшаяся за искренней улыбкой. Она встала и вприпрыжку направилась к дому.

- Постой, ты куда? – я попытался догнать Лекси.

- Я в дом. Время веселиться! – сказала она и начала пританцовывать в такт одной ей ведомой музыке.

- Зачем ты мне все это рассказала? Мы ведь даже не знакомы с тобой.

- Лекси, - она пожала мою руку.

- Чак… - совсем уж растерялся я.

- Будем дружить. И на будущее – никогда не пытайся найти в моих поступках мотив. Жизнь слишком коротка, чтобы делать только то, что нужно, не растрачивая энергию на непоследовательные поступки, возможно, вызывающие шок у остальных. Люди всего лишь люди.

- Боги, пощади меня! Ты какая-то совсем уж нелогичная и слишком легкомысленная.

- Легкомысленная?.. Хм, - она нахмурилась, развернулась и ушла.

Я хотел догнать ее, но не сделал этого, хотя уже тогда я почему-то боялся ее потерять. «Она обиделась, обиделась, обиделась! Что мне делать?» - суматошно размышлял я. Всю оставшуюся ночь я сходил с ума, искал ее, но так и не смог найти. Ближе к утру все начали разъезжаться, остались только единицы. Я, совсем вымотанный своими ночными бдениями, без сил рухнул на кровать, оставшись у братьев на правах близкого друга. Когда я проснулся, на прикроватной тумбочке лежала записка:

«Ты просыпаешься, завтракаешь, потом посвящаешь эн-ное количество времени соцсетям, идешь на работу, на прогулку, возвращаешься домой, к журналам и дискам.

Ты вертишься белкой в колесе этой жизни, а потом садишься перед окном... и зажимаешь рот, чтобы не заорать.

Жить страшно. Страшно просто жить. Жить в этой невесомости, бежать, не касаясь земли. Страшно чувствовать себя листом, оторвавшимся от дерева: пока остальные завидуют свободе твоих действий и красоте твоего полета, ты орешь, истошно орешь и корчишься от ударов ветра по твоему хрупкому телу, испещренному микроскопическими жилками.

Ты тянешься к людям - тебя бьют по рукам.

Прячешься и возводишь стены вокруг себя - вытягивают назад.

Внезапно обнимаешь - "Ты слаба, ты тряпка".

Обещаешь в доказательство своей слабости выбить пару зубов - "Ты так жестока, будто тебя не люди воспитали, а волки".

"Людей нельзя держать слишком близко и слишком далеко". Тупые люди предлагают мне всю жизнь провести с линейкой. Более того, тупые люди считают, что они чем-то лучше волков.

Меня всегда обвиняют то в затворничестве, то в излишней открытости. Ждут откровенности - а потом дают под дых со всего размаха. Что ж, я постоянно путала и путаю человеческую улыбку с человеческим оскалом.

Меня бесит ваша напыщенность, стандартизация, все эти ваши нелепые правила, люди. Предсказуема даже ваша попытка на оригинальность.

Успокойтесь.

Люди - это не Люди, а всего лишь люди. Можете даже написать это другим размером шрифта.

Поменьше.

P.S.: теперь тебе понятна моя позиция? Я по-прежнему легкомысленна?»

 

Я знал, что это написала Лекси. Неважно, как она прокралась в комнату, неважно, где скрывалась от меня всю ночь. Важно то, что еще я знал.

…Я знал, что полюбил ее.

С той самой вечеринки я так и не смог с ней пересечься. Болтушка Дрю докладывала, что после свадьбы Ника Лекси неплохо сдружилась с Пэйном, начинающим рок-музыкантом. Дружба быстро переросла в отношения без обязательств, потом – в совместное творчество, потом – в сожительство.

Но поселилась она не только у Пэйна. Еще – в моем сердце и в моей голове. Образы главных героинь я, сам того не замечая, писал с нее. Я не мог справиться со своей ревностью. Мне было больно оттого, что она с ним, хоть я и не имел никаких прав на этого рыжеволосого ангела. Честно говоря, я не понимал их отношений. И никто другой их не понимал. Даже ее дневник не мог дать мне внятного ответа на мои вопросы.

«"Я хочу, чтобы ты запомнил меня такой. Нежной и любящей тебя. Мой абрис, неряшливая линия рук, причудливый цвет глаз, въевшийся привкус табака на губах... Все должно остаться шрамами в твоей памяти. Кто-то слегка касается их - и ты останавливаешь время, закрываешь глаза и забываешься в потоке боли и удовольствия. Именно так. Именно так ты должен меня любить".

В день нашего расставания застонут даже небеса. Божественность, без меня ты ее лишишься. Лишишься своих глаз оттенка моря, предрассветного, предштормового моря. Своих густых каштановых волос. Запаха твоего любимого одеколона. Моего любимого одеколона. Почему?

Потому что человек лишается того, чего не замечает сам, когда это перестают замечать и другие. А твои глаза, глаза цвета бури, их никто и никогда не полюбит так, как я. Никто-никто-никто.

Ты потускнеешь, ты задохнешься в монотонности.

Просто потому, что однажды после второй бутылки "Je t'aime" я назвала тебя своим Богом. А ты продолжал молчать и прожигать небо сигаретным дымом. Ты так вечерне, так устало принял мою любовь. Словно кумир, потерянный в бесчисленных желтых страницах таблоидов.

Ты говорил, что я напоминаю тебе Сайку, девушку, истязающую, режущую объект своей любви. Но это было так мучительно и в то же время так прекрасно, бесконечно уходить и бесконечно возвращаться. Я - твой новый мир, а ты - мой новый Бог. Я рассыпаю жемчужины слов по твоей квартире, выдаю бессонницу в таблетках, окрашиваю пейзажи за окном в цвета своих абстракций. А ты не даешь мне заблудиться в бездне моих воспаленных фантазий, твоя улыбка, как валиум, она дарит мне иллюзорную надежду на то, что завтра я буду жить. И еще одно завтра. И еще... И еще...

Мы - единственные выжившие на этой планетке. Когда я встретила тебя, я перестала видеть эти фальшивые маски на лицах случайных прохожих. Ты, настолько яркий, настолько светлый, остальное просто слилось друг с другом, обратилось в пепел, стелящийся по раскаленному летнему асфальту. А после второй бутылки "Je t'aime" я дарю тебе свой мир, безлюдный, яркий, первозданный. Словно холст, на который художник нанес лишь один оттенок. Пронзительный оттенок предштормового моря.

 

Это звучит так абсурдно, но...

Но даже нас ждет разлука, правда? Рано или поздно человек уничтожает зону своего комфорта...

В конце концов, каждый из нас - Сайка.

И ты лишишься своей божественности. Мой мир заполонят клоуны и марионетки. Словно нашей сказке вскроют вены и оставят дохнуть в ближайшем притоне. Это так трагично, но и в этом есть своя прелесть. Прелесть в ожидании "скорой" для мечты. Прелесть в ожидании тебя».

 

Cпустя долгое время судьба все же столкнула нас вместе. Я шел к себе домой, Дрю должна была вот-вот заехать за мной. И тут навстречу – Она. Лекси. На солнце ее волосы были похожи на яркое жидкое пламя, ниспадающее с плеч. Раскачивая перегруженные пакеты с продуктами, она напевала что-то себе под нос. Казалось, что она сияла изнутри.

Мы пересеклись с ней взглядами. Мой ангел узнал меня и первым подошел. Ни к чему не обязывающий разговор, обмен номерами телефонов. Она беззаботно щебетала – совсем другой человек, совершенно не похожий на того, кто оставил мне ту записку мизантропского содержания. О том, в чем причина ее радости я узнал уже на следующий день. В тот день она написала в своем дневнике лишь 2 слова:

«Я беременна».

 

 

ЧИСТИЛИЩЕ

 

Конечно же, я не доверял Пэйну. Он купался в лучах славы, в деньгах, в женском внимании. Не считал зазорным время от времени свалить от проблем в параллельную реальность с помощью кокса и LSD. Он был грязен и низмен, на мой взгляд, а к Лекси вся эта грязь и пошлость не липла. Она так и осталась моей далекой белокрылой мечтой, недосягаемой даже на расстоянии вытянутой руки. В тот день мы пересеклись с ним в баре: он был в окружении девиц, тех самых своих фанаток, чьего расположения он добился фактически благодаря Лекси, пьян и обдолбан. При мысли, что в этот момент совершенно неземное создание готовит ужин этому животному, у меня сжались кулаки. За вечер она так ни разу ему и не позвонила, терпеливо ожидая его возвращения. Лекси была нужна мне, как воздух, а Алексу – как домохозяйка. Я проклинал мир за подобную несправедливость. Он был самовлюбленным уродом, способным абсолютно на все, поэтому я так переживал за Лекси, хоть и должен был радоваться тому, что она счастлива. Но той ночью Пэйн превзошел все мое смелые и кошмарные ожидания.

«Алекс вернулся домой в ужасном состоянии. Все, что я приготовила, я уже убрала в холодильник, потеряв всякую надежду на праздничный ужин вдвоем. И лучше б он действительно не возвращался в тот день.

С пинка открыв дверь, он вихрем ворвался в квартиру, добрался до заначки и уже собирался было уходить на продолжение банкета – как вдруг заметил меня. Взгляд его, и без того неадекватный, затуманился еще сильней.

- Лекси, малышка, сегодня ты на удивление хороша.

- Могу быть и лучше. Я хотела с тобой поговорить, но вижу тебе не до меня. Иди, а я лягу спать. Утром откроешь дверь своим ключом.

- Как же это мне и не до тебя. Мне всегда до тебя, - крадучись, Алекс медленно приближался ко мне.

Неожиданно, я почувствовала дикий страх, какой, наверное, чувствует лань, осознавая свою беззащитность перед хищником. Животный страх... Я начала пятиться до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Он без труда воспользовался этой заминкой. Жертва оказалась в западне.

Алекс не сводил с меня похотливого взгляда. Меня начало мутить даже от запаха его перегара. Я пыталась вырваться, но моих сил оказалось недостаточно. Только не при ребенке... Пожалуйста...

...Не хочу вспоминать эти минуты, казавшиеся вечностью. Алекс встал, непринужденно поправил на себе одежду.

- Не сопротивлялась бы, все было иначе, - с этими словами он ушел.

Я осталась лежать на полу. Гадко. Противно. Словно тебе распороли диафрагму, вывернули наизнанку и вываляли в чужих испражнениях. После такого не хочется жить.

Но надо. Ребенок. Мой ребенок... Я не могу так поступить с ним.

Я буду жить.

Нет.

Мы будем жить.

...Я проснулась, услышав, как ключ проворачивается в замочной скважине. Раньше он приходил не раньше обеда. Не рассчитала. Едва дыша, я приблизилась к окну. Иного выхода у меня нет – из двух зол я выберу меньшую.

- Лекси... Милая моя... Где ты? Прости меня, я идиот, я не соображал, прости, прости, прости, - сбивчиво повторял он, в его голосе слышались слезы.

Я на секунду замялась, но решила не рисковать. От окна до пожарной лестницы по карнизу буквально два-три метра. Второй этаж. Я справлюсь.

- Малышка, я люблю тебя... Мне нет прощения, но давай попытаемся... Мы начнем все с чистого листа...

В тот самый момент, когда Алекс зашел в комнату, ставшую моим убежищем, я уже была на карнизе и молилась, чтобы он не выглянул в окно. Судя по звукам, доносившимся из квартиры, он начал звонить на мой телефон, но, услышав знакомый рингтон, понял, что я ушла без сотового. Он сел и заплакал, начал биться в истерике. Мое сердце сжалось от боли. Что бы он ни сделал, я не могла сразу взять его и разлюбить. Он так и остался дорогим мне человеком, как бы это ужасно ни было.

И вот я уже спускалась вниз по пожарной лестнице. Неожиданно, эта ржавая конструкция, которой, видимо, никто не пользовался с момента заселения дома в 1917 году), подвела меня и заклинила. Еле удержавшись, я едва успела ухватиться одной рукой за перекладину, но это было лишь недолгой отсрочкой падения – подняться я уже не могла. Это стало пределом для моей психики. Я начала терять сознание.

Когда последний палец слетел с перекладины, я провалилась в забытье».

 

 

- Так ты поймал ее, когда она слетела с пожарной лестницы? – история захватила меня настолько, что я уже и забыл, с какой целью вообще пришел на Броукен авеню.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.