Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Адаптация к неволе.





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Сижу я в этой хате и понимаю, что люди взрослые и «Sieg Heil!» их не сагитируешь. Надо на более цивилизованную пропаганду переходить, больше интеллигентных слов в речь впихивать, приводить доводы не только морального плана, но и экономические. Оттачиваю новую область ораторского мастерства, смотрю, как на тот или другой аргумент реагируют... При этом «жить жизнью хаты» мне вообще не охота. В принципе, дольше дух месяцев я здесь не задержусь, - наивно думал я, - смысл мне вникать во все это. Они какие-то сериалы смотрят, людей с которыми пересекались обсуждают, планируют, кто что в передачке затянет. Причем вплоть до ста граммов сыра пармезан или пучка зелени. Заморачиваются. На хрен надо мне это все.

Первое время в тюрьме самое неприятное было просыпаться утром. Сны сняться совершенно обычные, что я на даче или я гуляю с девушкой, или бегаю где-нибудь с автоматом по городу, - обычные сны. Просыпаешься, глаз еще не открыл, понимаешь, что не дома. Вроде как даже в тюрьме. Но, думаешь, может это все приснилось, может, окажусь в своей кровати. Глядь — нихрена, опять камера, опять эти стены, опять сокамерники. Черт. Проверка. На следующий день то же самое. И каждый раз, когда просыпаешься чувствуешь, -подушка, матрац - значит все тот же не стон. Дома-то я спал на специальной циновке, она тоненькая, практически на полу спал и без подушки. Прикрывался тоненьким одеялом, а здесь и подушка сверху, на ухе лежит, и матрац относительно мягкий, - уже все понятно. И каждое утро надежда, что все это приснилось. Тоскливая, бессознательная практически надежда. Каждое утро начинается с облома. К вечеру привыкаешь, принимаешь эту мысль, даже днем принимаешь, но с утра это особенный удар. Бац! Сиди. Понимай, что ты в заточении.

Читал по ночам. Заказал себе в библиотеке книг, плюс в камере нашел кучу – Андрей много читал. Лежу, читаю - то Ницше, то Лукьяненко. Взял в тюремной библиотеке Ницше. И я понимаю, что одна и та же книга на воле и в тюрьме воспринимается совершенно по-разному. На воле я просто читал книжки как советы жизненные, мировосприятие, а в тюрьме это полное мироописание. Переосмысление бытия идет. Например, фраза «преступник только в тюрьме может спокойно уснуть». На воле подумал, что бред какой-то. Почему в тюрьме лучше?! На воле всегда спиться и лучше и мягче. Хотя у меня лично не было проблем со сном ни в тюрьме ни на воле, какие бы проблемы не намечались, я всегда спал нормально, и бессонница у меня была от волнения только перед первым приговором. Но эту фразу надо воспринимать образно. Я понял, что в тюрьме меня не убьют, и это было самое интересное. На воле я никогда не мог расслабиться: заходил в подъезд, всегда доставал нож. Когда мы с Малютой жили в одной квартире, мы оба доставали оружие еще на парковке, где ставили машину. Заходили в подъезд, поднимались на лифте не на свой этаж, а на этаж ниже и дальше шли пешком. Было куча мер предосторожности. Машину никогда не ставили около дома. Старались не ходить по людным местам без оружия, на всякий случай, потому что врагов очень много. В тюрьме этого нет, тебе ничего не угрожает в этом плане. И можно расслабиться. Конечно, не надо терять бдительности, но расслабиться можно. Прямо физически ощутил спавшее напряжение последних лет борьбы. И Ницше мне начал нравиться все больше и больше.

Пришла мне передача от папки. Продукты, шмотки, мыльно-рыльные принадлежности… Я обрадовался! Значит, меня нашли! Знают, где я! Понимаю, что меня сныкали специально. Раз тюрьму разрисовали, значит ищут, только найти не могут. Я же понимаю, что мне должны передачку сделать. Вещи передать.

У меня ж при задержании даже трусов не было! Приехал со сборов - все трусы грязные. Конечно, без мамы-бабушки жить. Даже без девушки. Закинули всё белье в машинку, но вынимать и развешивать неохота было. Утром одеть нечего. Да пофигу! Так, в джинсах одних и пошел… В камере мне подогнали семейные трусы, но я такие никогда не любил. Теперь папка нормальные «боксеры» передал… Но главное, что нашли меня! Значит и адвокат скоро придет.

Вскоре мне принесли квитанцию за деньги расписаться. Их мне тоже перевели не жидясь, сразу пятнашку.

Это, кстати, очень важно – переводить зекам деньги на ларек. Надо просто придти на почту и сказать, что хочу сделать перевод. Назвать адрес содержание и имя, кому именно они адресованы. Через какое-то время приносят бумажку, расписался за получение. Дальше у нас, например, было так, что раз в месяц приносят прайс-листы. Там можно заказать и лапшу, и каши, и молочку, и фрукты, и мясные продукты, типа колбасы, и канцелярку и предметы гигиены – они-то и есть «мыльно-рыльное».

Встал, чуть-чуть поехал, опять лег читать. Заниматься неохота - какой смысл - я здесь все равно не на долго. Общаться мне тоже не охота, потому что это не соратники, они мои идеи не разделяют, они мне не друзья, что мне с ними по душам разговаривать? Неделю где-то потерпели, потом меня подтягивают:

- Максим, а ты чего ничего не делаешь? Почему ты с нами не общаешься? Почему ты жизнью хаты не живешь?

- Так на фига?! Я выйду через два месяца.

- Так просто ты не выйдешь отсюда. Ты пойми - тебе сидеть еще долго. У тебя сейчас какая статья?

- 282-ая.

- Так на тебя 209-ую повесят, - 209ая - это бандитизм. - Сейчас поймают каких-нибудь скинов молодых которые скажут, что ты у них лидер. И все, у тебя по любому уже банда и организация нескольких убийств. А любой на тебя наговорит, лишь бы самому поменьше получить.

Такое легко может быть. Причем люди вменяемо мне все это объясняют и я понимаю, что положение стремное, что из меня СМИ сделали лидера всех скинхэдов, по телевизору показали, общественность подготовили. В принципе, бери любую банду, проси их дать на меня показания, что они со мной знакомы, что я давал им распоряжения что-то делать и все - я лидер группировки, поехал с десятком убийств. Так и получилось. Буквально через несколько дней меня вызывают опера опять вольные и начинают объяснять, что была такая банда Рыно и Скачевского. Спрашивают, знаю ли я их.

- Нет, не знаю.

- Может быть ты все-таки их знаешь?! Знаешь, сколько на них убийств? Ты понимаешь, что они с Формата все?

- Нет, не знаю.

- Они сейчас показания дают, что ты у них старший.

Тут у меня настроение совсем портится. Думаю, что-то вообще некрасиво получается, - там тридцать убийств шили тогда, - а это вообще неприятно. Единственное, что успокаивало, так это то, что я реально с ними не общался и никого из них не знал.

Мусора ездили ко мне раз, два раз в неделю. Причем приходили все время без адвокатов, - мусора отдельно приходят, адвокаты, Васильев и Савко, отдельно. По делу меня мусора вообще не допрашивали, то есть разговоры все шли о том, откуда в НСО финансирование, не знаю ли я Березу, не получал ли я денег от Березы; не знаю ли я, кто получал деньги от Березы, не хочу ли я работать против либералов, не хочу ли я работать на спецслужбы, не хочу ли я сдавать соратников, не хочу ли я рассказать, где кого кто убил, - всякая хуйня. Это сейчас смешно рассказывать, а тогда это было запугивание, геморрой, допросы по несколько часов, но суть вся сводилась к тому, что не знаешь ли ты вот это и вот это, и не хочешь ли ты об этом рассказать. Я думаю: «Откуда у вас, блядь, мысли, что я могу знать, кому Береза давал деньги?! Откуда у вас мысли, что я могу давать показания на Березу?! Я знать его не знаю». Ладно, с этим отстали. Видимо, наудачу проверяли.

- Давай показания на Миронова.

- Я и его тоже знать не знаю. Какие я могу показания на него давать?!

- Ну, ты напиши, что знаешь, что он деньги у Березовского брал. Вы же по ебалу Пелоткину дали за то, что он не отдал деньги Белковского.

- По ебалу давал не я, и денег я не видел…

- Ну, Пелоткин же пидор, он же показания на тебя даст. Он же уже против тебя, он один из тех, кто тебя закрыть помогал, ты же понимаешь. Он же работает на Березу, он же оранжевый.

Ходили, кошмарили. Причем, то один придет, то другой. Как-то они вообще не были скооперированы между собой. Приходит адвокат, говорит, чтобы я посылал всех на хуй и вообще с ними не разговаривал. Ну, тоже интересная мысль «посылать на хуй мусоров», когда можно попытаться из них что-то выудить и понять, что же они хотят от меня в конечном итоге. Что сделать намерены. Больше всего меня удивляло, что по делу, по выступлению в Билингве, мне ни разу ни одного вопроса не задали. Всем им было похуй даже на то, кто там был из моих соратников, что они там делали, то есть по умолчанию было понятно, что арестовали меня совсем не за это.

Прямо чакрой внимание Системы на себе. Один мужик сидел на 99, сидел несколько лет и потом его, во время суда, переводят на общак. Он зашёл в камеру. Ему там:

- Ну, что? Кто по жизни? От куда приехал?

Он не отвечает никому, поставил баулы на пол и давай креститься.

- Э, ты что?

Ему пофигу, стоит крестится. Покрестился, пошёл умылся и говорит:

- Ну, теперь спрашивайте.

- Что с тобой было-то? Ты где был, что так башню сорвало?

- На 99 сидел… такой топор надо мной ходил…

Только он попал на обычную тюрьму, у него как гора с плеч скатилась – око Саурона отвернулось. Успокоился, всё у него стало нормально в голове.

Задержаться здесь, похоже, надо будет. Стал приучать себя к мысли о том, что домой попаду не так скоро, как рассчитывал. Начал смотреть сериал «Дочки-матери», по СТС с утра такой шел, втянулся. Вся хата, взрослые мужики, смотрит эту сладко-сопливую паражнину. Но если регулярно смотреть эту парашу, то становится интересным, - тема даже интригующая и захватывающая сознание. Когда, кто, с кем погулять сходил… От постоянных гонок в голове просто тупеешь, глупеешь и хочешь на что-то свое внимание отвлечь, потому что в голове дикая смесь жалости к себе и поиска выхода из сложившейся ситуации. Состояние подвешенное, я же реально вижу, что у всех людей статьи такие, что от десяти лет срок начинается. А моя максимум пятеркой заканчивается. У меня единственного в этой тюрьме она такая легкая. Точнее средняя. Кто давно сидит, те уже знают всех в этом заведении. Это ФСБшная ВИП-тюрьма ИЗ99/1, и в ней содержится всего порядка семидесяти человек. И сто шестьдесят человек охраны, администрации. И заключенные, соответственно, ВИП - банкиры, чиновники, олигархи, киллеры… «Фабрика звезд», короче - простые люди здесь не сидят. Я понимаю, что если посадили меня в такую элитную тюрьму с такой смешной статьей, то хотят навесить на меня статью не совсем смешную или целую кучу вообще не смешных. А это неприятно, очень сильно бьет по мозгам, начинаешь гонять, думать: «Что же за фигня?! Что хотят сделать-то?!» Ну, ладно, значит надо втягиваться как-то в жизнь тюремную, чтобы мозги отвлекались. Несколько раз даже сходили в качалку...

В хате был из питерской братвы реальный предприниматель Слава. Очень авторитетный, но при этом веселый и жизнерадостный мужик, ему лет сорок, крепкий, но с пузом, все время «ха-ха и хи-хи». Уже не первоход, со 159 часть 4. Он все время занимался спортом.

- Пойдем в качалку?- спрашивает он.

- Пойдем.- соглашаются все.

Написал заявление на спорт зал, пошли вчетвером. Зал это камера 5 на 6 метров, деревянный пол, две прямые штанги, одна с EZ-грифом, четыре гантели, турник, сломанный велотренажер, стойки для приседа, пара скамей для жима, скамья для пресса, сломанная беговая дорожка и унитаз с умывальником в углу. Зеркал ни одного нет, форточки открываются только сантиметров на пять. Занимаемся, а он меня и спрашивает:

- Макс, а сколько ты жмешь?

- Так-то 175 жал.

- Да, ладно 175?!

- Да, 175.

А я из четырех последних месяцев два пролежал в больнице. Форма физическая у меня ухудшилась, потому что антибиотики кололи, не занимался, жрал всякую дрянь. И похудел со 120 до 110 и в то же время жира набрал, то есть состояние отвратительное внешне.

- Да, ты не мог столько жать!

- Жал на раз!!!

- Не может быть!

- Сто процентов!

- А сейчас сколько пожмешь?

- Сто тридцать, наверное, пожму.

- Да, ты не можешь 130 пожать в принципе!

- Могу!

А это уже конец тренировки, я уже и руки загрузил и грудь загрузил. Повесили сто тридцать, я не выжал. По сути, не выжал килограмм, может быть, пять. Но не выжал.

- Ааа! Я же говорил!

И в течение месяца это постоянно: «Ну, что когда сто тридцать пожмешь?!» А в зал нас больше не водили, то есть один раз сходили и все. И я никак не могу доказать, что сто тридцать-то я легко и сейчас выжму. Смех смехом, а состояние такое, думаю: «Да, он меня подъебывает. Он ищет повод, хочет меня за пиздобола выставить». Потом-то я понял, что он прикалывается, ищет развлечения и себе и меня растормошить хочет, потому что в тюрьме-то невесело, мысли тяжелые, он видит, что мне хреново. А я чувствую, что меня хотят подвести, что сто тридцать не выжал. Я в зал хочу, а не водят. Потом не охота стало и заниматься. В камере можно было это делать бутылочками с водой, баулами, материалами дела, отжиматься приседать. Но мне не охота. «Да, ладно! На фиг надо! Скоро выйду… Может быть».

От нечего делать через неделю после приезда в тюрьму начал вести дневник, потому что еще на воле привык вести и «Формат» и Живой журнал, чего-то отписывать постоянно. Когда приходил адвокат, я диктовал ему свои записи. Никакие бумаги выносить нельзя, клочка бумаги адвокату не передать – постоянно ведется видеонаблюдение и прослушка - можно только продиктовать ему на ухо, а он это запишет. Дальше все публиковалось в живых журналах. Сперва у меня была куча незаконченных дел на воле, мне казалось, что надо сделать одно, другое… отдать распоряжение, что бы сайт открыли, что бы форум подвесили, что бы того обосрали, что бы этого избили, что бы ролик смонтировали, статью выложили, что бы в топ ее обязательно вывели, то есть жизнью еще жил вольной. Неделя, две, три, месяц, потом понимаю, что связь постепенно обрывается. Когда адвокат приходит раз в неделю, то уже особо не займешься злободневной пропагандой. Руку с новостного пульса убрал… Стал писать уже больше для себя какие-то заметки, более вдумчивые, не просто сиюминутная пропаганда, а мысли стали более глобальные и философские. Записывал-записывал, потом адвокату передавал для публикации. Потом постепенно и это стало сходить на нет, адвокат стал ходить реже, потому что никаких процессуальных действий не велось. А мусора хоть и приходили, чтобы общаться со мной, делали это специально без адвоката. Еще были глупые предложения, вроде того: «Давай, ты извинишься перед либералами, скажешь, что ты попутал немножко. Что идея уже в прошлом осталась, что повзрослел, отошел. Просто дашь заднюю, отречешься от идеи на камеру. И все нормально у тебя будет, уйдешь сразу домой и получишь условный срок». А суть этого в том, что каково было бы людям, которые мне верили, шли за мной, смотрели мои ролики, увидеть эту запись? Где я говорю: «На хуй это все! Я отрекаюсь, я ничего больше не хочу, либералы нормальные парни. Извините меня, пожалуйста, все. Я поехал домой». Это был бы удар по всему, что я делал. И по моим соратникам. Предложения такие были постоянно, и на суде предлагали извиниться, дать заднюю и получить условно. Не знаю, может быть, меня бы и отпустили, потому что я стал бы вообще не интересен. Меня даже было бы лучше отпустить, я бы потом оправдывался, что на меня надавили, и я на камеру отрекся, это не по-настоящему все, это хитрый ход, чтоб из лап ЗОГа вырваться… Но это было бы несмываемое пятно и я не мог просто этого сделать. В принципе, чтобы выйти или получить поменьше срок, люди идут и на дачу ложных показаний и ничего в этом такого зазорного нет, если при этом никто не страдает. Я и на первом и на втором суде давал ложные показания. Я же обвиняемый, я имею право врать. Я врал, что я никого не знаю. Ясен хрен, что я знал и тех людей, которые были в Билингве и на « Ку-клус-клане». Врать суду — святое дело, врать милиции — святое дело. А публично отрекаться от идеи — это плохо, это антипропаганда, сдавать соратников еще в сто раз хуже. Я решил, что лучше отсидеть.

Еще по ночам я периодически беседовал с Рикусом. Виталик Рикус сидел за бандитизм, за похищение ребенка, вымогательство, - куча статей. Он очень любил рассказывать:

- Как же ты призывал людей убивать?! Это же тоже люди. Как ты можешь судить?!

Мне было интересно оттачивать свои агитаторские навыки на человеке, бесконечно далеком от Идеи. В тюрьму попал - надо же с людьми общаться. Вот и разговаривали с ним. Честно говоря, я тогда не знал, что он сидит за похищение ребенка. Это придает особую пикантность, что человек, который занимался такими благородными делами, как киднеппинг и разбой, рассказывает, что все люди равны и нельзя человека судить по его отношению к национальности, вероисповеданию и происхождению. Он был похож на тролля из Гарри Поттера. Который Гермиону поймал в туалете. С толстым пузом, узкими плечами и большим лбом, маленькой головой. Смешной такой тролль, но здоровый, похож на карикатурного бандита. Он по ночам писал письма своей жене.

Открывал библию и списывал оттуда. По десять, по пятнадцать страниц: «Да убоится жена мужа своего. Да возлюби ближнего своего». Писал целые трактаты. Жена у него очень религиозная, она даже отвечала ему такими же цитатами их библии на пять страниц. Самый прикол был, когда мы узнали, что жена Рикуса забеременела и скоро родит.

- Как это так-то?! Ты сидишь уже полтора года, а она у тебя родит скоро.

- Ну, она мне не изменяет. Жена у меня верная. А без ребенка жить – грех! Она пошла в банк спермы, взяла там материал, сделала искусственное оплодотворение, родит ребенка и у нас будет счастливая семья, когда я выйду лет через пятнадцать...

Ну, да. Какой доверчивый большой мальчик, в сказки верит.

В середине августа повели меня на кассационную жалобу по поводу меры пресечения. С 99 привели меня на 77, где были оборудованы помещения для дистанционного участия в судебных заседаниях. 99 — это федеральная тюрьма, блок, отдельное здание на территории «Матросской Тишины».

Адвокатша-то все на «Матроску» ходила, меня пыталась найти. «Здесь такой не содержится!» Следак ей вообще сказал, что меня убили при попытке к бегству. У нее паника началась:

- Как!? Убили моего подзащитного!?

- Да, убили.

- Я же ему мясо носила не так давно. Как так убили?! Не может быть!

Они просто не сказали, куда меня спрятали. Вроде на «Матроске», на «Матроску» приходит, - нет такого. Никто же не сказал, что именно на 99.

Так вот, повели меня на касатку. Привели на 77/1. Там клетки с телевизорами, а напротив видеокамера стоит. Я захожу сел, идет трансляция судебного заседания. Три адвоката, Сергей Беликов, Александр Васильев и Елена Савко. Зала и тех, кто пришел меня поддержать, на мониторе не видно. Прокурор требует оставить меру пресечения без изменений, адвокаты по очереди зачитывают свои речи, почему именно меня стоит отпустить. Я и замечательный человек, и творческая личность, впервые задержан и привлечен к ответственности, работу имел в Москве, и жилье имел, и положительно характеризуюсь по месту работы. Если буду сидеть с уголовниками - нахватаюсь блатных привычек и тюремных понятий, то есть испортиться моя внутренняя сущность. Моя вина не доказана, преступление средней тяжести, - так красиво все рассказали. Что нельзя не отпустить, такой невиновный человек, что меня необходимо освободить прямо сейчас. И извиниться передо мной при этом. На коленях. Ну, очень красноречиво и аргументировано выступили.

Судья говорит: «Ваша позиция суду ясна. Меру пресечения оставить без изменения».

Все. Звук отключается. Меня увели в камеру. Слава говорит:

- Все, Макс, ты здесь остаешься. Система сбоев не дает.

Я понимаю, что Слава не шутил, что это правда не шутки.

Только у меня настроение поднялось, как меня заказывают полностью с вещами. Значит, куда-то переводят.

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.