Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Дуэндэ возвращается





Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Устаканился будничный транш

В семье Авакянов-Эрнандесов.

Силы небесные дали карт-бланш

Обойти шипы грубых тангенсов

И вынесли эту семью на орбиту,

Где вход в неожиданности открыт им.

А подробности бытовых реалий

Оставим прозаикам для баталий

Насчёт правды и вымысла сюжета,

И пусть они говорят об этом

С гордостью самоигральной,

А наш проект инфернальный

Живёт сам по себе.

***

Чёрной племянницы рыжего солнца имя – затмение.

Огненный шар набирается ангельского терпения,

Когда бальное платье вселенской тьмы его накрывает.

Человечество с ума сходит, к Богу взывает.

Хватается за бинокли, бежит, стремглав, к телескопам,

Поодиночке, парами, а некоторые – скопом.

Настраивают видео, кино, фото и прочие аппараты.

Учёные объединяются в говорильные конгломераты,

И возникает конвульсивно-магическая суета.

Арам и Мануэла в этом вопросе – простота.

Купили Саманте огромнейший телескоп.

Компы, ноуты, смарты, айфоны – подарков у ней немало.

Балуют ребёнка и никто не скажет им: гоп!

Девочка от бесконечных дарений чуть подустала.

Но Саманте Гир-Эрнандес, простите, смешно

И радостно, как относятся к ней новые папа и мама.

Осуждать их конечно за это грешно –

Издержки настроя любвеобильной программы.

В час солнечного затмения телескоп новый они взяли

И на самой высокой макушке любимого Мон Руяля

Установили на прочной треноге - смотреть катаклизму

С помощью оптического чуда – стекольной призмы.

Арам и Саманта по очереди глядели в небесную трубу,

Шептались между собой: бу бу бу бу, бу бу бу бу.

Мануэле стало жарко. Почва слегла вздрогнула и прогнулась.

Знакомое состояние - дуэндэ - Муниту вспомнило и вернулось.

***

«Что тебе надо услышать скажи мне, Лилит,

Горькая странница всех неприкаянных бурь?

Стёртая память занозою давней болит.

Знак мне подай, гордонравные брови не хмурь.

Морок душевный хочу я в клочки разорвать.

Он – затаившийся враг, нем, печален и глух.

Кто я? Откуда? Давно собираюсь узнать.

Факел надежды, ещё не зажжённый, потух.

Вижу какую то землю, чужие поля.

Город чужой, люди в серых одеждах снуют.

Тянет меня в путь далёкий, не ведаю я,

Ждут меня там или нет… Может, всё-таки ждут?»

Дочь затухающих солнц не ответила ей.

Чувство растёт: ехать надо, но только – куда?

Медлить нельзя. В путь-дорогу собраться быстрей.

Нужен маршрут, без него не найти никогда

Точки заветной, способной завесу открыть

Над прошлолетьем, которому имени нет.

Тьма растворилась, и жизнь продолжается. Быть

Силе дуэндовой. Финиш затмению. Свет.

***

Утром позвонил Ален Цигаль,

Провайдер успеха и оптимизма.

«Едем в Москву на фестиваль

Фламенковых танцев, готовы визы.

Берите Саманту, виоль д’амур.

Настраивайтесь на победу и только так.

Затем по стране гастрольный тур,

А это, как знаете, не пустяк».

Арама лицо просветлело: сюрприз!

Хотя он давно о поездке знал.

Мунино сердце упало вниз:

«Небесный посланник мне помогал

Предчувствие дальней дороги прочесть.

Значит, Россия? Стремимся туда?

Очень хорошая, нужная весть.

Здравствуйте, новые города.

Скоро познакомимся».

***

Мануэла в Москве

«Благослови нас, бабушка Москва.

Ты носишь супер-модные одежды

Из небоскрёбов, улиц и проспектов,

Наполненных безумной суетою.

Почти как в Монреале, право слово.

А люди все какие-то глухие.

Бессмысленно гудящий муравейник.

И пробки сумасшедшие на трассах.

И лица серой маскою закрыты

Одной на всех.

Язык Москвы мне близок.

Отткуда-то я знаю его, русский,

Почти родной.

С испанским и английским в родстве,

Он вроде дядюшки в семействе.

Дуэндэ, ты, возможно, пошутило,

Отправив меня в этот мегаполис,

Похожий на дрожащий Вавилон?

Но брат дуэндэ с шутками не дружит.

Предчувствую: возникнут перемены,

Какие – я пока ещё не знаю.

И, значит, здравствуй, праздник-фестиваль.

Мы будем здесь показывать фламенко.

И это - счастье. Кто его оспорит?

Настрой один – работать и работать.

Мы всё-таки Эрнандесы, мы звёзды.

А потому должны - нельзя иначе –

На конкурсе призы себе забрать.

Дай Бог терпенья и чуть-чуть удачи

Сердца великим танцем зажигать».

***

Берсеневская набережная, Театр Эстрады.

Торжественно-величественный дворец.

Люди ходить сюда очень рады.

Дождались фламенко-любители, наконец,

Международного конкурса-фестиваля,

Куда попали не без помощи месье Цигаля

Мануэла с Арамом и Самантой.

Время отбивают кремлёвские куранты.

Съехались в Москву танцоры со всего света.

От пятнадцати до пятидесяти лет.

Дилетантов среди них не было и нету.

Слышится вокруг: «Муна, Муна, привет!

Очень рады с тобой повидаться,

Наша первая мега-звезда».

Мануэла не знает, куда деваться

От радости: «Салют, камарадос, я с вами, да да!»

Зал театра переполнен народом,

Попробуй найти местечко свободное? Вряд ли .

Танец фламенко – огонь, любовь и свобода.

Остальное всё – постороннее-чуждые грабли.

Вот и конкурсной программе назначен старт.

Каждый танцор – вип-мастер, неповторим.

Но лучше всех – Мануэла, её азарт

И жюри, и зрителями тепло принят, любим.

Красавица звездоглазая, с гибкостью зрелой пумы

Ворожит, чарует под звуки виоль-д’амура и тамбурина.

Зрители кричат «браво!» в угаре безумном.

Вдруг тишина повисает. Другая картина

Развёртывается на фестивальной сцене.

Выбегает малютка-девочка в платье зелёном

И с яркой шалью. Народ доволен, радуется перемене,

Смотрит на юную красавицу взглядом влюблённым.

Жжёт не по детски Саманта, в каждом движении – смерчи.

Неистовый темп, каблучки стреляют удар-картечью.

Дочь Мануэлы Эрнендес молниями управляла,

Как будто бы в поле открытом стихия её целовала.

Успех потрясающий. Гром звон-победных оваций.

Поклоны скромные, словечко единое: «грация»

Для всех, кто её принимал в замечательном зале.

Жюри председатель, синьора Сусанна Биали,

Артистка великая, вышла при всех на эстраду

С цветами: «Друзья мои, вы молодцы, я за вас очень рада!»

Арам с Мануэлой улыбкою прячут невольные слёзы.

Сбываются самые тайные, в сердце живущие грёзы.

***

Эрнандесов трио отмечено главной наградой: Гран При.

Звонил с поздравленьями друг их родной, Жиль Бернье.

Бенита с Фульхенсио тоже звонили в Москву: «Не томи,

Когда вы в Севилью приедете? Горестно мне

Запасы терпения кончились, кризис пришёл

Не вижу вас долгие месяцы, жду и люблю».

Цигаль трубку взял: «Видит Бог, от души говорю.

Вы скоро увидитесь. Мы сейчас едем в Орёл».

***

Мануэла в Орле

Грязные тротуары, дороги в ухабах.

России провинция похожа на краба,

Лежащего брюхом к солнцу, в землю спиной.

Щербатый асфальт, всё уныло, ну просто, ой!»

Душа Мануэлы скукожилась, очи в пол.

А на площади при вокзале – родной орёл,

Свободная в бодром полёте птица,

Присела и смотрит на всех. Пригодится

На память в обнимку с орлом сэй-чиз-фото.

Город смотреть пришла охота.

В принципе симпатичный – дома и парки.

Фигуры зелёные, как подарки

От новомодного парня – дизайна.

Берег Оки в запустении крайнем.

Валяются сиротками пакеты, бутылки,

Зубья сломали у согнутой вилки.

Тут бал даёт монсиньор Беспорядок.

Главный хозяин заброшенных грядок.

А люди – приветливы, в добром убранстве.

Пришли в театр «Свободное пространство».

Аплодировали стоя всей группе Муны.

Арам Авакян подарил им струнный

Дивертисмент на виоль д’амуре.

Красивый звук – восторгов буря.

Вечер гастрольный прошёл на ура.

Ален Цигаль молвил: «В отель нам пора.

Утром все вместе идём на рынок.

Надо купить мне пару ботинок.

Износилась обувь на российской почве.

И подмигнул Араму: Спокойной ночи!»

Этот план Муне чужд, непонятен.

Отказать нельзя. Ален – приятель,

И не просто приятель, а лучший друг.

Вхож в самый узкий семейный круг.

«Ладно, жди в девять, мы будем у входа.

Этой цигальской причуде – свобода».

***

…Перепрыгивала через дождевые лужи,

На кирпичики (как мосточки) ступала

Мануэла с Арамом и дочкой. А ей это нужно?

В джунгли рынка вошла, но зачем – не знала.

Такой неприветливый рынок, антисевилья.

Киоски зелёные, продавщиц суровые лица.

Рядов бесконечных унылая камарилья.

Товары- пленники лежат, им удавиться

От безысходности? Тарелки, блюдца,

Чашки-уродцы, бижу, собачки

Фарфоровые. Взять бы тачку,

Погрузить эти вещи, развернуться

И выкинуть их на большую помойку.

Ален Цигаль здесь: «Мунита, постой-ка,

Смотри, продают урюк, изюм, курагу,

Пойдём туда купим? Стоять не могу…»

Мануэла в ответ: «Саманта, Арам!

Дяде Алену сухофрукты купим. Аз воздам

Чудаку любимому…». Хихи и хохо.

Вот уж и киоски недалеко.

Торгуют в них дядьки-таджики.

Наперебой предлагает аджигу

И прочие восточные товары.

Мануэла видит одну пару.

Седая женщина и таджик высокий.

«Отдохни, Танюша, присядь, твои ноги

Не казённые?». Блиц-толчок внутри Мануэлы.

Потянулась к женщине, захотела

Что-то сказать незнакомой Танюше.

Седой, гладкопричёсанной. Вихор непослушный

Торчит на ухом с дешёвой серёжкой.

«Куплю у неё курагу…хоть немножко».

К женщине тихонечко подошла.

Сумочку вынула… ла ла ла.

Валяются на дне кругляшки-монеты.

Помада, ключики, кастаньеты.

Камешек выпал прямо в руки Татьяны.

Подумала женщина: «Очень странно.

Такие у дочери были, на озере их собирала.

Камешек… родненький…я тебя сразу узнала».

К покупательнице прирос внимательный взгляд.

У Татьяны мощной силы разряд,

Электрический, вспыхнул над головой.

Речи лишилась. И в мыслях – внезапный сбой.

Глядит на Мануэлу платочек в руке теребя:

«Простите, могу вам задать вопрос я?

Много лет назад потеряла родную дочь.

Жизнь остановилась, дышать не в мочь.

Родинка у ребёнка была под левой лопаткой.

Маленькая, круглая, красновато-гладкая.

А у вас есть такая? Бога ради, простите…»

«Да… есть… а в чём дело? Момент! Подождите…».

Брат дуэндэ усилил толчки в сердце Мануэлы.

Секунду, другую, третью на Татьяну смотрела.

Тектонический пласт-мемориум лопнул, взорвался.

«Мама… вспомнила!… где отец? Куда город девался?

Мой родной Душанбе, город в Таджикистане?

Мама… мама.. две акулы-пираньи

С озёрного берега меня ясным днём украли»!

В объятья бросились друг к другу. Алена Цигаля

Вечный сотовый друг проснулся – айфон

Зазвенел. «Жиль… алло! Проект завершён».

Радостно смотрит на женщин Арам.

Саманта ничего понять не может.

«Мама… Это муж мой мне Богом дан.

А это внучка твоя Саманта». Погожий

Над рынком центральным установился день.

Татьяна молчит… полуобморок, ступор.

Разлуки долгой крутая ступень

Требует тишины. Ей не нужен рупор,

Чтобы два сердца в едином порыве сошлись.

Будут ещё многочисленные разговоры.

Судьбо-пружинный виток устремляется ввысь.

Мало ему благ землянских, нужны просторы

Космических озарений.

***

Центральный рынок – шурин роковой

Снял шляпу: «Будь здорова, Мануэла!»

Она здесь оставаться не хотела.

«Пойдём скорее, мамочка, со мной

В гостиницу. Поедешь на гастроли

Ты в группе нашей. Всё Ален устроит.

А выступим – и надо бы домой

В чудесный город-сказку – Монреаль.»

Татьяне – радость. Ей совсем не жаль

С базарной жизнью навсегда расстаться.

Пришла пора с таджиками прощаться.

Родные мужа Таню отпустили,

Ей много слов хороших говорили.

Она Саманту за руку взяла,

Арама, как сыночка, обняла.

«Я перемен счастливых не боюсь.»

Отправились в отель орловский - «Русь».

Накрыли стол в гостиничном приюте.

И детство, по кусочку, по минуте

Вернулось в память Мунину. Отец

Предстал пред ней, усатый молодец,

Таджикский джентльмен, класс-человек.

Строитель гидростанции «Нурек».

Любил он Муну, баловал слегка,

Тверда его надёжная рука.

Не выдержал разлуки долгой срок.

Порвалось сердце. Путь к отцу далёк,

«Любимый папа, был бы ты со мной!»

В анналах детской памяти – живой

Красавец Нуралиев Пахлавон*,

Чудесный друг, семьи опора он.

И мама - педагог в начальной школе.

Воспоминанья вырвались на волю

О жизни той, её не возвратить.

Одно осталось: помнить и любить.

«О Боже, у меня теперь две мамы!»

Тревожно посмотрела на Арама.

Арам ответил: «Всё поймёт Бенита.

Её душа любви всегда открыта».

Да, надо будет рассказать Бените

С Фульхенсио про новые событья.

Проблему эту поняла Татьяна.

Она не ревновала, как ни странно.

«Спасибо доброй женщине большое.

Спасла тебя. Люблю её, не скрою.

Она мне дочь родную подарила.

Ты Анзурат* моя… я позабыла

Об имени твоём… Ты – Мануэла.

Будь с ним всегда». На небесах горела

Улыбчивая звёздочка согласья,

Предвестница заслуженного счастья.

Ещё раз Жиль с Аленом созвонились

О визе хлопотать договорились.

Для Тани. Единенья добрый час

Продолжится в гостинице без нас.

 

*Пахлавон – по таджикски богатырь.

*Анзурат- по таджикски необыкновенная.

***

Тонуть в деталях бытовизма,

Забыв о романтической подоплёке?

У неё – своя стезя, своя харизма.

Великий смысл. Наступали сроки

Прощания с российскою поездкой.

Другая роспись на житейских фресках.

Оформлены Красновой Тане визы.

Полёт в Канаду, он прошёл без криза

Эмоций, неприятных ощущений.

Притихли турбулентные теченья

Воздушных масс. Кленовый лист Канады

Татьяне, как великая награда

Изменчивой Судьбы.

***

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.