Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

ЗАМОК ВОЕВОДЫ МНИШКА В САМБОРЕ





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

[Следовало после сцены: «Краков. Дом Вишневецкого».]

Уборная Марины.

Марина, Рузя убирает ее; служанки.

 

Марина

 

(перед зеркалом)

 

Ну что ж? готово ли? нельзя ли поспешить?

 

 

Рузя

Позвольте; наперед решите выбор трудный:

Что вы наденете, жемчужную ли нить,

Иль полумесяц изумрудный?

 

 

Марина

Алмазный мой венец.

 

 

Рузя

Прекрасно! помните? его вы надевали,

Когда изволили вы ездить во дворец.

На бале, говорят, как солнце вы блистали.

Мужчины ахали, красавицы шептали...

В то время, кажется, вас видел в первый раз

Хоткевич молодой, что после застрелился.

А точно, говорят: на вас

Кто ни взглянул, тут и влюбился.

 

 

Марина

Нельзя ли поскорей.

 

 

Рузя

Сейчас.

Сегодня ваш отец надеется на вас.

Царевич видел вас недаром,

Не мог он утаить восторга своего,

Уж ранен он; так надобно его

Сразить решительным ударом.

А точно, панна, он влюблен.

Вот месяц, как, оставя Краков,

Забыв войну, московский трон,

В гостях у нас пирует он

И бесит русских и поляков.

Ах, боже мой! дождусь ли дня?..

Не правда ли? когда в свою столицу

Димитрий повезет московскую царицу,

Вы не оставите меня?

 

 

Марина

Ты разве думаешь — царицей буду я?

 

 

Рузя

А кто ж, когда не вы? кто смеет красотою

Равняться здесь с моею госпожою?

Род Мнишков — ничьему еще не уступал;

Умом — превыше вы похвал...

Счастлив, кого ваш взор вниманья удостоит,

Кто сердца вашего любовь себе присвоит —

Кто б ни был он, хоть наш король

Или французский королевич —

Не только нищий ваш царевич,

Бог весть какой, бог весть отколь.

 

 

Марина

Он точно царский сын и признан целым светом.

 

 

Рузя

А все ж он был прошедшею зимой

У Вишневецкого слугой.

 

 

Марина

Скрывался он.

 

 

Рузя

Не спорю я об этом —

А только знаете ли вы,

Что говорят о нем в народе?

Что будто он дьячок, бежавший из Москвы,

Известный плут в своем приходе.

 

 

Марина

Какие глупости!

 

 

Рузя

О, я не верю им —

Я только говорю, что должен он конечно

Благословлять еще судьбу, когда сердечно

Вы предпочли его другим.

 

 

Служанка

(вбегает)

Уж гости съехались.

 

 

Марина

Вот видишь: ты до света

Готова пустяки болтать,

А между тем я не одета...

 

 

Рузя

Сейчас готово все.

Служанки суетятся.

 

 

Марина

Мне должно все узнать.

 

II

 

Начало сцены «Царские палаты», исключенное из печатной редакция

 

Ксения

 

(держит портрет)

 

Что ж уста твои

Не промолвили,

Очи ясные

Не проглянули?

Аль уста твои

Затворилися,

Очи ясные

Закатилися?..

 

Братец — а братец! скажи: королевич похож был на мой образок?

 

Феодор

 

Я говорю тебе, что похож.

 

Ксения

 

(целует портрет)

Далее как в основном тексте.

 

 

III

 

Отрывки из сцены «Краков, дом Вишневецкого», исключенные из печатной редакции

 

 

 

Самозванец

Лишь дайте мне добраться до Москвы,

А там уже Борис со мной и с вами

Расплатится. Что ж нового в Москве?

 

 

Хрущев

Все тихо там еще. Но уж народ

Спасение царевича проведал,

Уж грамоту твою везде читают,

Все ждут тебя. Недавно двух бояр

Борис казнил за то, что за столом

Они твое здоровье тайно пили.

 

 

Самозванец

О добрые, несчастные бояре!

Но кровь за кровь! и горе Годунову!

Что говорят о нем?

 

 

Хрущов

Он удалился

В печальные свои палаты. Грозен

И мрачен он. Ждут казней. Но недуг

Его грызет. Борис едва влачится,

И думают, его последний час

Уж недалек.

 

 

Самозванец

Как враг великодушный,

Борису я желаю смерти скорой;

Не то беда злодею. А кого

Наследником наречь намерен он?

 

 

Хрущов

Он замыслов своих не объявляет,

Но кажется, что молодого сына,

Феодора — он прочит нам в цари.

 

 

Самозванец

В расчетах он, быть может, ошибется,

Ты кто?

 

 

Карела

Казак. К тебе я с Дона послан.

 

 

И я люблю парнасские цветы.

(читает про себя).

 

 

Хрущов

(тихо Пушкину)

Кто сей?

 

 

Пушкин

Пиит.

 

 

Хрущов

Какое ж это званье?

 

 

Пушкин

Как бы сказать? по-русски — виршеписец

Иль скоморох.

 

 

Самозванец

Прекрасные стихи!

Я верую в пророчества пиитов.

 

IV

 

Отрывок, следовавший за исключенной сценой «Ограда монастырская»

 

Где ж он? где старец Леонид?

Я здесь один и все молчит,

Холодный дух в лицо мне дует

И ходит холод по главе...

Что ж это? что это знаменует?

Беда ли мне, беда ль Москве?

Беда тебе, Борис лукавый!

Царевич тению кровавой

Войдет со мной в твой светлый дом.

Беда тебе! главы преступной

Ты не спасешь ни покаяньем,

Ни Мономаховым венцом.

 

 

Комментарий

 

Трагедия писалась в Михайловском с декабря 1824 г. по ноябрь 1825 г. Напечатана впервые только в 1831 г. На сцене при жизни Пушкина не могла быть поставлена по цензурным соображениям[17]. Пушкин несколько раз читал ее публично, после возвращения из ссылки в 1826 г., в Москве и позже в Петербурге[18].

В двадцати трех сценах «Бориса Годунова» выразительно и исторически верно показана эволюция настроений народа в изображаемую эпоху: сначала политическое равнодушие, инертность, затем постепенное нарастание недовольства, все усиливающееся и, наконец, разрастающееся в народное восстание, бунт, свергающий с престола молодого царя, после чего народ, возложивший все свои надежды на нового, «законного» царя, снова теряет свою политическую активность и превращается в пассивную толпу, ожидающую решения своей судьбы от царя и бояр. Такой характер, как известно, имели все народные восстания до появления на исторической сцене пролетариата. Пушкин несколько сдвинул, сократил процесс народного движения начала XVII в., завершив события своей трагедии воцарением Димитрия Самозванца. Между тем в действительности события бурно развивались и дальше, и кульминацией, высшим подъемом революционных настроений и действий борющегося против своих угнетателей народа было не свержение династии Годуновых (как у Пушкина), а более позднее движение, предводимое Болотниковым. Однако, несмотря на эту историческую неточность[19], общая схема событий дана у Пушкина очень верно и в высшей степени проницательно.

Что главным героем пушкинской трагедии является не Борис Годунов с его преступлением и не Григорий Отрепьев с его удивительной судьбой, а народ, видно из всего содержания и построения трагедии. О народе, его мнении, его любви или ненависти, от которых зависит судьба государства, все время говорят действующие лица пьесы: Шуйский и Воротынский (в 1-й сцене — «Кремлевские палаты»), Борис в своем знаменитом монологе (в 7-й сцене), Шуйский и боярин Афанасий Пушкин (в 9-й сцене — «Москва. Дом Шуйского»), Борис, Патриарх и Шуйский в Царской Думе (сцена 15-я), Пленник (в 18-й сцене, «Севск»), Борис и Басманов (в 20-й сцене, «Москва. Царские палаты») и, наконец, Гаврила Пушкин — человек, по замыслу Пушкина, вполне понимающий политическую и общественную ситуацию (21-я сцена, «Ставка»):

 

Но знаешь ли, чем сильны мы, Басманов?

Не войском, нет, не польскою помогой,

А мнением, да, мнением народным...

 

Сам народ, угнетенная масса, участвует в трагедии в шести сценах. В первой из них (2-я сцена трагедии — «Красная площадь») мы слышим речи более культурных представителей низших классов; это, может быть, купцы, духовные лица (см. традиционно-церковный стиль их реплик). Они обеспокоены положением страны без царя («О боже мой! Кто будет нами править? О горе нам!»). В следующей сцене («Девичье поле. Новодевичий монастырь») действует народная масса, равнодушная к политике, плачущая и радующаяся по указке бояр («О чем там плачут?» — «А как нам знать? то ведают бояре, не нам чета...» — «Все плачут, заплачем, брат, и мы...» — «Что там еще?» — «Да кто их разберет?..»).

За пять лет царствования Бориса Годунова настроение народа меняется. В сцене «Равнина близ Новгорода Северского» воины Бориса (тот же народ) стремительно бегут от войск Самозванца не потому, что они боятся поляков и казаков, а потому, что не хотят сражаться за царя Бориса против «законного» царевича, воплощающего, по их мнению, надежды на освобождение — прежде всего от крепостного права, введенного Борисом. Об этом говорит в сцене «Москва. Дом Шуйского» умный боярин Афанасий Пушкин в разговоре с Шуйским: «...А легче ли народу? Спроси его! Попробуй самозванец им посулить старинный Юрьев день (то есть освобождение от крепостной зависимости. — С. Б. ), так и пойдет потеха!» — «Прав ты, Пушкин», — подтверждает хитрый и дальновидный политик Шуйский. В 17-й сцене («Площадь перед собором в Москве»), отношение народа к Борису обнаруживается уже не просто нежеланием сражаться за него («тебе любо, лягушка заморская, квакать на русского царевича; а мы ведь православные!»), а выражено прямо в угрожающих репликах толпы («Вот ужо им будет, безбожникам») и в словах юродивого, громко обличающего царя при несомненном сочувствии народа. В предпоследней сцене трагедии («Лобное место») народ уже хозяин столицы: с ним (а не с боярами) ведет переговоры посланный Самозванцем Гаврила Пушкин; на Лобном месте (на «трибуне»), оказывается подлинный представитель народа, мужик; он дает сигнал мятежу («Народ! Народ! В Кремль, в Царские палаты! Ступай! вязать Борисова щенка!»), после чего перед зрителями развертывается сцена народного бунта. Наконец, в последней сцене, действие которой происходит всего через десять дней после предыдущей, народ — снова пассивный, успокоившийся после того, как свергнул с престола «Борисова щенка» и поставил над собой настоящего, «законного» царя. Снова, как вначале (в сцене «Девичье поле»), когда дело идет о делах государственных, он считает, что «то ведают бояре, не нам чета» (ср. в этой сцене почтительные реплики: «Расступитесь, расступитесь. Бояре идут... — Зачем они пришли? — А, верно, приводить к присяге Феодора Годунова»). И снова тот же народ, несмотря на то, что только что с ужасом узнал о злодейском убийстве юного Федора и его матери, готов по приказу боярина Мосальского послушно славить нового царя, как вначале по приказу бояр и патриарха славил Бориса Годунова: «Что ж вы молчите? — спрашивает Мосальский, — кричите: да здравствует царь Димитрий Иванович! Народ: Да здравствует царь Димитрий Иванович».

Так кончалась первоначально пушкинская трагедия. Но позже, в 1830 г., готовя ее к печати, Пушкин внес в это место небольшое, но крайне значительное изменение: после выкрика Мосальского — «народ безмолвствует»... Идейный смысл произведения не изменился, спад волны революционного настроения народа остается тем же, но это угрожающее безмолвие народа, заканчивающее пьесу, предсказывает в будущем новый подъем народного движения, новые и «многие мятежи».

«Борис Годунов» написан Пушкиным не как трагедия совести царя-преступника, а как чисто политическая и социальная трагедия. Главное содержание знаменитого монолога Бориса («Достиг я высшей власти...») — не ужас его перед «мальчиками кровавыми», а горькое сознание, что его преследуют незаслуженные неудачи. «Мне счастья нет», — дважды повторяет он. Больше всего винит он в своем несчастии народ, который, по его убеждению, несправедливо ненавидит его, несмотря на все «щедроты», которыми он старался «любовь его снискать». Забывая о главной причине ненависти — крепостном ярме, которое он наложил на народ, — Борис припоминает все свои «благодеяния» и возмущается неблагодарностью народа. Причиной этой неблагодарности он считает лежащую будто бы в основе народного характера склонность к анархии. Народ якобы ненавидит всякую власть:

 

Живая власть для черни ненавистна —

Они любить умеют только мертвых...

 

Это глубоко неверное и несправедливое обобщение[20]нужно Борису для того, чтобы свалить на народ («чернь», как говорит Борис) причину враждебных отношений между царем и народом. Еще резче ту же мысль Борис высказывает за несколько минут до смерти в своем последнем разговоре с Басмановым (сцена 20-я — «Москва. Царские палаты»).

 

Лишь строгостью мы можем неусыпной

Сдержать народ... Нет, милости не чувствует народ:

Твори добро — не скажет он спасибо;

Грабь и казни — тебе не будет хуже.

 

Григория Отрепьева, в отличие от Годунова, Пушкин изображает не серьезным государственным деятелем, а политическим авантюристом. Он умен, находчив, талантлив[21]; он человек горячий, увлекающийся, добродушный — и в то же время совершенно беспринципный в политическом отношении. Григорий прекрасно понимает, что не он «делает историю», не его личные качества и усилия являются причиной его беспримерных успехов. Григорий чувствует, что подымается на волне народного движения, и потому его мало тревожат отдельные неуспехи и поражения его войск во время войны с Борисом. Этой теме в трагедии специально посвящена короткая сцена (19-я) «Лес», где Самозванец (в противоположность своим спутникам) обнаруживает полную уверенность в конечном успехе своей борьбы, несмотря на жестокий разгром его войск в сражении.

О патриархе Иове, верном помощнике Годунова во всех его делах, Пушкин писал Н. Раевскому (?) в 1829 г.: «Грибоедов критиковал мое изображение Иова; патриарх, действительно, был человеком большого ума, я же по рассеянности сделал из него дурака». Пушкин имеет в виду сцену 15-ю («Царская дума»), где патриарх в длинной, цветистой речи, упиваясь своим красноречием, обнаруживает удивительную глупость и бестактность, чем ставит в крайне неловкое положение всех слушателей[22]. Он перед всей Думой объявляет, что царевич Димитрий после смерти стал святым, и на его могиле творятся чудеса. Для того чтобы разоблачить перед народом самозванца Григория, он предлагает торжественно довести до сведения народа о новом чудотворце и перенести в Кремль в Архангельский собор его «святые мощи». Ему не приходит в голову, что он тем самым предлагает публично объявить о преступлении царя Бориса: ведь по религиозным представлениям православных, взрослый человек делается святым за свои великие заслуги перед богом, а младенец только в том случае, если он был невинно замучен...

При напечатании «Бориса Годунова» Пушкин изъял из трагедии две сцены, находившиеся в рукописи: «Ограда монастырская» и «Замок воеводы Мнишка в Самборе. Уборная Марины» (см. «Из ранних редакций»). В первой из них Пушкину хотелось показать, что на путь рискованной политической интриги юного, пылкого и томящегося в монастыре Григория натолкнул какой-то более опытный в житейском отношении «монах», «злой чернец». Во второй — раскрывались некоторые черты холодной авантюристки, красавицы Марины. Исключение этих сцен (не очень нужных в развитии трагедии) нисколько не повредило художественному и идейному содержанию пьесы, тем более что наличие их нарушало бы единство принятого Пушкиным для его трагедии стихотворного размера — нерифмованного пятистопного ямба[23].

Приводимый в разделе «Из ранних редакций» отрывок монолога Григория «Где ж он? где старец Леонид?» относится, вероятно, к ранней стадии работы Пушкина над «Борисом Годуновым».

Свою трагедию Пушкин посвятил памяти Карамзина, умершего в 1826 г. и не успевшего познакомиться с пушкинской пьесой. Это нисколько не значило, что Пушкин разделял историческую концепцию Карамзина — ультрамонархическую и морально-религиозную. Пушкин, несмотря на кардинальное разногласие свое с Карамзиным по политическим и обще-историческим вопросам, глубоко уважал знаменитого историка за то, что тот не искажал фактов в угоду своей реакционной концепции, не скрывал, не подтасовывал их, — а только по-своему пытался их истолковать. «Несколько отдельных размышлений в пользу самодержавия, красноречиво опровергнутых верным рассказом событий», — так называл Пушкин эти морально-религиозные и монархические рассуждения Карамзина. Он верил в объективность приводимых историком фактов и высоко ценил его научную добросовестность. «“История государства Российского” есть не только создание великого писателя, но и подвиг честного человека», — писал он.

 

С. М. Бонди

 


[1]Земский собор 1598 года с бо́льшим, чем в предшествующих соборах, числом выборных.

 

[2]Муза венчает славу, а слава — музу (лат.).

 

[3]Ну... (фр.).

 

[4]Что? что? (фр.).

 

[5]Что значит православные?.. Рвань окаянная, проклятая сволочь! Черт возьми, мейн герр (сударь), я прямо взбешен: можно подумать, что у них нет рук, чтобы драться, а только ноги, чтобы удирать (фр.).

 

[6]Позор (нем.).

 

[7]Тысяча дьяволов! Я не сдвинусь отсюда ни на шаг-раз дело начато, надо его кончить. Что вы скажете на это, мейн герр? (фр.).

 

[8]Вы правы (нем.).

 

[9]Черт, дело становится жарким! Этот дьявол — Самозванец, как они его называют, отчаянный головорез. Как вы полагаете, мейн герр? (фр.).

 

[10]О, да! (нем.).

 

[11]Вот глядите, глядите! Завязался бой в тылу у неприятеля. Это, наверно, ударил молодец Басманов (фр.).

 

[12]Я так полагаю (нем.).

 

[13]А вот и наши немцы! — Господа!.. Мейн герр, велите же им построиться и, черт возьми, пойдем в атаку! (фр.).

 

[14]Очень хорошо. Становись! (нем.).

 

[15]Марш! (нем.).

 

[16]С нами бог! (нем.).

 

[17]Впервые «Борис Годунов» был поставлен (с сокращениями и цензурными искажениями) лишь в 1870 г. в Петербурге.

 

[18]Зная, что Пушкин вообще очень неохотно выступал перед посторонними с чтением своих произведений, мы лишний раз убеждаемся в том, что «Бориса Годунова» он писал для сцены и что ему необходимо было видеть впечатление публики, чтобы судить о верности выполнения его замысла.

 

[19]Может быть, Пушкин имел в виду шире и ближе к истории развить тему народной войны в предполагавшихся двух пьесах, продолжающих «Бориса Годунова» — о Дмитрии и Марине и о Василии Шуйском.

 

[20]Его приводят нередко исследователи, как мнение самого Пушкина о народе, для чего нет никаких фактических оснований.

 

[21]Он к тому же поэт — см. слова игумена Чудова монастыря (сцена 6-я — «Палаты патриарха»): «...читал наши летописи, сочинял каноны святым».

 

[22]См. ремарку Пушкина: «Общее смущение. В продолжение сей речи Борис несколько раз отирает лицо платком», — а также заключающую сцену реплику двух бояр.

 

[23]Сцена «Ограда монастырская» написана длинным, восьмистопным, хореем с попадающейся местами рифмой; «Замок воеводы Мнишка в Самборе» — рифмованным разностопным (вольным) ямбом.

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.