Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Особенности уральской бани





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Пилим, делим, все, что есть, тащим все, что можем.

Но никто не хочет сесть, каждый осторожен.

Крыша крышу топчет в грязь, крытая ломает.

Ну а бизнес теневой все же процветает.

Mr. Credo, «Нувориш»

 

Комплекс «Русские бани» на Сибирском тракте был мною особенно любим. Я всегда выделял его из великого множества екатеринбургских бань и саун, имя которым – легион. Всего пятнадцать минут езды в черте города, поворот в лес, и попадаешь в деревушку, скрытую от посторонних глаз. Вот они, «Русские бани»… На просторной территории расположены аккуратные банные домики, выдержанные в деревенском стиле. Полное впечатление, что они собраны по старинным чертежам и рисункам. Парилка на березовых дровах. Дощатые тропинки, колодец, загон с курочками – здесь все пропитано русским духом. Когда сюда попадаешь – полное ощущение, что находишься в деревне. По уверениям персонала, здесь по крупицам собирались и сохранялись тайны парения, согласно старинным русским традициям. Не знаю, так ли это, однако парка здесь всегда отменная – пар легкий, веники не пересушенные (по уверениям персонала, их собирают в ночь на Ивана Купалу, вроде как в это время лист наиболее прочно держится на ветке и при парке передает большее количество тепла, но лично я сомневаюсь – судя по объемам продаж, в этом случае в лес для сборки веников пришлось бы нагнать целый батальон), а парильщики-массажисты (с медицинским образованием!) вполне владеют различными приемами релаксации. Чтобы понять, что за уникумы здесь подвизаются, надо обязательно испытать на себе их мастерство. Они используют все возможности русской бани: горячий пар, веничный массаж, контрастное обливание. Сама парка напоминает ритуал священнодействия, состоящий из четырех этапов. Непосредственно перед распариванием клиенту предлагается потогонный отвар, шапочка во избежание сворачивания ушей в трубочку, а также с помощью различных эфирных масел подготавливается парилка. Начинают со щадящего распаривания тела, особое внимание уделяя прогреву ног. Потом следует процедура контрастного омовения, сразу после которой происходит усиленный прогрев тела с растиранием солью и медом. Финальная процедура – омовение ароматической водой и массаж тела. А если кто-то желает после парилки прыгнуть в сугроб, так и он имеется, конечно, в соответствующее время года. Специально обученные люди при помощи нехитрых инструментов нагребают вышеуказанное сооружение, и прыгайте себе на здоровье. В целом, данное заведение никак не относится к категории «пошли в баню, заодно и помылись». После посещения этого комплекса чувствуешь себя заново родившимся, что нам было так необходимо после бурных событий оканчивающейся ночи. В общем, всю прелесть «Русских бань» можно понять, только посетив их, и это помимо простых граждан Российской Федерации могут засвидетельствовать многочисленные иностранцы и звезды эстрады.

Колеса тихо шуршали по асфальту Сибирского тракта, знаменитой «Сибирки», по которой 180 лет назад гнали закованных в цепи декабристов и прочий криминальный элемент в места ссылки и каторги. А теперь по той же самой дороге мы едем в место, которое каторгой назвать язык не повернется. За окнами проносился мрачный осенний лес, Макар таращился осоловевшими глазами в темноту, Лысый потихоньку играл в дятла, норовя клюнуть носом панель, и мои глаза тоже закрывались. Не помогал даже мощный голландский препарат, который мы жрали уже чуть ли не горстями. Заканчивающаяся ночь, богатая событиями как никакая другая ранее, вымотала нас настолько, что нам были просто необходимы процедуры, с помощью которых возможно мертвому восстать из ада. И сейчас единственным нашим желанием было как можно скорее очутиться во влажной русской парилке, после чего окунуться в купель с ледяной артезианской водой.

И вот из-за поворота показалась ярко освещенная вывеска «Русских бань». Макар свернул к воротам, добротно сработанным из плотно пригнанных друг к другу толстенных досок, снабженных коваными петлями, остановился и посигналил. Тут же распахнулась калитка, и на свет божий вылез какой-то юноша в черной униформе, призванный беречь покой и порядок в отдельно взятом месте.

- У нас домик заказан, - сообщил Макар охраннику, открыв окно.

- На какую фамилию? – вопросил секьюрити.

- Миклухо-Маклай, - сказал Макар.

Было очень смешно, но у нас уже не было сил веселиться.

- Проезжайте, - охранник отворил ворота, и мы въехали на территорию комплекса.

Ворота бесшумно захлопнулись, Макар запарковал машину на стоянке, и мы вышли на улицу. Ночной воздух соснового бора был наполнен упоительной прохладой, запахами леса, влажной травы, топящейся бани и еще чем-то, не идентифицируемым, но безусловно приятным. Из леса доносилось чириканье каких-то птиц. Вокруг фонаря роилась мошкара. Я потянулся, вдыхая благодать полной грудью.

- Да, хорошо здесь, умеют же люди делать, - сказал Лысый, - Ну что, пошли?

У плетеной изгороди нас встретила любезная тетушка в крестьянской одежде, которая являлась здесь униформой.

- Миклухо-Маклай? – спросила она без малейшего удивления или иронии в голосе, - Проходите, ребята, ваш домик готов. Сколько париться будете?

- Часа три, наверно.

- Хорошо, сюда, пожалуйста.

По мощеной досками дорожке, мимо аккуратного колодца под затейливой крышей, мы прошли в домик, призванный помочь нам отдохнуть от отдыха. Строение представляло собой огромный сруб шесть на десять метров, из ошкуренных бревен, толщиной в обхват, проложенных настоящим мхом. К дому была пристроена веранда – навес, поддерживаемый резными колоннами, в качестве ограждения имеющий точеные перилла и плетеную решетку – видимо, для того, чтобы перебухавшие клиенты, кувыркнувшись с оной, не воткнулись рогами в землю. На веранде имелись стол с лавками, а также шезлонг, в который Лысый моментально упал и вознамерился поспать. Не смея ему препятствовать в столь увлекательном занятии, мы с Макаром прошли в домик, где принялись разоблачаться.

Не знаю, по каким старинным чертежам сооружалась эта баня, но древним здесь мог быть только способ постройки самого сооружения. Внутри же правил бал 21 век – окна были хоть и деревянные, но клееные по финской технологии и с трехкамерными стеклопакетами, комната отдыха обогревалась алюминиевыми радиаторами, подсоединенными к электрическому котлу, мебель была кожаной, в углу висела плазменная панель, вода подавалась из артезианской скважины по металлопластиковым трубам, а в отдельной комнатке даже имелся солярий. Для старинного антуража на полу лежали плетеные деревенские коврики из тряпочек - подобные моя бабушка, светлая ей память, изготавливала давно тому. Русская самобытность в интерьере на этом исчерпывалась, чего нельзя было сказать о меню. Скинув прикид, мы с Макаром замотались в простыни и принялись изучать «разноблюдку». Вот она-то точно было исконно русской. Огурчики домашнего засола с вареной картошечкой, хрустящие груздочки со сметаной, квашеная капуста, окрошка, пельмени, блины, душистый чай с травами, морс и многое другое. От прочтения меню рот моментально наполнялся слюной. Определившись, Макар схватил трубку телефона, висящего на стене, и вызвал официантку. Девушка в русском костюме появилась через тридцать секунд.

- Радость моя, принеси нам, пожалуйста, это, это и это – Макар тыкал в меню пальцем, лучезарно улыбаясь девушке, - и пива литра два.

- Хорошо, - официантка почиркала карандашиком в блокноте, - Еще что-нибудь?

- А вы нам компанию можете вызвать?

- Девушек? Конечно. Вам сколько?

- Троих, нас же трое. Хотя, нас пока два с половиной, – тело на веранде за полноценного человека считать нельзя. Но вы все равно везите троих. Нет, везите больше, чтобы выбор был. Только нам крокодилов не надо, вы сразу там предупредите. Пусть красивых везут, длинноногих и обаятельных.

- Понятно, сейчас все будет.

Официантка бесшумно исчезла, а Макар принялся терзать пульт плазменной панели, желая включить свой любимый канал «Муз-ТВ». Но, так как телевизор был подключен к спутниковой антенне, ему это удалось не сразу – экран показывал то субтильных моделей «Fashion-TV» (гладильная доска для пидараса-кутюрье), то непотребство «Ночного канала». Наконец, после долгих мытарств это ему удалось, и на экране появилась Cascada, спивающая «Everytime we touch».

- Прикольная песенка, и девочка симпатичная, - не сводил с экрана глаз Макар.

- Андрюха, этой песне года полтора, не понимаю, почему она только сейчас в ротацию пошла, - ответил я, - И вообще, хватит на девочек пялиться, тебе сейчас на выбор штук пять привезут. Пойдем лучше, попаримся.

Макар поднялся, и мы пошли в парилку.

В парилке было жарко, но в то же время свежо. Деревянная обшивка источала удивительный аромат. Где-то за печкой уютно стрекотал сверчок. Я набрал в шайку горячей воды из бака, запарил веник и залез на полок. Макар кинул на каменку воду, и парилка наполнилась удивительным паром. По телу пробежал холодок, потом пошла волна жара, и я физически почувствовал, как раскрываются поры, как выходят из организма все шлаки, а с ними все неумеренные возлияния последней ночи. Голова стала проясняться, свинцовый туман развеиваться, и жизненные силы прямо-таки хлынули в мой утомленный организм. Судя по блаженной физии Макара, он испытывал аналогичные ощущения. Пот ручьями бежал по нашим телам, смывая все проблемы прошедшей ночи. Сразу захотелось жить.

Посидев минут десять, мы взяли веники и принялись париться. Ощущения достигли пика. Горячие листья нагоняли пар, а ветки упруго хлестали по разгоряченным телам. Макар все подкидывал воду на камни. Температура поднялась градусов до ста, от пара ничего не было видно, но дышалось на удивление легко. «Вот что значит грамотно построенная баня», - думал я, хлеща себя веником по бокам. Наконец, упарившись, мы выскочили из парилки на улицу, и, сломя голову, по веранде понеслись к купели – огромной деревянной бочке, наполненной ледяной водой. По пути мы чуть не опрокинули шезлонг с Лысым, валявшимся бездыханным трупом. Тот едва не перевернулся, однако это не заставило Витьку проснуться. По очереди окунувшись в прозрачную прохладную воду, столь восхитительную после жаркой бани, мы растерлись полотенцем и почувствовали себя новыми людьми.

- Кайф, - глубокомысленно изрек Макар, плюхнувшись в плетеное кресло на веранде.

Я упал рядом, закурил сигарету, выпустил дым и подумал, что Андрюха прав, как никогда. Разговаривать было лень. Мы расслабленно посидели минут пять, пялясь на Лысого, который изображал собой Ленина в Мавзолее. В это время у забора, в загоне, который находился от нас метрах в пяти, что-то живое, черное и не особенно большое заворочалось, зарычало и принялось грызть решетку.

- Макс, че это? – Макар вскинулся, вытраращив глаза – шум неожиданно раздался прямо у него за спиной.

- Не знаю, похоже, зверь какой-то. Большой, мохнатый.

- Собака, может?

- Собаки на задних лапах не ходят, - сказал я, вглядываясь в темноту, - конечно, если они не мутанты-уэхэкоиды.

В это время на веранду поднялся человек лет сорока, не совсем русской национальности, с абсолютно лысой головой, в халате, напоминающем нечто среднее между спецодеждой врача и одеянием тибетского монаха. В руке он держал небольшую черную сумку.

- Ребята, парильщика будете брать? – спросил он у нас.

- Нам не надо, а вот ему, похоже, необходимо, - я указал на валяющегося в шезлонге Лысого, изображающего спящую красавицу, - Ты оживить его сможешь?

- Конечно, смогу, я мануальный терапевт, практиковался три года в Тибете.

- Здорово! Вот это тело надо оживить, а потом распарить.

- Минута дел, - сказал мужик и приступил к работе.

Он открыл сумку, которая оказалось доверху забита какими-то загадочными пузырьками, взял один, извлек из него несколько прозрачных капель неизвестной мне жидкости, растер ей ладони, и принялся массировать Витькины виски, а также еще какие-то места на его голове, шепча при этом загадочные слова, как видно, заклинания. Буквально через две минуты Лысый открыл глаза, и уставился на мужика ничего не понимающим взглядом. Мануальный терапевт достал очередной флакончик и сунул его Витьке под нос. Взгляд Лысого стал осмысленным, он секунды две разглядывал своего реаниматора, после чего заорал, взвился с шезлонга, и сделал какое-то хитрое движение, от которого его спаситель улетел в другой угол веранды.

- Ах ты, рожа чеченская! – орал он, - Из преисподней достать меня решил!

Мы с Макаром подорвались и повисли на Витьке. Не обращая внимания на досадную помеху, Лысый легко нас стряхнул, и вновь попытался броситься на массажиста. Мы снова схватили Лысого, стараясь его удержать. Тот вырывался.

- Витюха, успокойся! – кричали мы, - Все нормально, ты че, с ума сошел!

Мужик стоял в углу веранды и смотрел на эту картину глазами, размер которых в народе называется «по полтиннику». Наконец Лысый успокоился, чему мы были безмерно рады – удерживать Витьку, когда он буйствует, все равно, что пытаться остановить танк, схватив его за гусеницу.

- Макс, Андрюха, - узнал нас Лысый, - Вы чё? Мы где? – и принялся озираться.

- В бане, ты не помнишь, что ли? – ответил я, - Мы, как сюда приехали, париться пошли, а ты на панцирь[56] упал. Потом пришел специалист, и мы ему заказали тебя оживить, что он и сделал.

От ворот неся охранник, сломя голову.

- Че за кипиш? – человек в черном влетел на веранду, но увидав, что все стоят спокойно, не стал предпринимать активных действий.

- Да вот нам ваш специалист товарища нашего реанимировал, а тот не понял, что происходит, и побуянил маленько. Все спокойно, идите, молодой человек.

- Все нормально? – спросил охранник у мануального терапевта.

- Да, Саша, иди, все хорошо.

- Ну, ладно, - напоследок окинув нас подозрительным взглядом, охранник, гордо поднял голову и прошествовал на свое рабочее место.

- Мужик, ты извини меня, - сказал Лысый массажисту, - Я тебя спросонья за другого принял. Я на Кавказе воевал, и мне приснилось, что меня чеченцы в плен взяли, и собрались голову отрезать. А самый главный у них – Абдулла, тот еще отморозок. С наших солдат живем кожу сдирал. Мы его в 95м за яйца на дереве повесили. А он такой же бритый, как ты. Я глаза открываю, и тебя перед собой вижу. Вот я тебя за Абдуллу и принял. Че, думаю, за шляпа, из ада он, что ли, за мной явился? Ты уж не держи на меня зла, мы тебе моральный ущерб компенсируем.

- Витька, ты иди, он тебя испарит по науке, мы договорились. Новым человеком станешь, - сказал я.

- Правда? – обратился Лысый к мужику.

- Конечно, идите, раздевайтесь, и проходите в парилку. А я пока все подготовлю.

В загоне опять кто-то заворочался и зарычал.

- А кто у вас там живет? – спросил я массажиста

- Там медвежонок, его хозяин в лесу подобрал, когда на охоту ходил. Он медведицу подстрелил, а медвежонок остался. Вот сюда его и привезли. Он маленький еще, месяца три всего. Но вы все равно к клетке не подходите, у него когти, как бритвы. Распластает, что твой скальпель.

Мужик подхватил свою сумку, и прошел в домик. Мы зашли следом. Лысый уже раздевался, но координация движений у него была еще нарушена, он путался в пуговицах джинсов «Dolce&Gabbana». Массажист прошел в парилку, и мы двинулись следом за ним.

Парильщик священнодействовал. С помощью одного пузырька он запарил веник, из другого накапал на полог, третьим окропил каменку. При этом он делал загадочные пассы руками и что-то шептал. Парилка наполнилась ароматом каких-то трав. Зашел Лысый. Мужик уложил его на доски, под ноги положил деревянный чурбан, на который сверху уложил веник. После этого он натер Витьку неким составом, полил каменку ароматной водой, взял крест-накрест распаренные веники и принялся охаживать ими Лысого. Витька кайфовал, что было понятно по его довольному фейсу. Мы, подивившись работой профессионала, пошли в предбанник, где нас уже ждал накрытый стол.

- Ниче мужик работает, профессионально, - сказал Макар, уминая грузди, - надо будет тоже попробовать.

- Ты как хочешь, Андрюха, а я не буду. Люблю, понимаешь, сам париться, - ответил я, взял запотевший стакан с пивом и приложился к нему.

- Хорошо! Ай, хорошо, молодец! – доносился из парилки голос Лысого, - получишь за это от меня один рубль!

Мы с Макаром заржали, вспомнив, откуда эта фраза – из фильма нашего детства «Не бойся, я с тобой». Там один работник кавказской бани, обиженный бандитом, решил отомстить последнему, для чего налил кипятка в тазик, в котором находились бандитские нижние конечности. Месть возымела эффект, абсолютно противоположный ожидаемому, после чего объект мщения изрек вышеназванную фразу.

- Че-то шлюхи долго не едут, - забеспокоился Макар.

Он взял телефон, набрал номер администратора, и спросил, где наша обещанная кампания. Выслушав ответ, он повесил трубку, повернулся и удовлетворенно сообщил:

- Говорят, девчонки подъезжают.

Из парилки вышли Лысый и массажист. Витька упал рядом со мной на лавку, блаженно развалился и произнес:

- Жесть!

- Ну, братан, как ощущения? – спросил Макар.

- Как заново родился! Будто и не пил ничего. Легкость во всем теле неимоверная. Спасибо, друг, - обратился он к парильщику.

- Давайте еще массаж сделаем, - предложил тот.

- Конечно, давай! Я тогда совсем как новый стану!

Массажист уложил Лысого на кушетку, которая стояла в углу, растер его каким-то очередным бальзамом и принялся работать. Его руки скользили по Витькиному телу, сжимая и разминая его. Слышно было, как похрустывали суставы. Лысый лежал смирно, растянувшись и жмурясь от удовольствия. Мы с Макаром смотрели на профессиональную работу, изредка прикладываясь к стаканам с янтарным напитком.

В дверь постучали.

- Войдите! – крикнул я.

- Девушек заказывали? – войдя, спросила девица с черными волосами, лет которой было на полпути от двадцати к сорока.

- Конечно, дорогая, мы уж и ждать устали! Что же вы так долго?

- Так баня-то на краю города находится! И потом, вы же сами просили лучших девушек привезти? А на это время надо!

- Давай, заводи уже своих красавиц, а то так трахаться хочется, аж зубы сводит! – обрадовался Макар.

Бандерша открыла дверь, и в баню впорхнули шесть зефирических созданий. Девушки и в самом деле были красивые, как на подбор. Честно говоря, я опасался, что опять привезут какую-нибудь побочку, что в последнее время происходило все чаще. Такое чувство, что из фирм, предлагающих эскорт-услуги, красивый контингент либо в массовом порядке поувольнялся, либо свалил работать в другие места, находящиеся западнее Еката на расстоянии в две тысячи километров. К моей радости, как оказалось, я ошибался, что в полной мере подтвердила сегодняшняя поставка.

- Макс, ты выбрал? – спросил Макар.

- Да. Вот эта девушка пусть останется, - показал я на блондинку ростом сантиметров 170, с пухлыми чувственными губами.

- А мне вот эту – Макар показал на невысокую девушку с длинными прямыми черными волосами, хрупкую, словно подросток, - А сколько ей лет? Восемнадцать-то есть? Если нет, тогда не надо!

- Конечно, есть! – ответила бандерша, - Мы с малолетками не работаем! А третью девушку будете брать?

- Лысый, ты кого выбираешь? – спросил я у Витьки, процесс массажа которого не прерывался ни на минуту, несмотря на любые внешние воздействия. Массажист продолжал свое дело так, как будто в бане ничего не происходило.

Витюха поднял голову с кушетки, окинул осоловевшим взглядом девушек и сказал:

- Мне вон ту, с большими сиськами! – после чего вновь уткнулся носом в кушетку.

Витькина избранница и впрямь поражала бюстом невероятного размера, а также ростом с Макара, то есть 175-180 сантиметров. Выбранные нами куртизанки остались и принялись раздеваться, а оставшиеся невостребованными девушки немедленно вышли, и бандерша принялась зачитывать прайс-лист и проводить инструктаж по технике безопасности.

- Мальчики, одна девушка в час стоит две с половиной тысячи, минимум два часа. Итого с вас пятнадцать тысяч.

Макар полез в карман штанов и отсчитал требуемую сумму.

- Один человек может быть с одной девушкой один час, после чего может другой. За третьего мальчика, если захотите, нужно будет доплатить, о чем договаривайтесь с девушкой. Все контакты в презервативе, без анала.

- Мать, да знаем мы все, в первый раз, что ли? – сказал Макар, - Мы тебе деньги дали? Вот и не грузи, ступай себе с богом.

- Я приеду за девушками ровно через два часа, - сказала бандерша, после чего удалилась.

Девушки, уже в простынях, уселись за стол и принялись с нами знакомиться. Вопреки распространяемым книгами почитаемого мною Бушкова утверждениям, ни одна из них не назвалась заковыристым именем типа Анжелики или Марианны, у всех имена оказались вполне русские – Наташа, Маша, Света. Один Лысый сумничал и заявил с кушетки, где его продолжали массировать, что он именуется Амирханом.

- Он у вас нерусский, что ли? – перепугались девчонки, - мы с нерусскими не работаем!

- Да русский он, русский! – успокоил их я, - В Афганистане просто пять лет живет, вот и переименовался на басурманский манер.

- В Афганистане? А зачем? – удивились они.

- Как зачем? – удивился я в ответ, - У нас плантации там! Амир мак выращивает, герыч производит и сюда с таджиками пересылает.

- Правда, что ли? – поразились девушки.

Макар не выдержал и заржал.

- Да гонят они оба! Никакой это не Амирхан, его Виктор зовут. И к героину мы если и относимся, то резко отрицательно. Любые опиаты – полное дерьмо, и с ними путь один – в могилу. В лучшем случае – в тюрьму. Другое дело – план. Девчонки, курить будете? Для полноты ощущений, так сказать?

Девчонки с радостью согласились, и Макар приступил к священнодействию. В пластиковой бутылке он прожег дырочку, достал из Витькиного телефона план, порезал его на кропали, так, чтобы на каждого вышло по три, сплющил сигарету, прикурил ее, прикрепил к угольку кропаль и засунул сигарету в тарочку. Бутылка моментально стала наполняться сизым дымом, поднимающимся вверх, словно в трубе. Мы с девчонками уже выкурили по одной, когда Лысого закончили массировать.

- Виктор, не вставайте, полежите чуть-чуть, - сказал массажист, - Парни, приятного отдыха. Если буду нужен еще, звоните, - и покинул помещение.

Я вышел следом за ним.

- Слушай, а у вас тут ничего не пропадает? – вполголоса спросил я у мужика, показав глазами в сторону девушек.

- Что вы, это исключено, - ответил он, - У нас тут депутаты моются, если что-то пропадет – найдут и руки оборвут.

- Спасибо, ты меня успокоил. Вот, возьми за работу, - протянул я ему пятьсот рублей.

- Вы что, не надо, это в счет включат, - попытался он отказаться.

- Счет счетом, а это лично тебе. Спасибо.

- На здоровье. Отдыхайте, - произнес мужик и вышел.

В предбаннике блаженствовал Виктóр.

- Ах, хорошо! – Лысый встал с кушетки, сел за стол и потер руки, - Макар, заряжай!

Когда все было выкурено, Витька поднялся и сказал своей избраннице:

- Ну что, пошли?

Маша встала, они с Лысым прошли в комнату отдыха и закрыли дверь. Через пару минут там раздался скрип кровати, который позже сменился размеренными ударами, такими сильными, что они ощущались через пол, а также протяжными стонами. Мы с Макаром переглянулись и ухмыльнулись.

- Ну, это минимум минут на сорок, - сказал Макар, - Может, пока на улице потусуемся? Погода прекрасная, а скоро зима, успевать надо.

Я согласился, мы с девчонками встали и прошли на веранду. Макар притащил с собой пиво и магнитолу, мы сели в удобные плетеные кресла и принялись расслабляться.

- Девчонки, а знаете, что я хотел спросить? – сказал Макар, - А что будет, например, если вы на заказ приедете, а там ваши знакомые?

- У меня был такой случай, - сказала Наташа, - нас привозят в баню, а там друг моего молодого человека. Ну, он виду не подал, а остальных его друзей я не знала. Так он сам меня заказал, а мне куда деваться – работа такая. Потом, когда все кончилось, он спросил, знает ли об этом мой друг? Я сказала, что нет. Так он мне признался, что всегда меня трахнуть хотел, и рад, что все так получилось. Но потом все равно меня моему бойфренду слил. Естественно, мы расстались.

- Макар, а у нас знаешь, как было? – сказал я, - Я, когда в институте учился, с друзьями из группы на квартире висел. И мы заказали девчонок по телефону. А нам привозят студенток с нашей же группы. Те зашли, увидели нас - глаза квадратные, сказать ничего не могут. Мы ради прикола их заказали, а тем куда деваться – остались и отработали. Правда, умоляли нас, чтобы мы никому не говорили. Ради этого такое вытворяли – приятно вспомнить даже сейчас, хоть и десять лет прошло.

- И че с ними сейчас? – спросил Макар.

- Ничего, окончили институт, одна даже с красным дипломом. Где они теперь, я не знаю.

Так мы сидели, пили пиво и разговаривали. Теплая сентябрьская ночь окутывала нас. Комаров уже не было, так что ничто побеспокоить нас не могло. И тут я почувствовал, что на меня начало накатывать.

Мои уши словно бы раздвинулись, и стали улавливать гораздо больше звуков. Маленький бумбокс, чего-то там поющий, будто бы превратился в хай-энд музыкальный центр. Я слышал каждый инструмент так, как будто передо мной играл оркестр. Музыкальный поток подхватил меня, и понес, увлекая в свои глубины. Было безумно хорошо. Посмотрев на Макара и девчонок, я понял, что они испытывают аналогичные чувства.

Макар встал, спустился с веранды, и подошел к клетке, где ворочался и порыкивал медвежонок. Я с любопытством смотрел.

- Превед, Медвед! – Макар поднял руки в характерном жесте, изображая известную картинку. И тут нас пробило.

Мы смеялись, как никогда в жизни. Мы смеялись сначала весело, беззаботно, потом истерически, смахивая слезы. Мы смеялись очень долго. У меня уже начал от смеха болеть живот, но мы все никак не могли остановиться. Смех был бесконечным. Смех был вселенским, всеобъемлющим. Только кто-нибудь начинал успокаиваться, как кто-то другой говорил: «Превед, Медвед!», и смех начинался снова. Наконец Макар, не выдержав, на четвереньках пополз в баню, держась одной рукой за живот. Мы пошли следом, и тут навстречу нам вышел Лысый, замотанный в простыню на манер древнеримского патриция. На роже у него была написана эйфория.

- Вы че прикалываетесь? – недоуменно уставился он на нас, - на «ха-ха» пробило?

- Превед, Медвед! – проперхал срывающимся голосом Макар, и мы снова покатились.

- Короче, понятно, - сказал Лысый, - хорошо, что вас на хавку не пробило. А пробило меня. Так что извиняйте, я все съел.

- В натуре, что ли? – Макар окинул взглядом стол, на котором из еды остались только листья салата, используемые в качестве украшения, - Надо еще заказать, и побыстрее.

- Ну ты пока закажи, а мы со Светиком прогуляемся в тайную комнату, - сказал я, подмигнул своей избраннице, и мы с ней закрылись в комнате отдыха.

Я повернул ручку вариатора, приглушая свет. Света сняла с себя простыню, оставшись в одних стрингах. Тело ее было восхитительным: среднего размера крепкая грудь, торчащие соски, тонкие руки, узкие бедра, прекрасные длинные ноги. Но главное – волосы! Цвета спелой пшеницы, густые, прямые и тяжелые, длиной до середины спины. Изумительная девушка. Увидишь такую на дискотеке – еще и подойти побоишься. Простынь она постелила на кровать, которая, впрочем, по моему мнению, в этом совсем не нуждалась – комната отдыха была ничем не хуже гостиничного номера в пятизвездочном отеле. Но ничего говорить я не стал, памятуя, что у каждой профессии своя техника безопасности.

- Ложись, - прошептала она мне, легонько толкнув руками в плечи.

Я расположился на простыне, раскинув ноги. Света наклонилась надо мной и принялась целовать мое тело по нисходящей: грудь, живот, бедра. Через некоторое время мой боец был готов к сражению, воспряв так, что мог лопнуть от напора крови. Девушка взяла презерватив, разорвала упаковку, и с помощью рта натянула его так быстро и незаметно, что я даже не почувствовал, как это произошло.

Язык моей избранницы вращался с бешеной скоростью, губы скользили вверх-вниз. Ощущения были непередаваемые. Я всегда был не особый любитель занятия сексом в презервативе, но в данном случае я его не ощущал. Причина крылась в тех самых трех кропалях, употребленных мною немногим ранее. Я улетал в небеса, потом возвращался на землю, затем вновь витал в облаках. Наконец Света подняла свою голову, и посмотрела мне в глаза. Я понял, что она ждет, я и сам уже был готов к этому.

Расположив девушку под собой, я вошел в нее так легко, словно это была не новая партнерша, а старая, давняя подруга. Раскинув свои безумно длинные ноги, Света угадывала каждое мое движение, подаваясь ко мне навстречу. Ее руки блуждали по мне, губы что-то бессвязно шептали. Остатками ума я понимал, что это всего лишь отточенная техника, применяемая для того, чтобы клиент побыстрее кончил, но я все равно был на седьмом небе.

Я перевернул девушку и вошел в нее сзади, обхватив осиную талию. Бешеная скачка, теперь уже в стиле «догги-стайл», продолжилась. Все было так прекрасно, словно это происходило во сне. Менялись позы, раздавались стоны, кружилась голова. Наконец, все начало приближаться к финалу. Цунами, приближаясь со скоростью курьерского поезда, наконец, накрыло меня с головой, и произошел взрыв. Обессиленный, я упал рядом со своей партнершей.

- Да, ну ты меня и вымотал, - прошептала мне Света на ухо, но я вновь понял, что подобные фразы – всего лишь часть ее работы. Полежав минуты три и вспомнив, что время идет, а Макар свою порцию удовольствия еще не получил, я поднялся и вышел из комнаты. В предбаннике за столом я увидел только Лысого, беседующего с Машей о какой-то безделице.

- Лысый, а где Макар? – спросил я.

- Где, где. На бороде! Ты там целый час сидел, вот он тебя и не дождался. Вон, слышишь, че в моечной творится?

В это время из-за закрытой двери мойки раздался грохот, звон и визг.

- Макар опять лавку с шайками опрокинул. Вот молодой экстремал, по всей комнате девчонку валяет.

Дверь распахнулась, и из моечной выскочил голый разгоряченный Макар. Он схватил стакан с пивом, выпил его залпом, после чего выхватил у меня из руки зажженную сигарету.

- Парни, дайте быстро перекурю, - Андрюха сделал две затяжки, вернул мне сигарету, и запрыгнул обратно в моечную. Там вновь раздался шум и визг, перешедшие в стоны.

Посмотрев на часы и обнаружив, что в запасе у нас имеется еще минут сорок, мы с Лысым поменялись девушками и вновь предались пороку. Я уже плохо осознавал что происходит, кто со мной и где я нахожусь. Все ощущения свелись к острейшему наслаждению, но все хорошее имеет обыкновение быстро заканчиваться.

Раздался стук в дверь. Мы не отреагировали. Стук раздался снова, причем стучали уже громче. Потом в приоткрытую дверь просунулась голова давешней бандерши, которая произнесла:

- Молодые люди, заканчиваем! Оплаченное вами время вышло!

Я с трудом возвращался в реальность, но, оказывается, в ней находился Макар. Как чертик из коробочки, он выскочил из мойки, и заорал:

- Че за шляпа! Я еще не кончил! Приди попозже!

Сутенерша попыталась его урезонить:

- Доплатите, и оставляйте девушек еще.

Но Макар не желал внимать голосу разума.

- Пшла нах отсюда! Придешь потом! – заорал он и замахнулся.

Бандерша завизжала, отшатнулась, и захлопнула дверь перед самым носом Макара. Тот, посчитав инцидент исчерпанным, вернулся в мойку. Но его оппонентка так не считала.

Через тридцать секунд дверь вновь распахнулась, и на пороге опять появилась сутенерша, теперь уже в сопровождении местного охранника.

- Парни, прекратите беспредельничать - либо отпустите девчонок, либо заплатите, - довольно спокойно произнес он, но выскочивший из мойки Макар, голый и мокрый, ничего не хотел слушать.

Андрюха прямым ударом врезал охраннику в репу. Тот отлетел на пару метров, и упал, ударившись виском об угол стола. Раздался противный хруст, и человек в черном безмолвно обрушился на пол, более не подавая признаков жизни. Сутенерша заорала. Моментально сориентировавшись в ситуации, я захлопнул дверь, закрыл ее изнутри, залепил бандерше для прекращения истерики пару оглушительных пощечин, после чего потрогал у охранника пульс. Пульса не было.

- В чем дело? – вышел Лысый из комнаты отдыха.

- Похоже, Макар охранника мочканул. Молчать, стервы! – рявкнул я на завизжавших девчонок, и они моментально заткнулись.

Лысый наклонился, приложил пальцы к шее охранника и посмотрел на меня задумчивым взглядом.

- Точно, жмурик. Вон, уже лицо посинело. И пена на губах.

- Что делать будем?

- Выходить из ситуации. Макар, хорош тупить, одевайся! – рявкнул он на Андрюху, стоявшего соляным столбом, - и вы, шлюхи, тоже! В темпе! – заорал Витька, вытаращив глаза.

Девчонки лихорадочно принялись натягивать одежду. Я прохлопал их карманы, отобрал у всех сотовые телефоны, и залепил в табло растопыренной пятерней Светке, что-то пытавшейся мне возразить. Та кувыркнулась с копыт, и упала прямо на почившего в бозе охранника. Отползя в сторону, девчонка тихонько захныкала.

Лысый сорвал со стены какую-то декоративную веревку, призванную создавать здесь деревенский колорит, в темпе порезал ее на одинаковые отрезки, и сказал:

- Здесь жить кто-нибуть хочет?

Девушки молчали. Витька повторил:

- Здесь жить кто-нибудь хочет?

-Я хочу, - несмело сказала Наташа.

- Отлично. И еще вопрос: здесь жить кто-нибудь хочет? – повторил Лысый.

- Я хочу, - хором ответили девушки.

- Вопросов больше не имею, - сказал Лысый, - А теперь протяните все руки вперед. Не вверх, а вперед! – гаркнул он на сутенершу.

- Зачем? – тихонько спросила Маша.

- А я сейчас спеленаю вам блудливы рученьки, резвы ноженьки, и будете сидеть спокойно, словно турецкий святой, пока мы не покинем эти благословенные стены. А потом делайте, что хотите.

Девушки покорно подставили руки, которые Лысый спеленал с большим знанием дела. Потом он заставил девчонок сесть на лавку, приказал Макару их охранять, позвал меня и вышел на улицу.

- Да, наворотил Макарик делов, - сказал мне Витька, - в жизни под 105-й статьей[57] не ходили.

- Что поделать, многое бывает в жизни в первый раз, - ответил я, - как из ситуации выходить-то будем?

- А что тут думать? Жмурика – в багажник, и увезем подальше. Нет трупа – нет убийства. А баб здесь запрем, посидят до утра, ничего с ними не случится. Сами пока свалим, и надо будет на месяц уехать куда-нибудь. Мы и так сегодня достаточно начудили. Нас тут никто не знает. В общем, прорвемся. А деревушку надо зачистить.

Лысый подошел к багажнику нашей бэхи, открыл его, и достал оттуда помповое ружье, отнятое нами у давешних скинхедов. С этим ружьем наперевес мы пошли обследовать остальные домики. Картина везде была одинаковая: дверь распахивалась от удара ноги, мы с Лысым врывались в избушку, в темпе просматривали помещения, и, никого не найдя, принимались за следующее. Все домики были пусты, видимо, по причине позднего, точнее раннего времени. Напоследок мы оставили большой дом для персонала.

Пнув дверь ногой, Лысый с ружьем наперевес ворвался в избу. В первой же комнате мы застали встречавшую нас тетушку и официантку, одетых в псевдорусскую униформу. От такой картины они онемели: их гости, еще совсем недавно столь любезные, вламываются в помещение, угрожая помповым ружьем.

- Будьте так любезны, скажите, пожалуйста, есть ли в доме еще кто-нибудь? – спросил я.

Женщины молчали.

- Отвечайте, суки, пока вас вежливо спрашивают! – заорал Лысый, ткнув стволом ружья тетку-администраторшу. Та сию же секунду без чувств повалилась на пол.

- Может быть, ты знаешь? – угрожающе сказал Витька, наведя ружье на официантку.

- Не убивайте меня, пожалуйста, не надо, - прошептала она, и по ее бледному, словно мел, лицу, потекли слезы.

- Глупенькая, никто тебя не будет убивать, ты просто скажи, кто здесь есть еще? – спросил я.

- Саша, охранник, но он к вам в домик пошел.

- А массажист?

- Он пятнадцать минут назад домой уехал, его смена кончилась.

- Больше никого нет?

- Нету, Христом-богом клянусь!

- Лысый, ты все-таки проверь там, - сказал я Витьке, и тот убежал в недра дома.

- Радость моя, скажи, в этом доме есть чулан?

- Чулана нет, но есть подвал, - сказала официантка, продолжая плакать, - А вам зачем?

- Мы вас туда посадим ненадолго, а сами домой поедем. Согласись, это ведь лучше, чем бездыханным трупом стать?

Официантка мелко закивала.

- Вот и хорошо, а теперь дай мне ключик от подвала, - сказал я.

Вернулся Лысый.

- Никого нигде нет, я проверил. Давай этих свяжем.

Он связал официантку и администраторшу, которая так и не пришла в сознание, и мы закрыли обеих женщин в подвале. Витька оборвал телефонный провод, проверил стол на наличие сотиков, ничего не обнаружил и сказал:

- Кассу посмотри, может, там есть чё. Зачем добру пропадать?

В кассе оказалось сто двадцать две тысячи, которые незамедлительно перекочевали ко мне. Мы вышли из избы, и пошли в сторону бани. Там мы обнаружили Макара с окровавленной палкой в руках, комнату, залитую кровью, и трех проституток, близких к умопомешательству.

- Ё-мое, Андрюха, че за херня здесь произошла? – спросил Лысый, - Где сутенерша?

- Вон она, за столом валяется. Ей тоже хана.

- Ты вообще с ума сошел, что ли? Нафига телку завалил? Крыша едет? Раньше всем морды бил, а теперь вообще убивать начал!

- Да не виноват я, Витька. Сидели они тихо, мирно, потом эта дура начала орать: типа, у нас крутая крыша, вас все равно найдут и порежут на сто двадцать кусков. Я смотрю, она неадекватная, вот и выломал палку на веранде, чтобы ее попугать. А пока я ходил, та как-то развязалась, видимо, ты узлы на ней плохо затянул. Я захожу, а она мне навстречу ломится. Вот я ей и заехал палкой.

- Не виноват! Палкой он случайно заехал! – передразнил Лысый Макара, - Ты хоть понимаешь, что натворил? Два трупа – это уже пожизненное! А я сидеть совсем не хочу! Ни всю жизнь, ни даже сорок восемь часов!

- Витюха, да ладно, что случилось, то случилось. Щас-то чё делать? Ищи во всем положительные стороны – я у этой дуры пятнашку денег обратно забрал.

- Дурак ты, Макар, - ответил Лысый, - вот и будешь за эту пятнашку всю оставшуюся жизнь срок мотать. Тебе ее даже на билет в нормальную страну не хватит. Ладно, чё из пустого в порожнее переливать? Пошли, бикс в подвал закроем.

Витька закинул ружье за спину, подхватил на руки одну из девушек, и двинулся в сторону выхода. Мы с Макаром повторили данное нехитрое действие и пошли следом. Я нес Наташу.

- Максим, вы же не убьете нас, - плача, шептала мне она.

- Никто вас не убьет, успокойся.

- Ну мы же свидетели, а их всегда убивают.

- Заткнись, дура! – рявкнул я, - меньше голливудские боевики смотри! Мы не в Америке!

Мы принесли девушек в избу, открыли подвал, в котором обнаружили, что официантка забилась в угол, а администраторша пришла в себя и таращится на нас. В ее глазах плескался неописуемый ужас.

- Принимайте пополнение! – жизнерадостно гаркнул Лысый, и мы спустили девчонок в подвал. Макар захлопнул крышку, закрыл замок, и сунул ключ себе в карман.

- Выкинуть его не забудь, - походя сказал ему Лысый, - где-нибудь за Птичником, чтобы и в голову никому не пришло, откуда он.

Макар кивнул и пошел в машину.

- Багажник открой и поближе подъедь! – крикнул ему вслед Лысый.

Мы прошли в баню, где взяли труп охранника за руки и ноги, подтащили к машине и упаковали его в багажник.

- Витька, а сутенершей-то что делать будем? Ее нельзя в багажник, она там кровью все перепачкает, - сказал я.

- Естественно, в багажник мы это совать не будем. Пусть тут остается, а домик надо запалить к чертовой матери.

- Зачем?

- Теперь ты тупишь, что ли?! – взъярился Лысый, - Как зачем? Там наших пальчиков дохрена и кровью все залито! Мы это до морковкина заговенья убирать будем! А так спалили – и аста ла виста.

Мы вернулись в баню, неся с собой канистру с бензином, взятую в макариковском багажнике. Сутенершу мы положили посередине, закидали мебелью, обильно облили все бензином, после чего Лысый сказал:

- Выгоняйте машину на улицу, а я буду здесь ждать. Как будете готовы, позвоните, и я выскочу.

Я выбросил на пол все реквизированные мною телефоны, и покинул баню, подарившую нам столь изысканное наслаждение, с чувством глубокого сожаления. Да, мне сюда еще нескоро удастся вернуться. Я вышел на улицу, открыл ворота, и нос к носу с парнями в «двенашке», подъехавшими к банному комплексу.

- Слышишь, друг, есть свободные домики? А то мы что-то дозвониться не можем,– открыв окно, спросил меня один, видимо, приняв за охранника.

- Парни, занято все, - ответил я, - корпоративное мероприятие, «Филипп Моррис» гуляет. До вечера свободных мест нет.

- Жалко. Ну что, погнали в «Чапаевские»? – спросил он у своих друзей.

- Да шняга эти «Чапаевские»! – ответили ему из недр автомобиля, - Поехали лучше в «Тещину дачу»!

Машина развернулась и уехала в сторону города. Макар выкатился на площадку перед воротами, я сел в машину, и позвонил Лысому.

- Мы готовы.

- Понял, выхожу, - лаконично ответил тот, и почти сразу открылась дверь.

Лысый плюхнулся на заднее сидение, бросил под ноги ружье и заорал:

- Ходу, мышки резвые, ходу!

Завизжав резиной, машина понеслась в сторону центра.

- Макар, ты че, больной, что ли? – продолжал орать Лысый, - Ты куда едешь? Жмурика мы под памятник Вове Каменному положим, чтобы он его ладошкой его от дождя прикрывал? Разворачивайся, и двигай по объездной! И правила все соблюдай, нехрен гнать! Мусоров встретить нам еще не хватало! То-то они обрадуются – все пьяные, накуренные, в салоне ворованное ружье и сумка денег, а в багажнике труп! И часы у тебя отработанные!

- Так че мне их, выкинуть, что ли? – попытался оправдаться Макар.

- Не надо их выкидывать, лучше выкини ключ от подвала, - уже спокойно сказал Лысый, - просто езжай по правилам, и все. Незачем внимание привлекать, нам это сейчас ни к чему.

 

Глава 11

Исход

Я улетаю на большом воздушном шаре,

Куда – не знаю, зачем - не знаю,

Свою мечту я там найду и потеряю,

Свою заветную мечту.

Mr. Credo, «Воздушный шар»

Макар развернулся, и машина, соблюдая установленное ограничение скорости, двинулась по объездной дороге. Лысый развалившись сзади, курил, стряхивая пепел в окно. Макар тоже не проявлял признаков тревоги. Глядя на него, я поражался – чувак только что совершил двойное убийство, и был спокоен, как танк. Списать его состояние на алкоголь и наркотики было нельзя. На мой взгляд, дело было в его душевной организации, хотя вряд ли Макару были известны такие слова. А я, хоть и по достоинству оценил Витькин план ехать домой кружным путем, все равно нервничал: не ровен час, на объездной будут стоять мусора, хоть это и маловероятно в столь поздний, точнее, ранний, час - но чем черт не шутит? Умом я понимал, что гайцам совершенно нечего делать в раннее воскресное утро в лесу, на пустынной дороге. Скорее, они предпочтут встать в оживленном месте и принимать всех подряд, в надежде поймать двигающегося домой после бурно проведенной ночи синебота. Вот утро понедельника – это другое дело. Тогда объездная – их любимое место. Многие едут на работу с похмелья, а это для них – золотое дно.

Начинало светать. За окном вместо чернильной тьмы занимался серый рассвет. Погода испортилась, пошел мелкий моросящий дождик. Дворники бэхи бесшумно смахивали капли с ветрового стекла. Макар сосредоточенно смотрел в серую мглу, уверенно крутя рулем. За окнами проносился все тот же безмолвный лес, зелено-желтый, как всегда осенью. Оглянувшись назад, я увидел, как над лесом поднялось зарево от горящего банного комплекса.

«Приколы кончились, - думал я, - сегодня мы устроили такой мегакипеш, что добром это для нас не кончится. Хорошо одно, - все приключения происходили в разных районах города, и возможно, в одно целое все это не свяжут. Но машину Макар засветил однозначно, и теперь ее придется продавать. или в угон заявить, хотя это мало чем поможет. Нас по-любому опознают. Выход один – свалить куда-нибудь подальше на месяц, а там, глядишь, все успокоится. Но проблему надо решать немедленно. А пока проблема номер один – труп в багажнике и ствол в салоне».

Лысый тем временем сосредоточенно смотрел на правую обочину, что-то шепча.

- Витька, ты что ищешь? – спросил я.

- Здесь своротка к болоту есть. Там трясина хорошая. В самый раз для нашего жмура.

- А ты откуда знаешь?

- Мало ли откуда? Десять лет назад многое происходило… Вот она! Макар, сворачивай направо!

Макар повернул на грунтовую дорогу, уходящую в лес. Здесь явно почти никто не ездил. Машина, переваливаясь на кочках и иногда цепляя днищем дорогу, потихоньку ползла вглубь леса. Дорога, если так можно назвать тропинку в лесу, по которой пару раз проехал «Урал» - лесовоз, становилась все уже и уже. Еловые лапы стегали по кузову. Наконец впереди посветлело, появилась прогалина, а за ней обширная топь. Макар остановился.

- Андрюха, тяжелое что-нибудь в машине есть? – спросил Лысый.

- Откуда? Сам знаешь, что я ничего лишнего не вожу.

- Хреново. Нож хоть найдется?

- Этого добра… - проворчал Макар себе под нос, и достал из бардачка большой охотничий нож, снабженный по краям лезвия кровостоками.

- Отлично! – сказал Лысый, заполучив нож и пробуя его остроту, - Ты специально, что ли, к убийствам готовился?

- Витька, хватит прикалываться! Нашел время и место! – сказал я.

- А че, плакать, что ли? Макар начудил, а мы теперь свои шкуры должны спасать! Ладно, парни, выходите, и доставайте нашего пассажира из багажника.

Мы вышли, Макар открыл багажник, мы взяли тело охранника и положили его у кромки болота. В это время из машины вылез Витька, абсолютно голый.

- Ты че?! – поразился я.

- Ниче. Сейчас сам увидишь. Отойдите подальше, а то забрызгает.

Лысый сел перед трупом, задрал на нем одежду, оголив тело, взял нож, и вонзил его в живот охранника. Кровь брызнула, заляпав Витьку, но он продолжал сосредоточенно вспарывать живот трупа. Мне показалось, что по лицу охранника пробежала гримаса, а его глаза открылись. Протерев глаза, я понял, что это всего лишь глюк. Витька сосредоточенно продолжал делать свое дело. Наконец он встал, взял тело, и пошел в болото. Вода скрыла его по колени, потом по грудь, но Лысый продолжал идти вперед. Труп давно скрылся под водой, но было видно, что Витька продолжает его тащить. Наконец, когда уровень воды дошел Лысому до горла, он дошел до плавучего острова. Некоторое время Лысый стоял, и было видно, что он что-то делает. Потом он повернулся, и пошел обратно.

Витька вышел на берег, весь грязный, как черт.

- Все, жмурик теперь точно не всплывет! Будет валяться в трясине до второго пришествия, если, конечно, ничего экстраординарного не случится! – заявил он.

- Ты для этого ему живот распорол? – спросил я.

- Конечно, не для того же, что я патологический садист! С кишками наружу он точно не выплывет! Ладно, давайте собираться и домой.

Лысый достал из салона свою футболку, и принялся ее пользовать на манер полотенца. Дождь в это время зарядил с удвоенной силой. Я залез в машину, Лысый прыгнул следом за мной. Макар уже сидел за рулем.

- Андрюха, включай печку! – сказал Лысый, продолжая вытираться. Стекла немедленно запотели.

Макар завел двигатель, включил кондиционер на осушение воздуха и печку на максимум. По салону пошло приятное тепло.

- Так, а теперь разворачивайся, и потихоньку двигай в нашу сторону, - продолжал командовать Лысый.

Машина выехала из леса, забралась на шоссе и со скоростью 90 километров в час поехала в сторону Нижнего Тагила. Колеса шумели по мокрому асфальту, дворники едва успевали очищать ветровое стекло. Лысый оделся и выкинул футболку в окно.

- Нехрен улики хранить, - сказал он, - и хорошо, что дождь идет такой сильный. Все следы смоет.

Над лесом продолжало стоять зарево, указывая на то, что пожар в бане прекращаться не собирается. Навстречу нам пронеслись две пожарные машины, завывая сиренами.

- Да, хороший костер мы раскочегарили, - сказал Макар.

- Ты давай, на дорогу смотри, - ответил Лысый, - нам до дома побыстрее добраться надо. А там будем насчет алиби думать.

Некоторое время мы ехали молча. Дворники бесшумно ходили по стеклу, из динамиков играло «Радио СК». Я заметил, что Макар бросает встревоженные взгляды в зеркало заднего вида.

- У нас машина на хвосте, - наконец сказал он, - уже два километра висит, обгонять не собирается.

Я оглянулся. На самом деле, в некотором отдалении ехала девятка с потушенными фарами.

- Че ты беспокоишься? – сказал Лысый, - может, это такие же как мы, синие, домой возвращаются.

В это время девятка резко ускорилась и пошла на обгон. Когда она поравнялась с нами, я увидел, что вся она изукрашена эмблемами того самого ЧОПа, сотрудники которого приезжали рулиться за побитую в «Вечерах на хуторе» телезвезду. Девятка была до отказа забита бритоголовыми мордами в черной униформе, которые, строя зверские рожи, махали руками, приказывая нам остановиться.

- А вот хрен вам! – сказал Макар, и утопил педаль акселератора в пол.

Машина, заревев мотором, рванулась вперед. Девятка чуть приотстала, а потом снова начала догонять, непрерывно сигналя и мигая фарами. Скорость росла. Стрелка спидометра ушла за отметку 150, но девятка не отставала. Оглянувшись назад, я заметил, что к преследовавшей нас девятке присоединилась еще одна, и, похоже, народу там было не меньше. Макар матерился сквозь зубы, и его пламенная речь сводилась к тому, что при таких дорожных условиях он не может ехать быстрее.

Дождь лил как из ведра. Наши преследователи не отставали, но и обогнать не могли. Как только какая-либо из гнавшихся за ними машин пыталась пойти на обгон, Макар перекрывал ей дорогу, виляя то вправо, то влево. Мелькнул очередной поворот на Екатеринбург, и я увидел, что оттуда на объездную дорогу выскочила еще одна машина, принадлежащая тому же ЧОПу.

- Макар, гони! – орал Лысый, ежесекундно оглядываясь назад.

- Да не могу я ехать быстрее, нас с дороги выкинет, и не видно ни хрена! – орал Макар не менее истошно.

Я сидел ни жив, ни мертв. Алкоголь давно выветрился из головы, и я прекрасно понимал, что если нас примут, то мы со стопроцентной вероятностью окажемся сначала в больнице, а потом на Репе[58]. И этот вариант развития событий меня абсолютно не устраивал.

Девятка, гнавшаяся за нами, в очередной раз пошла на обгон. Макар резко вывернул руль влево, послышался звук удара, и преследовавшая на девятка улетела под откос.

- Отлично, Андрюха! – радовался Лысый, - Одним меньше! Продолжай в том же духе!

Пару километров чоповские машины гнались за нами, не решаясь пойти на обгон. Наконец окно одной из них открылось, оттуда высунулся чел, в руке которого был пистолет. Через мгновение на ветровом стекле появилась дырочка, и я сообразил, что в нас стреляют. Через две секунды дырок стало три, я сложился на сиденье, а Лысый заорал:

- Суки, они в нас шмаляют! Ну, твари, сами напросились!

Выдернув из пространства между сиденьями помповое ружье, Лысый открыл окно, высунулся в него, и несколько раз выстрелил по преследователям, передергивая затвор. Лобовое стекло девятки разлетелось, водитель преследователей завалился набок, и их машину стало разворачивать поперек дороги. Девятка, ехавшая за ними, тут же воткнулась во впереди идущую, и обе машины с ужасным грохотом, проломив ограждение, вылетели с трассы под откос.

- Круто я их! Мастерство не пропьешь! – самодовольно произнес Лысый, пряча ружье между сидений, - Правда, Макар?

Андрюха не отвечал. Посмотрев на него, я увидел, что тот сидит с перекошенным лицом, зажимая шею. Из-под его пальцев струилась кровь.

- Лысый, Макара ранили! – заорал я.

- Руль держи! – заорал он в ответ.

Я перехватил руль, и принялся уговаривать Макара убрать ногу с педали газа. Андрей не реагировал. Его стеклянные глаза уставились в одну точку, одна рука крепко вцепилась в руль, а другая продолжала зажимать шею. Я же одной рукой вцепился в руль, пытаясь отловить повороты дороги. В лицо мне били струйки воздуха с водяной пылью из простреленного ветрового стекла.

- Андрюха, ты просто ногу сними с газа, и все! Я остановлюсь! – говорил я Макару, но тот, похоже, меня не слышал. Наконец его руки соскользнули с руля, и Макар завалился на меня. Одной рукой я оттолкнул его к двери, а другой поставил коробку на нейтраль. Машина заревела, но потом нога Макара слетела с педалей, и мы начали терять скорость. Я потянул ручник, машина начала тормозить. Наконец мы остановилась. Я поставил коробку на «паркинг», и мы с Лысым, одновременно хлопнув дверями, выскочили из машины.

Макара переложили на заднее сиденье, я достал из багажника аптечку, и Лысый принялся обрабатывать его рану.

- Никогда бы не подумал, что на гражданке придется военные навыки вспомнить, - говорил Лысый, бинтуя Макару шею, - Ладно хоть, Андрюха легко отделался, пуля по касательной прошла.

Макар был без сознания. Лысый откупорил нашатырь и подсунул вонючий бутылек ему по нос. Макар застонал и открыл глаза.

- Тихо, Андрюха, тихо, - приговаривал Лысый, гладя Макара по голове, - Сейчас мы приедем и в больницу тебя отдадим. Лежи спокойно.

Я сел за руль и повел машину, пытаясь объехать все кочки, чтобы Макара не трясло.

- Да, час от часу не легче, - сказал Лысый, закуривая, - и как мы будем в больнице огнестрел объяснять? Ладно, что-нибудь придумаем. А ты аккуратней езжай.

Вцепившись в руль, я сосредоточенно смотрел на пустую дорогу. Объездная кончилась, началась Верхняя Пышма. Дождь практически прекратился, навстречу пролетали редкие автомобили. На улице все было мокрым и унылым.

- Главное, чтобы мусоров не было на выезде из Пышмы, а то они любят там стоять, - сказал я.

- Не каркай, - ответыл Лысый, - нам сейчас только этого не хватало.

Город практически кончился, и я вздохнул с облегчением. Менты на выезде не стояли. Повернув на трассу, автомобиль начал разгоняться, и тут я увидел машину ДПС.

- Лишь бы не остановили, лишь бы не остановили, - повторял я, словно заклинание, сквозь зубы, но это не помогло. Из мусорской машины вылез чувак в салатовом жилете, и взмахнул палкой, приказывая мне остановиться. Выругавшись, я объехал машину ДПС и встал на обочине перед ней.

- Лысый, сидите тихо, я попытаюсь все решить, - сказал я и вышел на улицу.

- Старший лейтенант Никифоров, ваши документы, - сказал мент, сделав странное движение рукой – как будто он хотел отдать честь, но на полдороге передумал.

Я предъявил ему права и техпаспорт.

- Максим Владимирович, доверенность и страховку, - мельком глянув в водительское удостоверение, сказал мент.

- Страховка на неограниченное число лиц, а доверенности нет, - ответил я, - понимаете, это машина моего друга, а он алкоголя перебрал, вот и спит на заднем сиденье.

Мент подошел и заглянул в машину. Лысый уже прикрыл забинтованное горло Макара курткой, и делал вид, что спит. Со стороны все выглядело довольно мирно.

- Паспорт друга, - сказал мент.

Я достал из бардачка документы Макара. Внимательно их изучив, гаишник сказал:

- Пройдемте в машину.

Вздохнув, я сел в машину ДПС.

- С машиной что у вас? Стекло как расстрелянное, и крыло помято.

- Да это мой товарищ разворачивался на металлобазе, наехал на машину с арматурой, крыло помял, а арматура стекло пробила.

- Когда это случилось?

- Позавчера.

- Справка есть о ДТП?

- Есть, только мы ее в страховую компанию сдали, деньги получать будем.

- Как же вы ездите? Хоть бы скотчем стекло заклеили.

- Да вот не подумали как-то, спасибо, что подсказали, домой приедем – обязательно заклеим.

Мусор в процессе разговора постоянно принюхивался, втягивая ноздрями воздух.

- Максим Владимирович, а вы что сегодня употребляли? – спросил дэпээсник.

- Употреблял, не буду отрицать. Но вы же видите, что я в нормальном состоянии. Давайте так – вы меня не видели, я вас не видел, вы отдадите мне документы и мы поедем домой. А я вас отблагодарю.

- И сколько составляет ваша благодарность?

- Семь вас устроит?

- Да что вы? Ваше нарушение влечет лишение права управления на два года. Будете пешком ходить?

- А сколько вы хотите?

Мент написал на бумажке цифру «15».

- Хорошо, - не стал я спорить, полез в карман и отсчитал требуемую сумму, движимый одним желанием – как можно быстрее покинуть служителя закона.

- Удачи, и постарайтесь больше не нарушать, - сказал мусор и протянул мне документы.

- Вам спасибо, - ответил я, взял документы и собрался уходить.

- Внимание, внимание, всем нарядам ДПС! – захрипела мусорская рация, - Приготовиться к приему информации! Необходимо задержать БМВ 525 черного цвета, в новом кузове, цифровая часть номера 007! У машины повреждено заднее левое крыло! В машине трое молодых людей, разыскиваемые за совершение тяжких преступлений! Автомобиль предположительно двигается в сторону Нижнего Тагила! При задержании соблюдать осторожность, преступники вооружены!

- Ну, я пошел, - сказал я и попытался выйти.

Мусор в это время смотрел на номер нашей машины. На его лице появился охотничий азарт.

- Стоять! – заорал он, лихорадочно стараясь расстегнуть застежку на кобуре.

Я не стал дожидаться, пока мент извлечет на свет божий свою волыну, и коротко и сильно ударил его в горло костяшками пальцев. Тот захрипел. Я выскочил на улицу, упал за руль, и утопил педаль газа в пол.

- Че случилось? – вытаращил глаза Лысый.

- Нас в розыск объявили, - коротко ответил я.

Бэха, ревя мотором на предельных оборотах, уходила в точку. Сила тяжести вдавила меня в кресло. Лысый судрожно искал ремень безопасности. Наконец Витька щелкнул ремнем, повернулся ко мне и сказал:

- Ты расскажи толком, че происходит!

- Ничего хорошего. Мусор запалил, что я врезанный, и вымогал бобосы. Я уже договорился с ним, денег отбашлял, и тут по рации про нас сказали. Мент давай за ствол хвататься. Вот я ему в горло врезал и свалил.

- Ексель-моксель! – застонал Лысый, - Опять приключения! Ладно хоть, макариковская машина на учете в Тагиле стоит! Давай, гони быстрее, иначе добром все не кончится!

Я наваливал по трассе, имея одну мысль – побыстрее оказаться дома, в Новоуральске. За окном мелькали деревья, километровые столбы, дорожные знаки. Я думал, что какое счастье, что дорога до нас односторонняя целиком, и можно особо не думать о тормозах, которые тащатся со скоростью «40» не дают нормально ехать. Дикое напряжение гудело в моих венах. Я напряженно смотрел на дорогу, мечтая, как можно быстрее увидеть указатель «Новоуральск».

Мы пролетели поворот на Селен. Чуть дальше него стояла мусорская машина, рядом с которой стоял еще мент, махая нам палкой, как сумасшедший. Я его проигнорировал, и мы пронеслись мимо. Отпрыгнув в сторону, мусор упал в свою машину, и она погналась за нами. Я еще прибавил скорость. Лысого мотало по всему заднему сидению, несмотря на ремень, Макар стонал. Я матерился сквозь зубы.

Скорость составляла что-то около двухсот километров в час. Начались горки в районе Таватуя. Я гнал, моля Бога только об одном – чтобы не было на дороге другого транспорта. Машина, подпрыгивая на очередной горке, отрывалась от земли всеми четырьмя колесами. Воздух свистел из дырок в ветровом стекле. И тут произошло ужасное.

Вылетев из-за очередной горы, я увидел, что дорога перекрыта КамАЗом, а по бокам стоят две машины ДПС и несколько мусоров с автоматами. Кинув взгляд на спидометр, я увидел, что стрелка перешла отметку в 220 километров в час. Тормозить было поздно, но я все-таки пытался. БМВ, подлетев на горке и оторвавшись колесами от земли, описал в воздухе дугу, приземлился и пошел юзом. АБС колотила с дикой силой. КамАЗ катастрофически приближался. Я выдернул ручник, но это не помогло. Бэха, лишь немного скинув скорость, боком впечаталась прямо в центр КамАЗа, в бензобак. А далее все происходило так, как будто кто-то включил замедленное воспроизведение. Раздался ужасный удар, КамАЗ отбросило в сторону, из расхлестанного бензобака рекой хлынула солярка, смешиваясь с бензином, льющимся из нашей машины. Проскочила искра, горючка вспыхнула, и мгновение спустя произошел ужасный взрыв. Взрывной волной мусоров расшвыряло по кустам, а КамАЗ и бэха вспыхнули, как свечки. В глазах у меня померкло, и последнее, что я видел, были тела Лысого и Макара, объятые адским пламенем.

Кругом была темнота. Я ничего не видел, не слышал, не чувствовал и не осознавал. Вязкая тишина окутала меня, я не понимал, где и когда нахожусь. Потом медленно, словно на проявляемой фотографии, появился свет, который сложился в изображение окружающего пространства. Я увидел небо, красивое, голубое, чистое небо без единого облачка, и снова все померкло.

Через некоторое время я обнаружил себя в воздухе, над местом катастрофы. КамАЗ валялся на боку и горел. То, что раньше было красивой немецкой машиной, сейчас представляло собой груду искореженного дымящегося металлолома. Из кустов вылезали менты, тряся головами, и они явно плохо воспринимали действительность. Мусорские машины тоже пострадали, и валялись в кювете. Я смотрел на это сверху, примерно с высоты своего балкона, и не мог понять вообще ничего.

«Что же, вот она, смерть?» - подумал я, а, может быть, казал вслух. Естественно, мне никто не ответил. Чувства отсутствовали. Я продолжал парить в воздухе и наблюдать картину разгрома, находившегося внизу. Вдруг откуда-то повеяло смертным холодом. Я посмотрел по сторонам, и увидел, что в воздухе, рядом со мной открылся зев черного тоннеля. Холод шел оттуда. Меня сначала медленно, потом все быстрее и быстрее начало засасывать вовнутрь. Я приближался к краю тоннеля ближе, ближе, ближе, уже понимая, что мой земной путь закончен. Стало как-то необыкновенно легко, мне захотелось как можно скорее нырнуть в спасительную черноту, и оставить наконец эту ничтожную планету, а вместе с ней все проблемы, накопившиеся за мою непутевую жизнь. Но что-то не давало мне это сделать. Что-то останавливало меня перед входом, что-то держало. И я понял что.

Вокруг меня зазвучал колокольный звон. Он звучал сначала тихо, потом все громче, и, наконец стал невыносимым. Голова начала раскалываться от колоколов, долбивших прямо в темя. Между мной и входом в тоннель стояла невидимая стена, не пускавшая меня к долгожданному покою. И вдруг тоннель передо мной захлопнулся, сначала превратившись в черную точку, и мгновение спустя пропал. В ту же секунду вокруг меня как будто выключили свет. Наступила полная темнота.

В этой темноте продолжали звучать колокола, не давая мне покоя. Они долбили по темечку, долбили, и я осознал, что должен что-то сделать. Я вынырнул из темноты, открыл глаза, и внезапно обнаружил, что нахожусь дома, сидя в своем любимом кожаном кресле, закинув ноги на стеклянную столешницу журнального столика. В моей руке находится недопитая бутылка пива «Крушовице», на животе валяется «Наша городская газета», а передо мной лежит пульт дистанционного управления от ЖК-панели. Я потряс головой, ничего не понимая. Колокола продолжали звучать. Наконец я осознал, что это звонит

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.