Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Взгляды Шеллинга, Шопенгауэра и Ницше





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Эстетические воззрения Фридриха Вильгельма Йозефа ШЕЛЛИНГА(1775–1854) также оказали существенное воздействие на литературно-теоретический процесс; его взгляды претерпевали немалые изменения: от натурфилософии и трансцендентального идеализма он переходил к «философии тождества», затем эволюционировал в сторону «философии свободы» и «философии откровения». На всех стадиях этого интеллектуального пути у него находились многие единомышленники, в том числе, и в художественной среде. Вслед за Фихте он направил пристальный взгляд на функционирование «Я» в окружающем человека мире. Таинственная тождественность мироздания (макрокосма) и частной человеческой души (микрокосм) оказалась глубоко созвучной литературно-критическим идеям романтиков, в частности, Л. Тика и Новалиса.

Основную ставку в теории искусства Шеллинг делает на принцип эстетической интуиции. Поскольку объект и субъект в его представлении тождественны, то и абсолютное (совершенное) произведение искусства является точным отражением Вселенной, поскольку Бог (Абсолют) создаёт её, обращаясь к творческим началам. Бог-творец, таким образом, является прообразом человека-художника, так как они в своей деятельности пользуются сходными инструментами и приёмами.

Божественная власть над миром не противоречит наличию в ней тёмного начала, о чём говорили предшественники Шеллинга. Он, в свою очередь, называет её «бездной», в основе которой лежит безосновательное начало (die Ungrund) или иначе – иррациональная мировая воля. Это обстоятельство привносит в существование человека мрачные, роковые, эсхатологические ноты. Трагизм человеческого бытия продиктован тем обстоятельством, что весь мир балансирует на грани жизни и смерти. Иллюстрацией к этим представлениям могут служить стихи Ф.И. Тютчева:

Когда пробьёт последний час природы,

Состав частей разрушится земных:

Всё зримое опять покроют воды,

И Божий лик изобразится в них[49].

1829

Этот комплекс идей многократно манифестировался в литературе дальнейших эпох и отмечался критикой. Экологическая тема (включая экологию культуры), вернее, – зыбкость и ранимость земной цивилизации стали основной движущей силой в творчестве многих художников ХХ столетия (У. Фолкнер, Э. Хемингуэй, К. Оэ, С. Лем, А. Тарковский). Аналогичные мотивы можно обнаружить в критике, разбиравшей произведения русской прозы новейшего времени («Ода русскому огороду» и «Царь-рыба» В. Астафьева, «Белка» А. Кима, «Живая вода» В. Крупина, «Живи и помни» и «Прощание с Матёрой» В. Распутина, «Капля росы» и «Трава» Владимира Солоухина, «Белый Бим чёрное ухо» Гавриила Троепольского и др.).

Однако, согласно диалектике Шеллинга, человек имеет возможность противодействовать этим экзистенциальным обстоятельствам – для этого ему необходимо преодолеть греховность своей природы и мистическим образом воссоединиться с абсолютным началом.

Философия откровения оказала серьёзное влияние на русских литераторов: В.Г. Белинского, любомудров (Д.В. Веневитинов, А.И. Галич, И.В. Киреевский, В.Ф. Одоевский), П.Я. Чаадаева, славянофилов, на поэзию и идеологию Ф.И. Тютчева и др.

 

Научные интересы Артура ШОПЕНГАУЭРА(1788–1860) в первую очередь, конечно, были обращены в философские сферы. Главный научный труд мыслителя, его opus magnum – трактат «Мир как воля и представление» (1819–1844). Учение об иррациональной мировой воле приобрело в системе взглядов философа главенствующий характер. По мнению Шопенгауэра, это зловещее, вездесущее, всесильное начало управляет всеми процессами земного существования и воплощается то как воля к жизни, то как воля к власти, то как воля к смерти. Мировая воля наделяется таким качеством, как слепота, но и она, в свою очередь, не может быть различима человеческим взглядом: от нашего зрения её отделяет майя – непроницаемый покров, призванный сделать её недоступной нашему восприятию. Уделом человеческих органов чувств, перцепции остаётся наблюдение за представлениями, которые всегда остаются смутными, осколочными, неверными.

Сам Шопенгауэр при этом, вероятно, стараясь приподнять покрывало майи, изъяснялся предельно чётко и виртуозно. Х.Л. Борхес, например, назвал его: «чёткий и кристально ясный Шопенгауэр»[50]; кстати, и сама известнейшая сентенция «Кто ясно мыслит, тот ясно излагает» также принадлежит этому философу.

Такой неординарный, твёрдый во взглядах и острый на язык мыслитель не мог остаться в стороне и от литературно-критических проблем. В его сочинениях, особенно в сборнике «Афоризмы житейской мудрости» (1841, 1851), рассыпано множество оригинальнейших и глубоких суждений о природе литературного творчества, о личности одарённого человека, о принципах функционирования искусства, как сложного общественного организма.

Идеи, экстраординарная личность и мрачный эмоциональный настрой сочинений Шопенгауэра произвели сильнейший эффект на его современников и потомков, в частности, на эстетику и критику декаданса.

 

Фридрих НИЦШЕ(1844–1900) так же справедливо считается мыслителем, во многом определившим идеологию и стилистику европейской культуры рубежа XIX–XX веков.

В круг интересов философа входили многие сферы, близкие к теории критики. Уже в первом трактате его «Рождение трагедии из духа музыки» (1872) ставятся серьёзнейшие вопросы типологии европейской культуры. Продолжая традицию Гёте, Новалиса, Тика, Шеллинга, Шиллера и др., истоки современной цивилизации Ницше видит в античности. Из мифологической системы Древней Греции он выводит два начала, которые, взаимодействуя и противоборствуя, определяют путь эволюции мирового искусства: аполлоническое (светлое, логическое, созерцательное) и дионисийское (тёмное, иррациональное, агрессивное). Исходя из этой дуалистической схемы, Ницше выдвигает универсальную трактовку произведений культуры. Надо сказать, эти идеи были восприняты и взяты на вооружение значительным количеством писателей-творцов и критиков-теоретиков. Вслед за Шопенгауэром Ницше становится знаменем искусства начала ХХ века, когда на смену классическим принципам пришли концепты и установки модернистских направлений. На интеллектуальный опыт Ницше отчасти опирался известный историк культуры Освальд ШПЕНГЛЕР (1880–1936) в своём исследовании «Закат Европы. Причинность и судьба» (Der Untergang des Abendslanden, 1918–1922).

Ницшеанство принято соотносить с такими склонностями натуры, как предельный индивидуализм, аморализм и волюнтаризм (примат единоличной воли над общественным мнением). Всё это находило горячий отклик у творческих личностей, ориентированных на одинокое, бесприютное, трагическое существование. Идея сверхчеловека на долгие годы оказывается в центре общественного внимания. Герой-одиночка становится излюбленным объектом изображения и – соответственно – критического анализа. Если задуматься о поведении многих персонажей Джека Лондона (Мартин Иден, герой новеллы «Любовь к жизни»), Эрнеста Хемингуэя (Томас Хадсон, герой рассказа «Старик и море»), Томаса Манна (Адриан Леверкюн), Роберта Музиля (Ульрих), Владимира Набокова (Гумберт), Кнута Гамсуна, Генрика Ибсена, Эриха Марии Ремарка, Станислава Пшибышевского, то их поступки во многом будут укладываться в рамки ницшеанства. Созданный братьями Стругацкими образ дона Руматы («Трудно быть богом»), например, тяготеет к гуманизму, но в отдельных проявлениях путешественник в иных мирах ведёт себя именно как всесильный и жестокий «сверхчеловек», ощущающий себя по ту сторону добра и зла. На это указывал, в частности, П.В. Палиевский в статье «К понятию гения» (1969).

Пессимистический взгляд на мироздание был созвучен эстетическим программам и взглядам композитора Рихарда ВАГНЕРА (1813–1883) и датского философа Серёна Обю КЬЕРКЕГОРА (1813–1855), считающегося предтечей экзистенциализма. Ницшеанский способ самореализации не раз подвергался справедливой и аргументированной критике (В.В. Розанов, В.С. Соловьёв, М. Нордау), но концепции, выдвинутые в работах Ницше «Человеческое, слишком человеческое» (1878), «Так говорил Заратустра» (1884), «По ту сторону добра и зла» (1886) и др. продолжают привлекать на свою сторону всё новых и новых сторонников.

 

Раздел 3. Исторический взгляд на развитие критической теории (продолжение). Становление литературно-критических школ

 

К середине XVIII столетия складывается и получает широкое распространение эстетика – новая гуманитарная дисциплина, которая настоятельно потребовала того, чтобы художественные объекты были доступными научному исследованию. Прежде всего, изучению должны быть подвергнуты специфическое аксиологическое отношение к миру с точки зрения красоты и сама область художественной деятельности человека. Термин предложил Август Готлиб БАУМГАРТЕН (1714–1762). При рассмотрении вопросов художественного творчества, с его точки зрения, для достижения искомого результата чисто научного знания будет явно недостаточно. Необходимо на равных правах использовать чувственное восприятие, которое действует самостоятельно, а не функционально. Логический подход достаточен для объяснения механизмов материальной жизни; эстетическая, художественная идеология при обсуждении проблем, имеющих отношение к духовной жизни и миру искусства, предполагает участие эмоциональных способностей человека.

Эстетика, согласно выводам Баумгартена, есть учение о «ясных» и «смешанных» представлениях, когда происходит синкретичное сплетение элементов, не поддающихся строгому рациональному познанию. Эстетическое интуитивное восприятие представляет собой автономный способ целостного познания мира чувственных феноменов и позволяет видеть, чувствовать, воспринимать и разъяснять художественные образы помимо категориального инструментария.

Таким образом, эстетике предписано заниматься чувственными явлениями без намерения перейти от этого материала к причинам и следствиям по принципу строгой апперцепции. Казалось бы, на этой платформе трудно находить точки соприкосновения и согласия: все мы чувствуем по-разному, изъясняемся по-своему, у каждого свои вкусы и договориться на столь зыбких основаниях невозможно. Однако это обстоятельство не воспрепятствовало появлению множества оригинальных художественных концепций, школ и подходов, которые хотя бы отчасти, условно объединяли людей различных взглядов и убеждений.

Несмотря на то, что уже тогда в Европе возникают кружки и группы единомышленников, стоящих на единой интеллектуальной платформе (энциклопедисты и просветители, «Буря и натиск», романтики), большинство мыслителей, интенсивно изучавших духовные явления, работали в автономном режиме. Их теории во многом были плодом личных, глубоко индивидуальных взглядов на прекрасное. Временем формирования школ с отчётливообозначенными свои позиции стал XIX век.

 

Сент-Бёв и биографическая школа (жизнь писателя – неисчерпаемый источник сведений о его творчестве)

 

Французский критик, публицист и культуролог Шарль-Огюстен де Сент-Бёв по праву считается главой и основателем биографической школы в литературоведении и критике. Как уже говорилось, со времён Аристотеля личности художника, обстоятельствам его рождения, воспитания, образования и самореализации уделялось недостаточное внимание. Благодаря деятельности просветителей, участников группы «Буря и натиск», романтиков был устранён барьер между творчеством и жизнью писателя. В серии литературных портретов и статей Сент-Бёва (они публиковались в газете «Le Globe», журнале «Revue de Paris» и др., а также в отдельных сборниках) была убедительно прослежена чёткая логическая связь между детскими впечатлениями, периодом становления личности, зрелым возрастом человека и теми сочинениями, которые появлялись из-под пера данного автора. Биографическая школа во главу угла поставила обстоятельства существования литератора, которые являются неисчерпаемым источником не только для творческой работы, но и для интерпретации его сочинений.

«Меня всегда привлекало изучение писем, разговоров, мыслей, различных особенностей характера, нравственного облика, – признавался критик, – одним словом, биографии великих писателей, в особенности если никто другой до меня не занимался ещё подобного рода сравнительной биографией и мне предстояло первому наметить её план, строить её на свой страх и риск»[51]. Исследователь признаётся, что следование подобным путём – довольно рискованное предприятие, но возможность сделать значительные критические открытия преодолевает все сопутствующие опасения.

В самом деле: материал, темы, сюжеты, общественная позиция, идеология, художественные образы, язык, стиль и применение средств выразительности находятся в непосредственной зависимости от тех впечатлений, которые писатель заимствует из своего эмпирического опыта. Следовательно, для понимания закономерностей в творческой эволюции художника необходимо изучение его биографии.

Вспомним, какой отзывчивостью на внешние факторы отличалась такая яркая индивидуальность, которой обладал Пушкин. Казалось бы, его оригинальная личность, пытливый ум и природные дарования не нуждались ни в какой внешней подпитке: свобода его вдохновения не была ограничена никакими рамками, а вольный дух творчества дышал там, где хотел.

Однако даже беглый взгляд на его литературное наследие убеждает в том, насколько отчётливо в его сочинениях отражались те обстоятельства, в которых ему довелось существовать. Он оказывается в Царскосельском лицее с его культом античной, парнасской мифологии – и в лицейскую лирику устремляется неисчислимая вереница эллинских и римских богов, героев, нимф и фавнов. В южной ссылке лира поэта находит яркие краски для изображения природы Бессарабии, Малороссии, Крыма и Кавказа. В бытность его Михайловским затворником Пушкин обращает свой взгляд на скромную красоту русских полей, лесов и лугов. Получив разрешение вернуться в столицу, он увлечён общественно-политической и светской жизнью Санкт-Петербурга. В Москве возвращается к традициям древней русской столицы. Задержавшись из-за карантина в Болдинском уединении, поэт вспоминает о народной культуре, славянских песнях, сказках и легендах. Посватавшись и женившись на Н. Гончаровой, счастливый муж грезит прочным домашним уютом. Отправившись по следам Пугачёвского бунта, он узнаёт и отображает поволжские и оренбургские реалии. Без знания основных этапов его жизни не только критику, но и вдумчивому читателю трудно понять, почему свободный гений Пушкина избирал тот или иной объект для художественного интереса и соответствующим образом воплощал его на бумаге.

Рассказывая о творчестве того или иного писателя, Сент-Бёв, то как бы невзначай, а то и достаточно массированно вплетает в критическую ткань материалы биографического плана, и они не разрушают стилистического строя его сообщения, а гармонично дополняют ценной информацией. Нередко подробности бытового плана позволяют полнее и глубже понять процесс становления творческой личности. Бегло пересказывая подробности молодых лет Д. Дидро, критик наглядно показывает, как и почему сформировался именно такой – порывистый и независимый характер французского просветителя: «По окончании занятий Дидро поступил на службу к своему земляку… намереваясь изучать законы и право, однако занятие это ему наскучило довольно быстро. Отвращение к крючкотворству привело его к ссоре с отцом, который стремился обуздать сына… Однако юный Дидро уже почувствовал свои силы, и непреодолимое призвание влекло его прочь с проторенных путей… Он с увлечением занимался геометрией и греческим языком, мечтал о славе на театральном поприще. В ожидании этой славы он рад был всякой работе… Однажды некий миссионер заказал ему шесть проповедей для португальских колоний, и Дидро тут же их изготовил. Попробовал он стать воспитателем в доме богатого финансиста, но уже через три месяца зависимое положение показалось ему невыносимым. Самым надёжным средством к жизни стали для него уроки математики: объясняя её другим, он учился сам.

В этот неустойчивый период жизни он проявлял благонравие… у него рано появилось отвращение к легкомысленным и небезопасным развлечениям... Та, которую он полюбил, была благородной девицей из обедневшего семейства и жила вместе с матерью честным трудом своих рук. Дидро, на правах соседа, познакомился с ней, без памяти влюбился, добился у неё благосклонности и женился, вопреки предостережениям её матери, напоминавшей им об их бедности»[52]. Стиль поведения мыслителя оказался адекватным его убеждениям и творчеству.

Столь же плодотворным оказалось обращение критика к деталям биографий Корнеля, Лафонтена, Гюго, Жорж Санд, Эжена Сю, Рабле, Монтеня, Руссо, Паскаля, Флобера, Мюссе, Вийона и многих других французских классиков. Их творческое наследие, подкреплённое подробностями жизни, заиграло новыми красками.

Во многом созвучными идеям Сент-Бёва были антропологические изыскания основателя физиономистики Иоганна Каспара ЛАФАТЕРА (1741–1801) и ЧЕЗАРЕ ЛОМБРОЗО(1835–1909), которые даже внешние, биологические, телесные признаки соотносили с самовыражением конкретного человека, в том числе и творческим. Широко известная работа последнего – «Гениальность и помешательство» (1863) стала настольной книгой многих критиков, исследовавших жизнь творческих людей. «О гениальных людях, – утверждал Ломброзо, – точно так же, как и о сумасшедших, можно сказать, что они всю жизнь остаются одинокими, холодными, равнодушными к обязанностям семьянина и члена общества»[53]. Как видим, эти идеи вполне корреспондируются, в частности, с представлениями Ницше о сверхчеловеке, хотя полностью признать справедливость подобной точки зрения трудно.

В критике и литературоведении крайности часто и самым неожиданным образом сходятся. В дальнейшем методологию биографической школы критики на вооружение примут авторы, работающие в жанрах литературного и творческого портрета, а также – художественной биографии, например, А. Моруа, И. Стоун, С. Цвейг и др. Этот опыт был учтён, естественно, и авторами книжных серий «Жизнь замечательных людей», «Жизнь в искусстве» и проч.

Следует добавить, что усердное изучение фактов из жизни творческого человека вряд ли следует вводить в абсолют. Интерес Сент-Бёва к биографиям писателей подверг сомнению его соотечественник Марсель Пруст, считавший, что важнее изучать не внешнюю, а внутреннюю (духовную) жизнь личности. В аналогичном плане выразился Томас Стернз ЭЛИОТ(1888–1965): «Насколько информация о поэте помогает понять его поэзию – не такой простой вопрос, как может показаться. Каждый читатель должен ответить на него сам, и ответить не в общем, а конкретно, ибо в одних случаях эти сведения могут быть полезны, в других нет… О себе могу сказать, что знание скрытых пружин, давших толчок стихам, не обязательно служит мне ключом к их пониманию: излишек информации об истоках стихотворения может даже разрушить мою с ним связь»[54].

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.