Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Статьи из польских журналов о Кавказской войне 3 страница





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Дальше находился Закан-юрт, где наибом служил Гиеха. У него я должен был зарегистрироваться...

Под вечер прошли долину Большой Чечни в направлении Умахан-юрта. Пришли в аул Ценикотар. У моего приятеля было много народу. Здесь я узнал, что в лесу убиты два солдата-бондаря. Следовало их похоронить. Я участвовал в этом деле.

____________________________________------- ПОЛЯКИ В ДАГЕСТАНЕ

На следующее утро вдоль Качкалинского хребта по-над речкой Мичик двинулся дальше. Вечером прошел долину Герменчик... до мичинских аулов, где в Большом Ордели я получил ночлег. Выбрал себе хозяина, под покровительством которого должен был жить. В Ордели я в свое время попал в плен. Теперь я был похож на горца, меня не могли отличить от сородичей. Вскоре своим поведением заслужил уважение жителей. Мои рассказы о европейских обычаях вызывали интерес. Да и молодежь удивлялась. Задавали вопросы и женщины, и девушки.

Осенью я бывал на их играх. Никто мне неприличное не говорил. Мой хозяин был молод, один из барсов - джигитов. И я его выбрал, т.к. он был популярен. Младшего брата звали Дударка, 18-летнюю сестру - Зельбике, а 12-летнюю - Эльбике. Меня приняли как брата. Девушек называл сестрами. Здесь и нашел меня Мустафа, брат Эзенды, и хорошо отзывался им обо мне. Я посетил с ним Османа, в Османюрте над рекою Гумен. Старик обнял меня и заплакал. Мы помолчали, вспоминая Эзенду. Осман расспрашивал о житье-бытье и о дальнейших моих намерениях, приглашал в гости.

У его дяди Тарама находились пленные офицеры. Я пошел к Та-раму. Он показал мне офицера генштаба Клингера, находившегося в кандалах.

Тарам предложил, чтобы я поговорил с офицером, та как тот в последнее время молчал. Я узнал, что Клингер ослаб и, что со здоровьем у него плохо. Сказал об этом Тараму. Не успел я покинуть аул, тот уже послал в Грозный условия выкупа и сам перепроводил пленного. Сегодня Клингер полковник, командует стрелками, здоров, а от аула, где жил Тарам, и следа не осталось.

Я думал о побеге, разговаривал с живущими свободно людьми, совершавшими налеты за Терек, под Кизляр с целью грабежа. Они переплывали на бурдюках, прятались в камышах, а ночью похищали лошадей, скот, людей. Захватывали на дорогах почту. Если нападавших обнаруживали, они бросали добычу, а сами хоронились в камышах.

Рано или поздно их ждет виселица, но они были бесшабашны. Их-то я и решил использовать в своих целях. Сблизился. Прикинулся, будто приходится голодать.

Как-то с пленными солдатами пошел за аул. Там предупредил их, что за ними следят люди наиба. Единственное их спасение - это вернуться к своим, к русским.

У меня имелся приказ князя Воронцова, где говорилось, что тех, кто возвращается из плена к своим, не накажут. Я показал им бумагу.

Булач ГАДЖИЕВ ---------_---------------------_--------------------_-----------------

Солдаты задумались, а затем решили бежать. Мы скрылись в лесах. Шли осторожно, с оглядкой. Дошли до первого редута крепости Курин-ской. Вызвали часовых. Все уладили. До крепости дошли к рассвету.

Мне казалось, что я попал на кладбище: серые лица. Меня зачислили в Кабардинский полк рядовым. В 1854 году счастье улыбнулось мне: сделался адъютантом командира 1-го батальона. Товарищи меня любили.

... Участвовал в походах. За Орусмартаном меня ранили в голову. Наградили крестом святого Георгия. Я все время думал о возвращении на родину.

В 1855 году многие аулы были уничтожены. Меня снова ранили в руку. Я стал офицером...

В 1858 году вернулся на родину. Каково было мое состояние, может понять тот, кто 10 лет был на чужбине, кто смотрел смерти в глаза, кто тосковал по родине. В конце концов, я должен лечь в ту землю, на которой ползал младенцем.

Беловеская горка

Холм с непривычным для дагестанского уха названием "Беловеская горка- растянулся на несколько километров западнее Буйнакска, поднявшись над городом не менее чем на 200 метров.

Горка дорога нам по многим причинам. Лет 40 назад на ее скалах, это, когда идешь в сторону озера, будет с правой руки, я обнаружил около ста рисунков, изображавших, начиная от разнообразных животных и сцен охоты и кончая примитивными рисунками дагестанской арбы.

На горке для существования человека имелись определенные условия: разнообразный животный мир, великолепные леса, изобилие воды и более мягкий климат, чем сейчас.

Во времена Кавказской войны, как и на скале ••Кавалер-Батарея», на Беловеской горке имелся наблюдательный пункт, чтобы с этой стороны мюриды Шамиля не могли бы нанести внезапный удар по укреплению Темир-Хан-Шура.

Не меньшее значение для противоборствующих сторон играла горка и в годы гражданской войны. Установи на ней батарею пушек, и город вынужден был бы покориться такой силе. Именно так случилось в конце марта 1920 года.

... На юге Темир-Хан-Шуры и на Беловеской горке тайно скопились

краснопартизанские отряды. Хотя в городе распространялись тревожные слухи, однако, открытой паники среди деникинцев не проявлялось.

Мало того, на тумбах по Аргутинской улице пестрели объявления, извещающие, что «Сегодня для широкой публики в зале женской гимназии будет прочитана лекция -О положении в России".

И на самом деле, вечером 27 марта офицеры и местная знать собрались, куда их зазывали организаторы лекции. В середине беседы какой-то полковник по одному стал окликать офицеров. К ним ••присоединились" и гражданские лица со своими дамами.

Панику вызвал слух о каком-то ультиматуме большевиков. В ту же ночь деникинцы отступили в направлении Порт-Петровска. А утром 28 марта 1920 года повстанческие отряды со стороны Атлан-озеня и Бело-веской горки спустились в Темир-Хан-Шуру и праздновали установление Советской власти.

В 1919-1920 годах, в связи с гражданской войной, когда одна власть сменялась другой, началась беспорядочная рубка леса и на Беловеской горке. Прекрасная зона отдыха и своеобразные -легкие» Темир-Хан-Шуры исчезли с лица земли. Вместо густо росших деревьев остались одни пни. Был истреблен и животный мир. С тех пор, по истечении 80 лет тоненькие стволы дубняка никак не могут разрастись.

Высох и родник, который протекал у подножья скалы Таш-Кутан, отмеченной, как я писал выше, рисунками древних охотников.

Через короткое время после нападении Германии на Советский союз, на Беловеской горке появился наблюдательный пункт, а точнее сказать — маленькая комната, сколоченная из досок и фанерных листов. Одна табуретка и полевой телефон «украшали ее внутренность».

Об этом знаю не понаслышке. Раз в неделю, по приказу штаба МПВО города, я с группой старших ребят 5-й школы дежурил на макушке Беловеской горки: следили за небом. Ночью часть учащихся несла вахту, другая отдыхала в домике. Обо всем подозрительном мы сообщали по телефону в штаб.

После Великой Отечественной войны прямо на глазах город стал разрастаться за счет переселенцев, спустившихся с гор.

Особенно быстро застраивался восточный склон Беловеской горки. Появились улицы, которые почему-то стали называть именами классиков русской литературы: Толстого, Тургенева, Достоевского, Чехова, Островского.

Не могу сказать, что дома, возникшие на этих улицах, украсили наш город. Вид на горку был размазан. Приходилось со всем этим мириться,

Темир-Хан-Шура (XIX в.)

 

так как горцы, не выдержав тягот войны, бежали в город и строились, не придерживаясь никаких правил архитектуры и домостроения. Если жители города отнеслись к беженцам с пониманием, то природа жестоко отомстила. В ночь на 25 января 1990 года под оползнем оказались десятки людей, домов, а всего пострадало более сотни строений. Столько же в аварийном состоянии находятся по сей день. Всеми правдами и неправдами жители не покидают дома, хотя угроза того, что произошло в январе 1990 года, не снята с повестки дня и сегодня.

Ныне на Беловеской горке установлен телетранслятор, который устойчиво принимает из Махачкалы три программы по 1-му, 2-му, и 7-му каналам.

Еще задолго до написания данной работы я интересовался почему холм, нависший над городом носит имя некоего Беловеского.

Однако вплотную этим вопросом занялся только в конце 70-х годов.

Первым делом я отправился в семью Беломазовых, коренных темир-ханшуринцев. Мария Беломазова еще до революции окончила женскую гимназию, знала много историй, связанных с нашим городом. Дочь ее, Галина, училась со мной в школе №1. Начитанная, любознательная Галина также могла быть мне полезной.

Итак, я постучался в квартиру Беломазовых. Мать и дочь оказались дома. Объявив, по какому поводу беспокою их, раскрыл блокнот, и вот что узнал от этих двух женщин:

-Адам Беловеский имел роскошный сад. В нем, отражая синь неба, или бегущие по нему облака покоился большой пруд, в котором водилось множество черепах. Они выползали греться на сушу, но при появлении людей поспешно уходили в воду.

Беловеским принадлежали два дома. Тот, что выше, представлял собой постройку дачного типа, с большой верандой.

Рядом находилась красивая беседка, увитая хмелем. Сад Беловеских с верхнего дома тянулся до нынешней ул. Красной, где стоял второй дом из кирпича.

Сад от улицы, ведущей на макушку горки, был отгорожен колючей проволокой. За нею пролегала канава, которая почему-то всегда бывала влажная, хотя по ней только в дождь урчала вода.

Детвора там собирала ежевику. Беловеские разводили яблони, груши, черешню, персики. Урожаи бывали высокие, иначе чем объяснить, что в этом же саду действовал небольшой консервный завод. На банках пестрели очень красивые этикетки с печатью императорского двора. Свою продукцию - компоты и варенья Беловеские поставляли царскому семейству.

В общем - все это располагало к покою, отдохновению, миру...»

Затем я встретился и с сестрами Лебедевыми. Младшая из сестер вспоминала: -Мой отец, как вы знаете, работал на почте. Беловеским поступало много корреспонденции. Из уважения к Адаму Григорьевичу родитель пешочком отправлялся на их ферму. Это к вечеру. Отца

Темирханшуринская женская гимназия

Мария Беломазова -мой информатор

 

обычно сопровождала я. Мы заставали жену Беловеского Марию Иосифовну за доением коровы. Не было случая, чтобы добрая женщина не угостила бы меня парным молоком.

Писали Беловеским из самых разных уголков мира, в том числе из Франции. Мы с сестрою рассматривали журнал, в котором была помещена фотография, изображавшая свадебный процесс внука Беловеских с дочерью Шаляпина, всех нас поражали ее босоножки — невиданная обувь в наших краях.

Длинный массивный стол на веранде постоянно бывал накрытым для гостей.

К супруге Адама Григорьевича, Марии приходили пожилые темирханшуринки.

Иосифовне, и ее двум сестрам Они вели светский разговор.

У Беловеских было три дочери. Одна, Людмила, умерла еще до революции. Другая, Евгения, в Петрограде вышла замуж за датчанина - инженера-химика. В 1938 году до Буйнакска докатился слух, что эта чета проживает во Франции. Мария Иосифовна получала письма от своей дочери. Та звала свою мать во Францию, но в ту пору выехать из СССР за границу было так же возможно, как попасть ей, скажем, на Северный полюс. Невзирая на это, Мария Иосифовна стала хлопотать о выезде, однако этому помешало следующее обстоятельство.

 

Беловеская горка

Адам Григорьевич Беловеский Анна Адамовна Беловеская

 

Третью дочь Беловеских, приемную, звали Анной. Так как ей заграничную визу не давали, Мария Иосифовна вынуждена была отказаться от поездки во Францию.

Анна до 8-го класса занималась в Буйнакской СШ №1 им. В.И. Ленина, затем переехала в Москву, куда она вызвала маму... Там и умерла Мария Иосифовна. А приемная дочь, может, жива, а может, нет...". Вот так, по крупинке я стал собирать сведения о хозяевах горы.

Я знал, что ни Адама Григорьевича, ни его супруги, ни других родственников в живых не было. Все надежды теперь я возлагал на третью дочь Беловеских - Нюсю (Анну). Что ее в Буйнакске не было - знали мои знакомые. Дорогу, как известно, осилит идущий. Я стал обращаться к старожилам, коренным темирханшуринцам. Мало кто мог помочь мне. Многие разводили руками.

Много воды утекло с тех пор, пока я узнал, что ближайшая подруга Анны живет в Белоруссии.

К моему удивлению, последняя оказалась моей бывшей одноклассницей - Ираидой Носковой-Литвиновой. Срочно отправляю письмо в г. Жидино. Мое нетерпение трудно представить. Первые строки от Ираиды о Буйнакске, школьной жизни. Так мол и так, а дальше: -.. .Много было в

Мария Иосифовна с дочерью Анной

 

их имении сирени и разных цветов. Кроме фруктовых деревьев, имелись орешники. Этим делом занимался сам Беловеский. Ему помогал аварец по имени Магома. Дом Беловеских всегда посещался народом. Гостей принимали с распростертыми объятиями. Надо знать изумительный климат Темир-Хан-Шуры. Сюда летом на отдых приезжали богачи из Баку, Грозного, Красноводска, Москвы, Петербурга и других городов. Все они квартировались на даче Беловеского».

«Не помню точно, - сообщала мне далее Ирина Носкова-Литвинова, — то ли в 1934, то ли в 1935 году сестер Беловеских выселили из сада, а дома отобрали.

В нижнем из них организовали инкубаторную станцию, которая почему-то вскоре сгорела, голые стены начали разваливаться. Палисадник выломали, цветы вытоптали, а сад был запущен, зарос крапивой, пруд высох. Сестры Беловеские скитались по частным квартирам. Чтобы не умереть с голоду, нянчили чужих детей, ухаживали за больными, помогали прибрать по дому. Что можно было заработать таким способом? Однако, и в таком положении сестры делились чем могли с теми, кто был беднее их. В частности, когда приболела моя мама, они как ангелы-хранители оказались у ее постели. Особенно отличалась Мария Иосифовна. Умерла она в войну, в подмосковном городе Жуковском, где жила ее приемная дочь Нюся.

После войны Анна приезжала в Буйнакск, много раз со мною поднималась на горку.

В последний раз родной город она посетила в 1962 году. Никак не узнавала место, где был их верхний дом и сад. Все было застроено новыми хозяевами.

С Нюсей мы дружим по сей день и ездим друг к другу. Она уже на пенсии. У нее сохранились фотографии матери, близких. Она хороший человек, отзовется на твою просьбу...-

Ирина завершила письмо адресом Анны Адамовны. Я немедленно отправил письмо в Жуковское. От ее ответа теперь зависело, насколько обогатится материал о семье Беловеских. Недолго мне пришлось ждать письма из Подмосковья. Анна Адамовна обещала помочь во всех моих исканиях, однако, считала, что лучше всего будет, если я сам приеду к ней.

Лучшего совета мне не надо было. Едва дождавшись летних каникул, мы с супругой уехали в Жуковское.

Быстро находим дом Анны Адамовны. Она догадывается, кто мы, откуда и зачем приехали. Беловеская оказалась моложавой симпатичной, хорошо сложеной для своих лет женщиной. Былая красота еще не сошла с ее лица.

Анна Адамовна сразу доверилась нам, из сарая притащила ветхий чемодан больших размеров, битком набитый письмами. Принесла она и уйму пожелтевших от времени фотографий. Я даже немного опешил. Началось знакомство. Письма непосредственного отношения к моим поискам не имели. Отобрав несколько конвертов, привлекших мое внимание, другие отложил в сторону. Больше всего меня занимали фотографии. Я стал их сортировать. Те, что были связаны с семьей Беловеских, откладывал в отдельную стопку.

- Для чего вы это делаете? - спросила Анна Адамовна.

- Если позволите, — отвечал я хозяйке дома, — пересниму их.

- Нет в этом надобности, - произнесла она.

У меня екнуло сердце. Я перестал перебирать фотографии и уставился на свои руки, будто они сделали что-то недозволенное.

- Хотел бы, - робко выдохнул я, — сделать с них копии.

- Зачем столько мороки, совсем заберите! Я не поверил своим ушам.

- Да-да, - подтвердила Анна Адамовна, - это и это Вы можете забрать. Эти обязательно берите.

И я брал, но далеко не все, что предлагала добрая женщина, только

десятую часть. Меня удивляло, с какой легкостью она расставалась с реликвиями семьи Беловеских, некогда вывезенных из Дагестана. Все, что мне приглянулось, Днна Ддамовна передавала мне из рук в руки.

Она, видимо, махнула на все рукой. Болеть как будто не болела. Правда, муж был далеко нездоров, как дитя, за которым нужен постоянный уход.

Единственное, мне показалось, что она, видно, от всего устала, поэтому так легко расставалась с содержимым старого чемодана.

- А что я с ними буду делать? - спросила женщина. - Может, Вам в чем-то действительно помогут.

Пронумеровавучилась понравившиеся мне фотографии, я попросил Анну Адамовну каждую из них прокомментировать.

Под № 1 у меня значилась фотография Адама Григорьевича бело-веского. По рассказу Анны Адамовны Беловеской получалось, что он в Темир-Хан-Шуре оказался по приглашению какого-то князя. Прибыл он из Польши, сделался управляющим у князя. Освоившись с новой должностью, Адам Григорьевич на склоне горки купил землю и разбил на ней сад, вырыл пруд, запустив туда рыб. В верхней и нижней части сада построил два дома.

«В верхнем доме было 13 комнат. Дом был покрашен в белый цвет. Окна зарешечены — зимою, бывало, к дому подходили волки. Однажды,

- вспоминала Анна Адамовна, - я насчитала стаю из семи волков во главе с вожаком. Страшно выли. Я спряталась под кроватью.

Сад - уникальное детище Адама Григорьевича. Гости удивлялись, когда видели на одном, скажем, дереве фрукты двух-трех сортов. Деревья он привозил из-за границы. У нас росли редкие сорта груш и яблок. Груши имели красную мякоть. Зимние сорта яблок весили до 700 граммов. Около пруда скопились желтые с пупырышками ароматные яблоки. Таяли во рту. 40 абрикосовых деревьев выгнулись от верхнего дома вниз

- после ветра вся земля бывала усыпана краснобокими и ярко-желтыми плодами. Тополи-гиганты, в два обхвата, кронами ушли в самое небо, а под ними журчит ручей с чистой водой. К стволам тополей мы приспособили перекладины, нечто вроде турника и качелей. Адам Григорьевич поддерживал связь с Мичуриным, ездил к нему обмениваться опытом. Думаю, ученому из Козлова было чему поучиться у темирханшуринца. Уверена, что такого сада, как у нас, более в Дагестане в ту лору не было. Черешня, вишня, айва, слива, тут - орешники, алыча, курага, малина, смородина, крыжовник, барбарис...

А цветы! Сирень! Обыкновенная, персидская, махровая, красная, бордовая. Акация — белая и розовая. Осенью опавшие листья мне по пояс.

 

Мы, дети, барахтались в них, или во время игр в прятки, могли так зарыться, что и не обнаружишь. Потом мы жгли костры.

Осенью нанимали нескольких человек. А обычно за садом ухаживал Адам Григорьевич и наш работник Магома. Они делали обрезку деревьев, поливали. На всех деревьях имелись бирки с данными. Лишние фрукты раздавали или продавали. В последние годы часть сада отдавали в аренду, одному персиянину, а затем, когда уехал на родину, человеку по имени Палкуччи. Таким мне на всю жизнь запечатлелся наш сад.

Адама Григорьевича я смутно помню. Крупный, рослый, атлетическая фигура. В последнее время, это уже при Советской власти, работал бухгалтером в одной организации. Выяснилось, что в этом учреждении будто пропали деньги. Подозрение пало на него. Заключили под стражу. Он страшно переживал, сразу сдал. Заболел грудной жабой, и от нее умер в 1924 году. Хорошо помню: много пришло народу. Похоронили рядом с Людмилой на русском кладбище. Два железных креста без обозначений. Рядом была покойницкая из красного кирпича. Ступени вели вниз...

Особым миром для нас, детворы являлся чердак нашего дома. Таинственный, загадочный. Там гнездовались осы, висели пауки-крестовики. На чердаке сушились фрукты. Аромат умопомрачительный. Часть пространства была заставлена старой мебелью, посудой, разной утварью. В общем, что в данный момент мешало, относили на чердак. Для нас главное состояло в том, что мы копались в книгах, географических картах, в подшивках журнала "Нива-. Я только теперь представляю, какие ценности мы держали на чердаке!

Народ у нас бывал с утра до вечера: семьи генерала Лазарева, Ма-гомы, Лебедева, генерала Макухо, наши родственники, приезжавшие с Польши.

Я запомнила жену покойного генерала П.И. Мищенко, с которым Адам Григорьевич имел тесные отношения. Я училась у нее читать, писать, игре на фортепиано. Генеральша прекрасно владела инструментом. Мы бывали у нее. В саду у них росли карликовые деревья, фруктовые деревья, цветы, бил фонтан.

Сад Мищенко незаметно переходил в лес. Был у них и медведь, которого держали на цепи. Он постоянно рычал. Рядом с садом Мищенко таинственно шумел городской водоотстойник.

После генеральши меня отдали учиться двум языкам — французскому и немецкому - у одной старушки, жившей на Гунибском шоссе. Я заболела, поэтому занятия отменили. А жаль!

Письмо из Ливерпуля (1985 г.)

 

Мама увидела во сне Милочку. Та говорит ей: "Сведи Анну к доктору Миронову, и он вылечит ее-. Так и случилось.

К Пасхе мы готовились еще задолго, за три месяца. Чистили орех, полмешка изюма, пекли огромные куличи. Красили 300 яиц. В тарелках за 15 дней выращивали овес. Туда клали крашеные яйца, окорока, булки.

Готовили блюда из индюков, кур, гусей. Пироги, варенья, пряники, пирожные сами готовили, так же, как и сливочное и молочное мороженое.

На арбах и фургонах мы ездили в горы на пикники. Ездили с ночевкой на несколько дней. Брали с собою ковры, постель, питание, закуски. С нами путешествовали семьи генерала Лазарева, Козловские, дядя Женя. Он играл на гитаре, а дядя Федя на мандолине.

Пели романсы. Дядя Федя брал с собою жену и дочь. 8се трое - красивые создания. Костры жгли. Помню: внизу блестит река, рядом лес, а за ним поднимаются горы, в углублении которых искрится еще не растаявший снег. Никто нам не мешал.

С нами всегда был и аварец Магома. Если пикники бывали осенью, то мы с ним углублялись в лес, чтобы набрать мешками дикие груши, а в ведра кизил, боярышник, терн.

Да и в саду у нас мы не скучали. По вечерам лягушки давали концерты, квакали. Я бегала к пруду, а там большие черепахи сползают в воду, пузыри пускают. Сколько удовольствий детворе доставляли наши собаки: Шарик, Барбос, Долька и Абрек. Мы привыкли к их лаю, и не обращали внимания на это. Разве забудешь катание на санках! Весь город собирался на Беловескую горку для этого. У нас были самые модные сани с рулевым управлением, Скользили здорово, до самой черты города. Наверх сани тащили наши собаки. Люди удивлялись этому зрелищу.

Читать научилась еще до школы. Увлекалась русской классикой. Учила стихи на память. У нас имелся альбом с тисненными портретами Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Толстого...

Меня окружали цветы, музыка и очень добрые люди. Мария Иосифовна на сон грядущий удивительно рассказывала сказки. И никогда не повторялась. Я была очень впечатлительной девочкой. Наверное, поэтому снилось то, что рассказывала мама.

Впервые я влюбилась в первом классе. В белого мальчика — Юрку Анисимова. Он сидел с Алей Литус. И я из-за этого страшно ревновала. В третьем классе мне страшно нравился Сергей Козловский. В Баку за мной ухаживал грек Гаврилов или Гавриди. Сейчас не помню, как правильно. Не надо думать, что в действительности я била баклуши. Ничего подобного. Невзирая на то, что дети Беловеских ни в чем не нуждались, мы на ферме получали трудовое воспитание. Убирали громадный дом, мыли посуду, чистили кастрюли, огород находился на нашем попечении, а осенью собирали урожай. Мы строили шалаш и продавали фрукты и овощи дачникам. На врученные деньги покупали сладости, устраивали чай, пели, танцевали. Бывали в церкви и в Андреевском военном соборе. Молились.

 

Генерал Павел Иванович Мищенко (в середине)

 

Этот сказочный мир окружал меня до 1928 года. Затем пошло-поехало. У нас отобрали все, приказав за 24 часа убраться восвояси.

А ведь за дом в 20-е годы давали 13 тыс. рублей! Мария Иосифовна решила для меня сохранить сад и дома. Ни она, ни я не знали, чем все наши желания обернутся.

Мы поселились у двух старушек Рябчевских, затем у одного учителя. Однажды пришли трое мужчин, заявивших, что произведут обыск. Мы догадались, что они грабители, и вызвали милицию. Воры повалили наш шкаф с посудой и через окно удрали на улицу. Кого-то из них поймали. Один в нашем саду повесился.

Говорят, что раскаивался, узнав, на чью семью покушался! У нас после этого погрома почти ничего не сохранилось из посуды.

Из Буйнакска я уехала в 1938 году в Баку. Затем очутилась в Жуковском, где живу до сих пор. Работала конструктором самолетов — 30 лет. Сейчас на пенсии. Музыка осталась в мечтах, хотя имею рояль. Не до этого было. В войну приходилось думать о хлебе насущном, доставать дрова, ухаживать за мамой. Ездила в деревню, обменивала тряпки, белье, привезенное с Беловеской горки на муку. Спасибо, летчики помогали. А мне было в ту пору 20 лет. Мама умерла в войну — в октябре 1944 года».

На следующем портрете изображена была дочь Адама Григорьевича и Марии Иосифовны Евгения. Она окончила темирханшуринскую женскую гимназию. Блестяще играла на пианино. Евгения Адамовна в совершенстве владела, кроме русского, английским, французским, немецким, итальянским и польским языками. Мужем этой образованнейшей женщины оказался не менее достойный человек - датчанин Даниил Гарднер. Инженер-химик, он вошел в историю, как изобретатель защитного цвета - хаки.

Чета Гарднер жила в Финляндии. После революции так и осталась за границей.

Во время второй мировой войны Гарднеры со своими дочерьми Евгенией и Ириной выехали в США. Устроились в Нью-Йорке на Бродвее, на 22 этаже Пятой авеню. С ними из Европы прибыла супруга Ф.И. Шаляпина.

Евгения Даниловна сообщала в Буйнакск, что жена великого певца живет этажами выше, значит - и дороже. Еще писала, что в Нью-Йорке масса русских, чувствуют они себя как дома.

Раза два из Америки Мария Иосифовна получала посылки от внучки Евгении. И еще одна посылка пришла во время войны в Жуковский.

По поводу Евгении Анна Адамовна сказала мне так: «Находилась все время за границей, развлекалась, легко жила. Где сейчас, не знаю. Если жива, ей не менее 100 лет. Если у Гарднеров дочь носила имя матери, то сын был назван именем отца - Даниила. Он как эстафету перенял профессию родителя - стал инженером-химиком. Работал во Франции. Когда немцы начали оккупацию этой страны, переехал в Англию. Его женою была любимая дочь Ф.И. Шаляпина Марфа. Свадьбу закатили пышную. Впереди процессии шагала мать Даниила под руку с Федором Ивановичем Шаляпиным.

Даниил и Марфа очень любили друг друга. Как началась война связь с ними прекратилась, что и как с ними Анна Адамовна также не знала...-

В этом месте, не вдаваясь в подробности, замечу, что после долгих поисков мне удалось связаться и с Марфой Федоровной Шаляпиной. Она живет в Англии и охотно откликнулась на мои письма. Фотографий, которые мне подарила Анна Адамовна, и историй, связанных с ними,

Евгения и Даниил Гарднеры

 

хватило бы на отдельную повесть. Я этого здесь не стану делать, а позволю поговорить еще о двух личностях, имеющих непосредственное отношение к самой Беловес-кой' горке.

Об аварце Магоме, которого приютил Адам Григорьевич, так рассказывала Анна Адамовна: «Магома жил у нас, считался членом семьи. Его обязанностями были: обрезка, опрыскивание, побелка деревьев. Дед выделил ему дом из 2-х комнат. Я часто бывала у него. Добрейшей души человек. Русский язык коверкал, чем доставлял нам, детям удовольствие. Марию Иосифовну называл - «Хозяйка», меня - «Нуса». Когда я шла в церковь, он меня сопровождал. Кроме ухаживания за садом, он пилил, колол дрова, следил за нашими двумя коровами, ослом и лошадью.

У его сына, Закава, жена была русская - Нионола Сергеевна, худенькое, маленькое, кроткое существо. Всех обстирывала. Магома ее любил. А вот Закав, как нальется, начинал бить ее. Нионола хватала маленького сына Халида и прибегала к нам за помощью..."

Магома со своей семьей оставался у хозяев в дни радости и в самые трудные дни. Когда Беловеских выселили в 24 часа, что стало с Магомой и куда он делся, этого мне Анна Адамовна также не могла сказать.

Наконец, из тех, кто привлек внимание, мне остается досказать о старшей дочери Адама Григорьевича и Марии Иосифовны — Людмиле Бе-ловеской. О ней Анна Адамовна мало что могла вспомнить. Дело в том, что Людмила, как мне рассказывали мать и дочь Беломазовы, умерла еще до революции. И я бы о ней ничего не знал, если бы не дневник Людмилы. Он каким-то образом попал моей однокласснице Галине Беломазовой-

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.