Мои Конспекты
Главная | Обратная связь

...

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

Участие органов конституционного правосудия



Помощь в ✍️ написании работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

в реализации решений Европейского суда по правам человека

при осуществлении непосредственной защиты

основных прав и свобод человека

 

В большинстве государств - участников Конвенции конституционные суды непосредственно обеспечивают реализацию решений Европейского суда, прежде всего, при осуществлении конституционного нормоконтроля. Соответствующая деятельность обусловлена обеспечением конституционными судами защиты основных прав фактически в рамках всех своих полномочий, в связи с чем ее относят к важнейшей функции органов конституционного правосудия, несмотря на то, выполняют ли они роль законодателей в негативном или позитивном смысле. Как отмечает Ж. Робер, перед любым конституционным судом стоит проблема: как обеспечить права граждан перед лицом закона, не ослабляя его <1>.

--------------------------------

<1> См.: Робер Ж. Развитие конституционной юстиции в Европе // Российская юстиция. 1999. N 11. С. 47.

 

При этом тенденцией является увеличение задач конституционных судов в связи со все более активным обеспечением ими приоритета прав и свобод человека и их эффективной защиты с учетом стандартов, провозглашенных мировым сообществом <1>. Однако осуществление защиты основных прав и свобод в рамках полномочий, связанных с нормоконтролем, имеет лишь косвенное значение для конституционно-судебной деятельности, рассматривающей в качестве основной цели обеспечение стабильности иерархии конституционно-правовых актов.

--------------------------------

<1> См.: Куликов А.В., Герасимова Е.В. Развитие функции защиты прав и свобод человека в деятельности органов конституционной юстиции // Конституционное и муниципальное право 2007. N 10. С. 27, 28; Эбзеев Б.С. Конституция. Правовое государство. Конституционный Суд. М., 1997. С. 160.

 

Между тем концепция Конвенции как инструмента защиты основных прав человека предполагает обязанность ее государств - участников создать механизм, посредством которого соответствующее лицо может получить эффективное национальное средство защиты прав, гарантированных Конвенцией, от определенных действий государства (ст. 13 Конвенции). При этом указанное требование в большей степени распространяется на институциональную структуру государства, направленную на предоставление эффективных и доступных внутренних средств правовой защиты <1>.

--------------------------------

<1> См.: Доклад "Группы мудрецов" Комитету Министров Совета Европы. Документ Комитета Министров CM (2006)203 от 15 ноября 2006 г. // Документы Совета Европы о совершенствовании контрольной системы Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (1999 - 2006). Зарубежная практика конституционного контроля. Вып. 122. Конституционный Суд РФ. М., 2007. С. 122 - 143.

 

В этой связи нужно обратить внимание на то, что конституционное правосудие все более "энергично действует в направлении расширения основных прав человека" <1>, в том числе раздвигая границы гарантий их непосредственной защиты в своей деятельности <2>. Как отмечает Г. Арутюнян, такой процесс является стержневым направлением развития системы конституционного контроля в европейских странах за последние 50 - 60 лет, при этом добавляя, что только так можно гарантированно обеспечить верховенство и прямое действие конституции <3>.

--------------------------------

<1> Шайо А. Самоограничение власти. М., 2001. С. 243.

<2> См.: Шугуров М.В. Международное право прав человека в практике Конституционного Суда Российской Федерации (ценностные и нормативные аспекты) // Журнал конституционного правосудия. 2008. N 6. С. 30; Zupancic B. Constitutional Law and European Court of Human Rights: An Attempt at a Synthesis // Constitutional Law Journal N 10 (15 June 2001). European & International Law // <www.germanlawjournal.com>.

<3> См.: Арутюнян Т.Т. Конституционное правосудие и развивающееся общество. Доклад на Первом Международном конгрессе органов конституционного контроля. Кейптаун. 23 - 24 января 2009 г. // <www.venice.coe.int/wccj/papers/ARM_Haratyunyan_Ru.pdf>.

 

Показателем эффективности механизма защиты основных прав в рамках конституционного правосудия является наличие у конституционных судов в ряде государств - участников Конвенции полномочий по осуществлению проверки конституционности акта правотворчества и правоприменения на основании прямого обращения граждан или их объединений, реализуемой в порядке конституционной жалобы, в целях непосредственной защиты основных прав. Тем самым частные лица наделяются правом требовать осуществления проверки конституционности законов, административных мер или судебных решений <1>. При этом наличие среди полномочий конституционного суда проверки конституционности решений административных (Австрия, Чехия) и судебных органов (ФРГ, Испания) во многом выражает суть конституционной жалобы <2> и является важнейшим показателем способности конституционных судов осуществлять непосредственную защиту основных прав. Как отмечает А. Шайо, с учетом того, что большинство дел в Италии, Германии и Испании вырастает из конкретных правовых споров и конституционное судопроизводство представляет собой своего рода кассационное судопроизводство в области конституционного права, оно в значительной части касается не законодательства, а обычного судопроизводства <3>.

--------------------------------

<1> См.: Молотов А.В. Абстрактный и конкретный судебный конституционный нормоконтроль в деятельности Конституционного Суда Российской Федерации: Дис. ... канд. юрид. наук. Тюмень, 2003. С. 42; Ален А., Рено Б., Меерсшо Ф. Отношения между конституционными судами и иными национальными судами, включая вмешательство в этой области со стороны европейских судов // Материалы IV конференции конституционных судов. Зарубежные системы конституционного контроля. Вып. 12. Конституционный Суд РФ. 2002. С. 31; Zupancic B. Constitutional Law and European Court of Human Rights: An Attempt at a Synthesis // German Law Journal. 2001. N 10; <http://www.germanlawjournal.com>.

<2> Конституционные жалобы о проверке конституционности нормативных правовых актов характеризуются как смешанные жалобы, поскольку обладают признаками как абстрактного, так и конкретного обращения (см.: Николаева Т.А. Обращения граждан в органы конституционной юстиции Российской Федерации и зарубежных стран: сравнительно-правовой анализ: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2008. С. 10).

<3> См.: Шайо А. Самоограничение власти. М., 2001. С. 243.

 

Соответственно, под конституционной жалобой принято понимать специальное средство правовой защиты, посредством которого оспариваются, прежде всего, индивидуальные судебные или административные акты публичных органов и которое предоставляет отдельному лицу, считающему, что его права были нарушены, возможность обратиться в конституционный суд, правомочный подвергнуть оспариваемый акт конституционному контролю.

Такое обращение возможно в случае, если обычных средств правовой защиты в соответствующем государстве недостаточно (некоторые государства добавляют требование о том, что обжалуемая мера должна в значительной степени нарушать конституционные права и обжалуемый акт должен иметь серьезные и непоправимые последствия для заявителя соответствующей жалобы). Нередко оспаривание индивидуальных актов органов публичной власти преследует цель возмещения вреда, причиненного нарушением основных прав <1>.

--------------------------------

<1> См.: Ален А., Рено Б., Меерсшо Ф. Отношения между конституционными судами и иными национальными судами, включая вмешательство в эту область со стороны европейских судов // Основные доклады XII Конгресса Конференции европейских конституционных судов (Брюссель, 14 - 16 мая 2002 г.). Зарубежные системы конституционного контроля. Вып. 12. Конституционный Суд РФ. М., 2002. С. 31; Николаева Т.А. Обращения граждан в органы конституционной юстиции Российской Федерации и зарубежных стран: сравнительно-правовой анализ: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2008. С. 10.

 

С учетом того, что перечни прав, гарантированных Конвенцией и национальными конституциями, нередко совпадают, органы конституционного правосудия, как правило, самостоятельно обеспечивают защиту в том числе международно признанных прав, определенных Конвенцией, с учетом практики Европейского суда посредством соблюдения или использования его решений в части содержащихся в них правовых позиций. Тем самым конституционные суды создают широкую практику толкования параметров содержания и ограничения основных прав, основанную на европейских стандартах и учитывающую национальные особенности социокультурного развития.

Соответственно, непосредственная защита основных прав в рамках процедуры конституционной жалобы является важным фактором, содействующим утверждению собственно субсидиарного (дополняющего) характера механизма европейского контроля в области прав человека. Благодаря этому Европейский суд вынужден ориентироваться на учет практики конституционных судов при разрешении спора о нарушении конвенционных прав, а также при толковании их содержания и пределов действия.

Утверждение значения конституционного правосудия как национального средства защиты основных прав, осуществляющего проверку соответствия конвенционным правам правоприменительной практики, также важно с учетом того, что в большинстве случаев нарушение прав допускают именно обычные суды, применявшие правовые нормы, не учитывая право Конвенции или учитывая его ненадлежащим образом. Как отмечает М.Б. Лобов, "самые многочисленные нарушения Конвенции связаны не с явным несоответствием законов ее положениям, а с проблемами... правоприменения. Изменения судебной практики могут, следовательно, стать необходимой мерой общего характера в целях предотвращения новых нарушений Конвенции" <1>.

--------------------------------

<1> Лобов М.Б. Надзор за исполнением решений Европейского суда по правам человека // Вопросы применения Европейской конвенции по правам человека. Сборник докладов. М., 2000. С. 107.

 

В отсутствие процедуры конституционной жалобы конституционные суды мало что могут предпринять даже в отношении обозначенного Европейским судом систематического нарушения прав сложившейся практикой применения того или иного права. По замечанию Р. Уитца, в этих обстоятельствах возникает довольно абсурдный вариант действий, направленный на обеспечение предусмотренных Конвенцией прав, связанный с необходимостью использования страсбургского механизма для оказания влияния на национальную судебную власть <1>.

--------------------------------

<1> См.: Уитц Р. Привлечение судов к суду: история соблюдения Венгрией стандартов Европейского суда по правам человека // Сравнительное конституционное обозрение. 2006. N 1. С. 77.

 

Таким образом, использование института непосредственной защиты основных прав в порядке конституционной жалобы в деятельности органов конституционного правосудия способствует созданию эффективной системы внутригосударственной защиты основных прав, в том числе прав, гарантированных Конвенцией, тем самым позволяя отнести соответствующий институт к числу общих средств защиты прав для целей ст. 13 Конвенции.

В ряде случаев недостаточное признание за конституционными судами обстоятельства, связанного с возможностью осуществлять правозащитную функцию, в национальном законодательстве побудило данные органы самостоятельно пойти по пути расширения своих полномочий. При этом в определенных ситуациях практика Европейского суда оказала особое влияние на развитие процедуры конституционной жалобы. Так, в связи с рядом решений Европейского суда, рассмотревшего жалобы о чрезмерной продолжительности разбирательства в Федеральном Конституционном Суде Германии, конкретизированы требования к процедуре конституционной жалобы, в частности было предусмотрено, что суд ФРГ может отвергнуть обращение по мотивам явной необоснованности правовых претензий или ввиду нарушения должной юридической формы <1>.

--------------------------------

<1> См.: Дела "Паамель против Германии" (1 июля 1997 г.) и "Пробстмайер против Германии" (1 июля 1997 г.) // Вопросы национального конституционного судопроизводства в решениях Европейского суда по правам человека: Обзор за 1968 - 1998 гг. Зарубежная практика конституционного контроля. Вып. 39. Конституционный Суд РФ. М., 1999. С. 82 - 94.

 

Важно отметить, что характер влияния конституционного правосудия на реализацию решений Европейского суда в связи с непосредственной защитой основных прав во многом зависит от юридических характеристик процедуры конституционной жалобы, предусмотренных национальным правом. Определенная совокупность этих характеристик позволяет квалифицировать институт конституционной жалобы в соответствующем государстве как эффективное средство защиты основных прав для целей Конвенции.

К числу таких характеристик относятся, в частности, круг объектов конституционного контроля, возможные пределы их проверки на предмет конституционности, субъекты обращения, а также критерии оценки конституционности различных актов. Так, представляют интерес следующие вопросы: может ли конституционный суд оценивать конституционность правоприменительной практики? Является ли конституционная жалоба способом непосредственной защиты основных прав (без необходимого посредничества, например, судебных органов)? Можно ли рассматривать конституционную жалобу средством защиты всех основных прав, в том числе конвенционных прав?

В некоторых государствах конституционные суды обладают широким кругом возможностей в рассматриваемой сфере, что содействует их активному участию в выполнении конвенционных обязательств при осуществлении непосредственной защиты основных прав.

Показателен пример использования конституционной жалобы в практике Федерального Конституционного Суда ФРГ. В настоящее время в Германии более 95% рассматриваемых ФКС Германии дел составляют дела, принятые к производству на основе конституционной жалобы (Verfassungsbeschwerde) <1>.

--------------------------------

<1> См.: Шольом Л. О сотрудничестве конституционных судов // Сотрудничество конституционных судов. Материалы X Конференции европейских конституционных судов. 1996. Зарубежные системы конституционного контроля. Вып. 3. Конституционный Суд РФ. М., 2000. С. 11; Люббе-Вольфф Г. Европейский суд по правам человека и национальные суды: дело Гергюлю // Сравнительное конституционное обозрение. 2006. N 1. С. 39 - 42.

 

Основным Законом ФРГ определены возможности использования конституционной жалобы в порядке прямого обращения, в том числе закреплен широкий круг субъектов обращения и объектов конституционного контроля. Так, согласно ст. 93.4 Основного Закона ФКС Германии разрешает дела по конституционным жалобам, которые могут быть поданы каждым, кто утверждает, что публичная власть нарушила одно или несколько из его основных прав, предусмотренных Основным Законом. При этом на основе конституционной жалобы могут быть оспорены фактически все акты органов публичной власти, в случае если до этого были исчерпаны все иные средства правовой защиты.

ФКС Германии идет по пути расширения возможностей граждан обращаться в суд, если они считают, что их основные права нарушены. Так, ФКС Германии, определив конституционно значимый характер Конвенции для правовой системы ФРГ, впоследствии расширил круг собственных полномочий за счет установления возможности на основании конституционной жалобы рассматривать дела о предполагаемом нарушении прав, предусмотренных Конвенцией. ФКС Германии признает за собой право оценивать конституционность судебных актов в случае, если при разрешении дела в национальном суде не принимались (недостаточно принимались) во внимание Конвенция и решения Европейского суда, на том основании, что указанные действия (бездействие) могут нарушать права, гарантированные Основным Законом, в сочетании с принципом верховенства права. Кроме того, так же, как нарушение основных прав, может расцениваться механическое исполнение решения Европейского суда, нарушающее пользующееся приоритетом право, в частности конституционное право <1>.

--------------------------------

<1> См.: решение Федерального Конституционного Суда ФРГ от 14 октября 2004 г. // <http://www.bverfg.de/entscheidimgen.html>.

 

Тем самым, принимая меры для реализации решений Европейского суда в национальном правопорядке, ФКС Германии определил собственную сферу ответственности в этом процессе, полагая в первую очередь себя эффективным средством защиты основных прав, в том числе гарантированных Конвенцией.

Институт конституционной жалобы позволяет Федеральному Конституционному Суду осуществлять действия, связанные с предупреждением обращения лиц в Европейский суд и, соответственно, направленные на избежание конфликтных ситуаций, благодаря чему ФКС Германии имеет больше возможностей влиять на выполнение международных обязательств в национальном правопорядке, чем другие внутригосударственные органы.

Как справедливо отмечает Х.-Ю. Папир, благодаря институту конституционной жалобы внутригосударственное действие Конвенции в Германии оказывается сильнее, чем в некоторых других государствах, в которых за Конвенцией хотя и признается конституционный статус или приоритет перед простыми законами, но в которых граждане не имеют возможности подать индивидуальную жалобу в национальный конституционный суд <1>.

--------------------------------

<1> См.: Папир Х.-Ю. Соотношение между национальным конституционным правом и Европейской конвенцией о защите прав человека с точки зрения Федерального Конституционного Суда Германии // Конституционное правосудие. Вестник Конференции органов конституционного контроля стран молодой демократии. Ереван: Центр конституционного права Армении, 2006. Вып. 4. С. 30.

 

В связи с этим с помощью процедуры конституционной жалобы (как правило, связанной с оценкой конституционности судебных актов) ФКС Германии обстоятельно анализирует и интегрирует практику Европейского суда в национальное право. В частности, в решении об экспроприации земель Федеральный Конституционный Суд непосредственно обратился к Конвенции в истолковании Европейского суда при определении гарантий собственности, предусмотренных ст. 14 Основного Закона. Отдельный раздел данного решения начинается с того, что соответствующее решение не вступает в противоречие с Конвенцией и прецедентным правом Европейского суда. Далее в рамках указанного раздела приводится анализ соотношения институтов национального права с правом Конвенции. В частности, как отмечает ФКС Германии, исходя из прецедентного права Европейского суда, ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции защищает не только собственность, уже существующую в рамках национального права (существующие владения), но и оправданные требования, на реализацию которых заявитель вправе надеяться (законные ожидания); соответствующее понимание собственности исключает зависимость от продолжения существования ранее приобретенных прав собственности, которые в течение длительного периода времени не могли эффективно осуществляться <1>.

--------------------------------

<1> См.: решение Федерального Конституционного Суда ФРГ от 26 октября 2004 г. // <http://www.bverfg.de/entscheidimgen.html>.

 

В другом деле ФКС Германии при принятии решения по делу о возобновлении расследования по факту гибели сына заявителя рассматривал положения ст. 2 Основного Закона о праве на жизнь во взаимосвязи с гарантиями, установленными Конвенцией. В частности, Суд указал, что согласно практике Европейского суда выполнение обязательств по ст. 2 Конвенции, гарантирующей право на защиту жизни, в сочетании со ст. 1 Конвенции предполагает в случае гибели человека необходимость проведения эффективного официального расследования, которое должно повлечь выявление и наказание ответственного лица <1>.

--------------------------------

<1> См.: решение Федерального Конституционного Суда ФРГ от 4 февраля 2010 г. // <http://www.bverfg.de/entscheidimgen.html>.

 

Вместе с тем в практике взаимодействия ФКС Германии и Европейского суда при пересечении их юрисдикции время от времени встречаются случаи расхождения позиций, о чем свидетельствует ряд примеров. В частности, в 1995 г. немецкий учитель, уволенный с публичной службы по причине его участия в Коммунистической партии в западной части Германии в 1970-х и 1980-х гг. (до ее воссоединения с восточной частью), обратился с жалобой в Европейский суд на нарушение его прав, гарантированных ст. 10 и 11 Конвенции. Европейский суд установил нарушение положений Конвенции, несмотря на то что ФКС Германии ранее отклонил аналогичную жалобу, признав конституционность такого решения <1>.

--------------------------------

<1> См.: решение Федерального Конституционного Суда ФРГ от 7 августа 1990 г.; ЕСПЧ. "Фогт против Германии", 26 сентября 1995 г.; Tomuschat С. The Effects of the Judgments of the European Court of Human Rights According to the German Constitutional Court // German Law Journal. 2010. N 5. P. 515.

 

Другим известным случаем является уже приведенное решение Европейского суда по делу "Каролина фон Ганновер против Германии". По этому делу Европейский суд выразил позицию в пользу преимущественной защиты права на личную и семейную жизнь по сравнению с правом на свободу печати вопреки мнению германских гражданских судов, утвержденному Федеральным Конституционным Судом, высказавшимся в пользу преимущества права на свободу печати (если идет речь о значимых фигурах современной истории) <1>. Примечательно, что, несмотря на существующую позицию ФКС Германии, принятие данного решения Европейским судом повлекло серьезные изменения в германской судебной практике <2>.

--------------------------------

<1> ЕСПЧ. "Каролина Фон Ганновер против Германии", 24 июня 2004 г.

<2> Верховный Суд Берлина последовал правилам толкования Европейского суда, который с учетом ст. 8.1 Конвенции оценил сферу личной жизни выше, чем ФКС Германии в решении по этому делу, в частности он наложил запрет на публикацию отпускных фотографий. В своем решении от 28 июля 2006 г. по этому вопросу Палата по гражданским делам Верховного Суда Берлина отметила: "Поскольку Европейский суд усматривает нарушение статьи 8 Конвенции именно в решениях высших германских судов, в частности в... решении ФКС от 15 декабря 1999 г., постольку специализированные суды, решая вопрос о пределах защиты известной личности во время ее появления в обществе как частного лица, находятся в весьма непростой ситуации. Несмотря на то что... решения Европейского суда не имеют обязательной силы, германские суды обязаны в первую очередь учитывать толкование Европейским судом того или иного положения Конвенции, которое может носить обобщающий и общепризнанный характер. Поэтому палата признает, что... приговор ФКС ФРГ от 15 декабря 1999 г., учитывая международно-правовые обязательства Германии, имеет относительно обязательную силу. В силу этого палата считает себя обязанной найти некое равновесие между расходящимися точками зрения" (Нере М. Европейский суд по правам человека и национальное правосудие (Германия) // На пути в Европу. Сборник материалов 5-й Международной конференции Судей (Стамбул, 2007). Стамбул, 2007. С. 85).

 

Нередко конвенционные обязательства, требующие наличия эффективного национального механизма защиты основных прав, определенных Конвенцией, значительно влияют на увеличение собственных возможностей конституционных судов осуществлять непосредственную защиту основных прав.

В данном отношении показательна практика Конституционного Суда Испании, среди полномочий которого важное место занимает судебная защита основных прав, инициированная ходатайством о конституционной защите (recurso de amparo - процедура ампаро).

В Испании любой гражданин вправе требовать защиты прав и свобод, определенных ст. 14 - 29 Конституции, в Конституционном Суде в рамках процедуры ампаро. Также посредством конституционного судопроизводства осуществляется защита при отказе от воинской службы по мотивам убеждений или вероисповедания (ст. 41.1 Закона Испании о Конституционном Суде). Между тем законодательно не определена возможность рассмотрения Конституционным Судом дел о нарушении экономических и социальных прав. При этом заявление в порядке ампаро может быть подано в случае, если исчерпан обычный судебный порядок разрешения конфликта.

Под влиянием практики Европейского суда национальный суд расширил объекты конституционной защиты, осуществив в некоторых случаях в отношении иных прав, не определенных законодательством в качестве возможных оснований конституционного правосудия, процедуру ампаро. Так, Европейский суд в 1993 году констатировал, что в Испании отсутствует прямой доступ физических лиц в Конституционный Суд для обжалования вмешательства в их право собственности, что впоследствии нашло отражение в расширении объектов конституционно-судебной защиты в Испании <1>.

--------------------------------

<1> См.: Дело "Руис-Матеос против Испании" (извлечение) // Вопросы национального конституционного судопроизводства в решениях Европейского суда по правам человека: обзор за 1968 - 1998 годы. Зарубежная практика конституционного контроля. Вып. 39. Конституционный Суд РФ. М., 1999. С. 63 - 67.

 

Критерии проверки конституционности не ограничиваются положениями Конституции, а также включают в себя Конвенцию и правовые позиции Европейского суда. Важно отметить, что в случаях, когда судебное решение нарушает Конвенцию, являются допустимыми жалобы об отмене ее толкования, противоречащего конституционным положениям <1>.

--------------------------------

<1> См.: Мельхиор М., Куртуа К. Отношения между конституционным судом и иными судами // Основные доклады XII Конгресса Конференции европейских конституционных судов (Брюссель, 14 - 16 мая 2002 г.). Зарубежные системы конституционного контроля. Вып. 12. Конституционный Суд РФ. М., 2002. С. 54.

 

В рамках конституционно-судебной проверки актов органов публичной власти правовые позиции Европейского суда часто используются для дополнительной аргументации итоговых выводов. В своем решении о нарушении права на судебное разбирательство Конституционный Суд использовал для аргументации своего вывода позицию Европейского суда, согласно которой Конвенция обязывает договаривающиеся государства организовать свою судебную систему так, чтобы их суды могли удовлетворять требованиям ст. 6 Конвенции, в том числе требованию получения окончательного решения в течение разумного срока <1>.

--------------------------------

<1> Решение Конституционного Суда Испании от 21 декабря 2010 г. // <http://www.tribunalconstitucional.es/en/jurispradencia/restrad/Pages/ResolucionesTraducidasHome.aspx>.

 

В то же время обращение Конституционного Суда к прецедентному праву Европейского суда не всегда гарантирует исключение возможности расхождения его позиции с выводом Европейского суда при обращении в него с аналогичной жалобой. Показательно дело "Гутьеррес Суарес против Испании", в котором Европейский суд установил нарушение ст. 10 Конвенции, отметив, что ограничения, установленные в этом случае для свободы выражения мнения, являются непропорциональными. В то же время Конституционный Суд, ранее рассматривая аналогичный вопрос, отклонил жалобу со ссылкой на прецедентное право Европейского суда на том основании, что не было достаточных доказательств материала опубликованной статьи, порочащей честь королевской семьи <1>.

--------------------------------

<1> ЕСПЧ. "Гутьеррес Суарес против Испании", 1 июня 2010 г.

 

Достаточно возможностей использования процедуры конституционной жалобы, позволяющих квалифицировать конституционное правосудие как эффективное средство правовой защиты для целей Конвенции, также характерно для ряда других государств.

В Португалии допускается возможность обращения в Конституционный Суд с жалобой об отмене толкования Конвенции, противоречащего конституционным положениям. Согласно Закону о Конституционном Суде <1> обращение с жалобой в этот суд возможно для проверки судебного решения, которое препятствует применению норм закона на основании того, что такое решение предположительно противоречит Международной конвенции (ст. 70); обжалование судебных решений ограничивается актами, содержащими вопросы конституционно-правового и международно-правового характера (ст. 71).

--------------------------------

<1> См.: Закон о Конституционном Суде Португалии от 15 ноября 1982 г. // <http://www.tribunalconstitucional.pt/tc/en/tclaw.html>.

 

В Лихтенштейне возможно обращение с конституционной жалобой в Конституционный Суд и обжалование индивидуального решения административного или судебного органа, кроме конституционно-правовых актов Князя, выведенных из сферы судебного контроля. В Македонии также предусмотрен широкий круг возможностей использования процедуры обращения о защите основных прав и свобод, однако в рамках данной процедуры пределы проверки ограничены небольшим перечнем защищаемых конституционных прав <1>.

--------------------------------

<1> См.: Николаева Т.А. Обращения граждан в органы конституционной юстиции Российской Федерации и зарубежных стран: сравнительно-правовой анализ: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2008. С. 45, 56, 57; Мельхиор М., Куртуа К. Отношения между конституционным судом и иными судами // Основные доклады XII Конгресса Конференции европейских конституционных судов (Брюссель, 14 - 16 мая 2002 г.). Зарубежные системы конституционного контроля. Вып. 12. Конституционный Суд РФ. 2002. М., С. 53 - 57.

 

Учитывая возможности осуществления правозащитной функции конституционными судами путем процедуры конституционной жалобы, нередко конституционное правосудие рассматривается в качестве правового и процедурного инструмента, прохождение которого требуется для выполнения условия об исчерпании внутригосударственных правовых инструментов, необходимого при обращении с жалобой о нарушении прав, предусмотренных Конвенцией, в Европейский суд (ст. 35.1 Конвенции).

Включение или невключение обращения заявителя в национальный конституционный суд как обязательного условия исчерпания внутренних правовых средств зависит от дискреционного усмотрения Европейского суда, которое обусловливается, как правило, его установкой, согласно которой внутригосударственное правовое средство должно быть эффективным. При этом Европейский суд исходит из того, что внутренние средства правовой защиты, подлежащие исчерпанию до обращения в суд, должны быть доступными и достаточными для возмещения ущерба, причиненного предполагаемым нарушением.

Так, в отношении Германии сложилась практика отклонения жалоб заявителей в связи с неисчерпанием средств правовой защиты по той причине, что этим жалобам не предшествовало обращение в ФКС ФРГ. В частности, в одном из решений Европейский суд отметил: "Заявитель имел возможность и в соответствии с судебной практикой органов Конвенции обязанность направить конституционное обращение в Конституционный Суд согласно соответствующим положениям Основного Закона. В то же время обращение в Конституционный Суд может быть направлено, только если были исчерпаны обычные средства правовой защиты. Поскольку в настоящем деле заявитель не обжаловал решений участкового суда, устанавливавших срок его содержания под стражей, он пропустил срок для обращения в Конституционный Суд" <1>. В данном случае, по мнению В.А. Туманова, Европейский суд исходит в первую очередь из того обстоятельства, что Конституционному Суду ФРГ предоставлено право проверять соответствие Основному Закону окончательных судебных решений по конкретному делу <2>.

--------------------------------

<1> ЕСПЧ. "Денкли против Германии", 21 октября 1999 г.

<2> См.: Туманов В.А. Конституционное правосудие в свете практики Европейского суда по правам человека (на примере России) // Европейское измерение национальных конституций. Значение Европейской конвенции о защите прав человека для законодательства, судебной практики и судебного конституционного контроля в Восточной и Западной Европе. Материалы международной конференции (Регенсбург, 20 - 22 июня 2002 г.) // <http://www.concourt.am/armenian/armanakh/almanac2002/227.htm>.

 

В то же время следует отметить, что указанные процедуры индивидуальных обращений характеризуются значительным разнообразием, что обусловливает различие возможностей конституционных судов участвовать в реализации решений Европейского суда. При этом далеко не во всех государствах - участниках Конвенции, в законодательствах которых предусмотрен институт конституционной жалобы, он служит эффективным способом защиты основных прав, гарантированных Конвенцией, в связи с чем конституционное правосудие в них не рассматривается в качестве меры, использование которой необходимо для принятия дела к рассмотрению в Европейском суде.

В частности, достаточно распространены ситуации, когда конституционные суды либо могут получать только запросы о решении вопроса конституционности применимого акта публичной власти от иных судов, либо по индивидуальным жалобам не проверяют конституционность судебных решений, вынесенных по конкретному делу. Такие конституционные юрисдикции не являются эффективными средствами правовой защиты в смысле ст. 35.1 Конвенции и часто не имеют возможности оперативно предотвратить нарушения Конвенции, аналогичные уже установленным Европейским судом.

Так, в Италии гражданин наделен правом конституционной жалобы, но обратиться с ней в Конституционный Суд он может только через общий суд, который рассматривал спорное дело. По этой причине конституционная жалоба в Италии, как указывает Европейский суд, не отвечает требованию доступности и эффективности и, соответственно, не может быть одним из средств правовой защиты, которые должны быть исчерпаны согласно ст. 35.1 Конвенции <1>.

--------------------------------

<1> См.: Туманов В.А. Конституционное правосудие в свете практики Европейского суда по правам человека (на примере России) // Европейское измерение национальных конституций. Значение Европейской конвенции о защите прав человека для законодательства, судебной практики и судебного конституционного контроля в Восточной и Западной Европе. Материалы международной конференции (Регенсбург, 20 - 22 июня 2002 г.); ЕСПЧ. "Брозжичек против Италии", 19 декабря 1989 г.; "Спадеа и Скалабрино против Италии", 28 сентября 1995 г.

 

Кроме того, показателен в данном отношении пример судебного конституционного контроля в Австрии, который также не отвечает требованиям эффективного средства непосредственной защиты основных прав для целей Конвенции. В частности, прямое обращение индивида в Конституционный Суд возможно лишь в случае необходимости обжалования решения последней административной инстанции, и только в связи с этим может ставиться вопрос относительно неконституционности такого акта. Так, стороны вправе подать жалобы в Конституционный Суд против формального решения высшей административной инстанции с указанием, что административный акт нарушает гарантируемое конституционным законом право (ст. 144 Конституции). При этом австрийские судебные акты не могут обжаловаться путем использования конституционной юрисдикции, и, соответственно, акты правосудия не подчиняются никаким специальным формам правового контроля соблюдения основных прав.

Австрийское законодательство не предоставляет также возможности для прямого обращения в Конституционный Суд для целей оценки конституционности закона, примененного в рамках обычного судебного разбирательства (стороны в процессе имеют лишь возможность ставить вопрос в ходе разбирательства о том, чтобы суд направил в Конституционный Суд ходатайство об отмене закона, нарушающего основные права) <1>.

--------------------------------

<1> См.: Визер Б. Защита прав человека в Австрии // Государство и право. 1993. N 1. С. 104.

 

Отдельное внимание обращает на себя пример Федерального Суда Швейцарии, который осуществляет оценку индивидуальных актов публичной власти в данном государстве на основе жалобы заинтересованного лица на нарушение конституционных прав (ст. 189 "a" Конституции), являющейся единственной формой абстрактного контроля конституционности. Принимая во внимание то, что критериями проверки жалобы Федеральным Судом являются и Конституция, и федеральные законы, Федеральный Суд придает особое значение праву Конвенции для разрешения дел.

При оценке актов публичной власти Федеральный Суд, как правило, соотносит их с Конвенцией в истолковании Европейского суда практически во всех решениях. Например, в одном из решений суд подчеркнул, что тайна телефонных переговоров, гарантированная Федеральной Конституцией и Конвенцией, может подвергаться определенным ограничениям, однако в данном деле строгие условия, установленные Конституцией и Конвенцией, были соблюдены, поэтому записи переговоров могут быть использованы <1>. В другом своем решении суд отметил, что заповедь, соблюдаемая убежденными последователями ислама, которая запрещает разнополым детям плавать вместе, связана с защитой свободы религии, гарантированной ст. 49 Конституции и ст. 9 Конвенции <2>.

--------------------------------

<1> См.: решение Федерального Суда Швейцарии от 2 мая 1996 г. // Решения зарубежных конституционных судов. Зарубежная практика конституционного контроля. Вып. 21. Конституционный Суд РФ. М., 1998. С. 94.

<2> См.: решение Федерального Суда Швейцарии от 18 июня 1993 г. // Там же. Вып. 19. С. 87.

 

В указанных государствах конституционный суд играет весьма ограниченную роль в обеспечении соблюдения стандартов страсбургской судебной практики в конкретных случаях, касающихся прав и свобод отдельных лиц и их объединений.

Очень немногие постсоциалистические государства восприняли институт конституционной жалобы в том виде, в котором он действует, в частности, в Германии, позволяющим его считать эффективным средством защиты от нарушения индивидуальных конституционных прав актами или действиями публичных властей.

Так, в Словакии важным фактором обеспечения эффективной реализации гарантий, содержащихся в Конвенции, является конституционный контроль соответствия решений судов общей юрисдикции нормам Конвенции в рамках института конституционной жалобы (ст. 127 Конституции). Если суд общей юрисдикции своим решением нарушит, например, положения ст. 6 Конвенции (наиболее часто встречающиеся дела), Конституционный Суд обязан будет не только установить это, но и отменить такое решение; если посягательство на норму ст. 6 происходит путем бездействия, Конституционный Суд может вынести предписание суду общей юрисдикции предусмотреть соответствующие действия. Конституционный Суд также может направить дело на новое разбирательство, установив запрет на продолжение осуществления посягательства на соответствующую норму Конвенции. Данный суд вправе присудить заявителю соответствующую денежную компенсацию. В процессе определения характера нарушения Конвенции Конституционный Суд принимает во внимание решения Европейского суда <1>.

--------------------------------

<1> См.: Мазак Я. Применение Конвенции о защите прав человека и основных свобод и решений Европейского суда по правам человека в практике Конституционного Суда Словацкой Республики // Имплементация решений Европейского суда по правам человека в практике конституционных судов стран Европы. Сборник докладов. М., 2006. С. 220.

 

В качестве другого примера можно указать процедуру конституционной жалобы в Хорватии, которая используется в большей части рассматриваемых конституционным судом дел и в рамках которой преимущественно оспариваются индивидуальные правоприменительные акты компетентных органов, в том числе решения судов, акты центральных органов исполнительной власти, других субъектов публичного права <1>. Во многом аналогичная практика складывается также в Чехии и Словении.

--------------------------------

<1> См.: Омеич Я. Имплементация решений Европейского суда по правам человека в практике Конституционного Суда Республики Хорватия // Там же. С. 152.

 

Вместе с тем в большинстве государств постсоциалистической демократии наблюдается тенденция использования института конституционной жалобы, в первую очередь в целях проверки конституционным судом конституционности законов, примененных при рассмотрении дел обычными судами, что не характеризует соответствующую процедуру в качестве эффективного средства защиты прав для целей Конвенции <1>. В частности, в Венгрии граждане могут в настоящее время подавать конституционные жалобы лишь в случае применения в конкретном деле неконституционной нормы. При этом конституционность конкретного судебного толкования и применения правовых норм, которые сами по себе соответствуют Конституции, не может быть оспорена в Конституционном Суде. Аналогичные возможности конституционно-судебной деятельности характерны для Польши, Латвии, Армении <2> и других государств.

--------------------------------

<1> См.: Solyom L. The role of Constitutional Courts in the transition to democracy // International sociology (Eotvos Lorand University). Budapest. 2003. N 18(1). P. 146.

<2> Г.Г. Арутюнян прямо указывает на ущербность института индивидуальной жалобы в Армении, причиной чему является то, что каждое лицо может представить в Конституционный Суд индивидуальную жалобу только по вопросу конституционности примененного в отношении его положения закона; при этом обращает на себя внимание вопрос, как поступить в том случае, когда, к примеру, конституционное право человека попрано не по причине неконституционности нормы закона, а по причине неправильного толкования и применения данной нормы судебной практикой. Справедливо отмечается то, что без внедрения института индивидуальной жалобы с широким кругом объектов конституционного контроля невозможно преодолеть конституционно-правовые пробелы, которые могут воспроизводиться в искаженной форме, когда они преодолеваются на уровне судебной практики судов общей юрисдикции, оценка конституционности которой выведена за рамки конституционного контроля (см.: Арутюнян Г.Г. Конституционное правосудие и развивающееся общество. Доклад на Первом Международном конгрессе органов конституционного контроля (Кейптаун. 23 - 24 января 2009 г.) // <www.venice.coe.mt/wccj/papers/ARM_Harutyunyan_Ru.pdf>).

 

В современный период увеличению в практике значения непосредственной защиты основных прав с использованием процедуры конституционной жалобы, выражающей современный характер конституционного правосудия, содействует усиление активности Европейского суда. Показательно, что конституционную жалобу принято характеризовать как лучшее средство взаимодействия конституционных судов и Европейского суда по вопросам защиты прав частных лиц от их нарушения публичными актами и действиями <1>. Реализация правозащитной функции органами конституционного правосудия посредством процедуры конституционной жалобы во многом сравнима со способом защиты основных прав и свобод в форме жалобы (индивидуального обращения) в рамках Конвенции благодаря наличию общих черт, характеризующих соответствующие уровни защиты основных прав.

--------------------------------

<1> См.: Arnold R. The emergence of European Constitutional Law // Electronic Journal of Comparative Law. 2007. N 11(3); <http//www.ejcl.org>; Zupancic B. Constitutional Law and European Court of Human Rights: An Attempt at a Synthesis // German Law Journal. 2001. N 10; <www.germanlawjournal.com>; Уитц Р. Привлечение судов к суду: история соблюдения Венгрией стандартов Европейского суда по правам человека // Сравнительное конституционное обозрение. 2006. N 1. С. 74.

 

Так, концепция "конституционной жалобы" обычно связана с национальной конституционной защитой основных прав, если исчерпаны все доступные индивиду средства правовой защиты, в целях возмещения вреда в случае нарушения права. В свою очередь, Конвенция предусматривает международное средство защиты основных прав, сравнимое с национальной конституционной жалобой, предоставляющее частным лицам право на индивидуальную жалобу в Европейский суд в связи с нарушением прав, гарантированных Конвенцией. При этом обращение в суд выполняет функцию индивидуальной жалобы, когда национальное право не гарантирует надлежащей защиты прав, а результатом нередко является назначение денежной компенсации. В связи с этим указанные средства правовой защиты решают одни задачи и отличаются субсидиарным (дополняющим) характером по отношению к иным национальным средствам защиты основных прав.

Этим обозначается взаимосвязь между правозащитной функцией конституционного суда и наднациональной защитой прав, гарантированных Конвенцией, что в определенной мере содействует сближению правовых систем и, соответственно, их лучшему взаимодействию, в том числе по вопросам повышения эффективности взаимного учета вырабатываемых национальной и наднациональной судебной практикой стандартов.

В тех государствах, где развит институт конституционной защиты, к которому существует прямой доступ граждан, и в качестве объектов конституционного контроля могут быть разные действия и решения органов публичной власти, конституционное правосудие играет первостепенную роль в проведении конвенционных стандартов защиты прав в национальный правопорядок. При этом использование указанной процедуры во многом способно предупредить поступление обращения в Европейский суд, а также необходимость его рассмотрения данным судом. Такая практика в ряде случаев позволяет избежать возможных конфликтных ситуаций, вызванных необходимостью принятия мер в результате вынесения Европейским судом решений, не отвечающих национальным суверенным интересам.

В отношении государств, в правовых системах которых предусмотрено подобное средство защиты прав, общее число поступивших и рассмотренных жалоб в Европейском суде меньше по сравнению с другими государствами - участниками Конвенции <1>.

--------------------------------

<1> Для сравнения: в 2009 году количество нарушений Конвенции в ФРГ, установленных Европейским судом, - 18, в то время как в Италии - 61; в период с 1959 по 2009 г. в ФРГ - 99, а в Италии - 1556. (См.: Tomuschat C. The Effects of the Judgments of the European Court of Human Rights According to the German Constitutional Court // German Law Journal. 2010. N 5; <www.germanlawjoumal.com>.)

 

Представляется, что указанное обстоятельство является важным поводом, стимулирующим необходимость создания эффективного механизма защиты основных прав, в том числе при участии конституционного правосудия, в целях решения вопросов защиты прав на национальном уровне и использования международного судебного механизма в самых исключительных случаях.

При этом наличие института конституционной жалобы в национальной правовой системе, отвечающего требованиям эффективности указанной защиты для целей Конвенции, обеспечивает конституционным судам во многих государствах больше возможностей для их активного участия в проведении стандартов Конвенции и практики ее толкования в национальные правовые системы. Благодаря этому указанный институт непосредственной защиты основных прав в конституционно-судебной деятельности прямо содействует достижению конечной цели, преследуемой системой европейского контроля: обеспечение возможности для граждан государств - участников Конвенции в полной мере отстаивать свои конвенционные права в рамках их внутренних правовых систем.

 

ОПЫТ РЕАЛИЗАЦИИ РЕШЕНИЙ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА В ПРАКТИКЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

Правовая система Российской Федерации, получившей статус государства - члена Совета Европы 28 февраля 1996 г. и принявшей обязательства в рамках Конвенции 30 марта 1998 г. <1>, стала испытывать влияние права Конвенции уже с начала 1990-х гг. при переходе страны к новому политико-правовому укладу, связанному с развитием демократического порядка. В частности, текст Конвенции учитывался участниками Конституционного совещания при подготовке проекта Конституции РФ наряду с другими международными актами в сфере прав человека. В 1994 году группой экспертов в области прав человека было отмечено, что каталог прав и свобод, предусмотренный Конституцией, отражает положения международных инструментов по правам человека, включая Конвенцию <2>.

--------------------------------

<1> См.: Федеральный закон от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" (далее - Федеральный закон N 54-ФЗ) // СЗ РФ. 1998. N 14. Ст. 1514; Конвенция и Протоколы к ней вступили в силу для Российской Федерации 5 мая 1998 г. (в день сдачи ратификационной грамоты Генеральному секретарю Совета Европы).

<2> См.: Бурков А.Л. Конвенция о защите прав человека в судах России. М., 2010. С. 57 - 59.

 

Конституционный Суд Российской Федерации (Конституционный Суд РФ, Суд РФ), как и органы конституционного правосудия многих государств - участников Конвенции, играет особую и в ряде случаев решающую роль среди других национальных органов в процессе реализации решений Европейского суда <1>. Им учитывается влияние права Конвенции на развитие международного права и национальных правовых систем, а также опыт реализации решений Европейского суда в конституционно-судебной деятельности, прежде всего, государств с устойчивыми демократическими традициями, основанных на ценностях и принципах правового государства, уважении достоинства личности и верховенстве неотъемлемых прав человека.

--------------------------------

<1> Впервые положения об участии судебных органов в выполнении международных обязательств были предусмотрены ст. 3 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации" (далее - Закон о судебной системе) (СЗ РФ. 1997. N 1. Ст. 1); Федеральный закон от 15 июля 1995 г. N 101-ФЗ "О международных договорах Российской Федерации" (СЗ РФ. 1995. N 29. Ст. 2757) в разд. IV, касающемся выполнения международных договоров РФ, не содержит положений об участии судебных органов в применении норм международных договоров.

 

Обеспечение Судом РФ выполнения требований права Конвенции в первую очередь основывается на конституционных нормах, которыми определены правовые начала интеграции России в международное (европейское) правовое пространство, а также имплементации международно-правовых актов в национальное право при участии внутригосударственных органов. Конституцией РФ предусмотрено, что Российская Федерация может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя Российской Федерации (ст. 79); каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты (ч. 3 ст. 46).

Кроме того, согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы; если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. При этом на основании ч. 1 ст. 17 Конституции РФ в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ. Также согласно ч. 1 ст. 55 Конституции РФ перечисление в Конституции основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина.

Из указанных конституционных положений следуют выводы, имеющие теоретическое и практическое значение для определения места Конвенции в национальном праве. Во-первых, вопрос о признании Конвенции в качестве части российской правовой системы решается на основе положений Конституции РФ. Во-вторых, Конвенция, являясь международным договором, занимает в российском праве положение выше обычного законодательства. В-третьих, системная оценка приведенных положений позволяет заключить, что Конвенция как акт, регулирующий сферу защиты прав и свобод человека, провозглашенных ст. 2 Конституции РФ в качестве высшей ценности, в сравнении с другими международными договорами, занимает более высокое положение, сильно приближаясь к конституционному уровню. Тем самым Россия по признаку соотношения юридической силы положений Конвенции и норм внутреннего права государства относится скорее к группе таких стран, как Франция, Бельгия, Испания.

Вместе с тем в связи с действующим конституционным регулированием возникают вопросы, не имеющие однозначного решения в отечественной науке. В частности, недостаточно ясно, что предполагает норма ч. 1 ст. 17, касающаяся признания и гарантирования прав и свобод только согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, в контексте ч. 4 ст. 15, провозглашающей составной частью российского права также международные договоры, к которым относится Конвенция. Представляется также закономерным вопрос о соотнесении прав, гарантированных Конвенцией как международным актом регионального характера, с общепризнанными правами и свободами, упомянутыми ч. 1 ст. 55 Конституции РФ.

Кроме того, конституционно-правовые нормы не вызывают единомыслия относительно соотношения Конвенции с Конституцией РФ: в данном случае существует три основных подхода. Первый подход основан на подчинении норм международного права, инкорпорированных в российское законодательство, приоритету Конституции РФ и предполагает возможность их применения только в случае отсутствия противоречия их конституционным требованиям <1>. Вторая точка зрения связана с утверждением превосходства международных договоров, закрепляющих права и свободы человека и гражданина, над нормами Конституции РФ, прежде всего содержащимися в гл. 2 "Права и свободы человека и гражданина" Конституции <2>.

--------------------------------

<1> См.: Комментарий к Федеральному закону "О международных договорах Российской Федерации" / Под ред. Д.А. Шлянцева. М., 2006. С. 9.

<2> См.: Интервью с профессором Б.Н. Топорниным // Законодательство. 2003. N 6. С. 7; Авдеенкова М.П., Дмитриев Ю.А. Конституционное право РФ: Курс лекций. Основы теории конституционного права. Ч. 1. М., 2004. С. 120.

 

Между тем взаимосвязанная оценка приведенных конституционных положений, а также отсутствие конституционно-правовых оснований признания более высокой юридической силы международных норм по отношению к национальным конституционным нормам скорее позволяют обратиться к третьему подходу (наиболее справедливому с нашей точки зрения), предполагающему уравнение конституционных и конвенционных норм по своему правовому значению. Такая позиция наиболее приемлема также потому, что общая ориентация конституционно-правового разрешения вопроса о месте Конвенции должна учитывать необходимость построения и обеспечения функционирования национального права таким образом, чтобы оно не только не расходилось с правом Конвенции, но и содействовало его реализации.

Так, В.Д. Зорькин отмечает: "На основании статьи 15 Конституции РФ Конвенция включена в российскую правовую систему в качестве международного договора, имеющего приоритет над внутренним законодательством. В то же время можно утверждать, что в России Конвенция - в силу статьи 17 Конституции РФ - действует в качестве конституционного инструмента признания и защиты прав и свобод человека и гражданина, то есть в качестве конституционного права" <1>. Как указывает Н.В. Витрук, Конвенция, закрепляя общепризнанные права и свободы человека и гражданина, в силу положений ст. 15, 17 и 55 Конституции РФ по юридической силе приравнивается к Конституции РФ <2>. М.В. Шугуров, придавая особое значение таким международным соглашениям, как Конвенция, по отношению к иным заключенным Российской Федерацией соглашениям, отмечает, что при всей их приоритетности перед национальными законами они не могут рассматриваться как находящиеся по своей юридической силе на одну ступеньку ниже по сравнению с Конституцией РФ. При этом по своей юридической силе международные договоры в области прав человека равны Конституции РФ и входят в Конституцию РФ в ее широком понимании, то есть имеют не только конституционное значение, но и конституционную силу. Они являются составной частью российской правовой системы именно в таком статусе - не "выше", но и не "ниже" Конституции РФ <3>.

--------------------------------

<1> Зорькин В.Д. Интеграция европейского конституционного пространства: вызовы и ответы // Журнал российского права. 2006. N 12. С. 23.

<2> См.: Витрук Н.В. О некоторых особенностях использования решений Европейского суда по правам человека в практике Конституционного Суда Российской Федерации // Сравнительное конституционное обозрение. 2006. N 1. С. 84.

<3> См.: Шугуров М.В. Международное право прав человека в практике Конституционного Суда Российской Федерации (ценностные и нормативные аспекты) // Журнал конституционного правосудия. 2008. N 6. С. 4, 35.

 

Еще более неоднозначной является дискуссия, связанная с определением статуса решений Европейского суда и содержащихся в них правовых позиций, с учетом отсутствия конституционно-правового регулирования юридических характеристик и правовых последствий актов международных судебных органов. Так, Федеральный закон N 54-ФЗ ограничился признанием обязательной юрисдикции Европейского суда по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией их положений. В особенности проблемными остаются вопросы о статусе решений Европейского суда, вынесенных по жалобам против России, прежде всего в части толкования Конвенции, и их значении и правовых последствиях в национальном праве, о форме и пределах их обязательности по сравнению с правовыми позициями в решениях, вынесенных в отношении других государств - участников Конвенции.

Осложняет эту дискуссию отсутствие в научно-теоретической мысли единого подхода к вопросам значения судебной практики для национального права, направлениями которой является определение источника права исключительно как внешней формы установления правовой нормы, осуществляемой законодателем, и отрицание прецедентного значения любых судебных актов <1>.

--------------------------------

<1> См.: Колюшин Е.И. Конституционное (государственное) право России: Курс лекций. М., 1999. С. 19; Канашевский В.А. Прецедентная практика Европейского суда по правам человека как регулятор гражданских отношений в Российской Федерации // Журнал российского права. 2003. N 4. С. 123.

 

В этом свете для национального права характерно наличие различных оценок того, как национальные органы связаны решениями Европейского суда и какие есть пределы такой связанности. При этом мнения существуют прямо противоположные: начиная с признания обязательного значения всех решений (правовых позиций) Европейского суда и заканчивая позицией об их рекомендательном характере. При этом наиболее компромиссным представляется подход, в рамках которого статус решений Европейского суда в части толкования Конвенции по делам с участием России имеет принципиальные отличия от статуса решений, вынесенных по жалобам против других государств - участников Конвенции.

Так, Я.С. Кожеуров указал, что такие решения не просто должны учитываться национальными судами, но являются для них обязательными; остальные же постановления Европейского суда должны учитываться, но не имеют для России обязательного характера <1>. А.Л. Бурков отмечает, что дела в отношении России являются юридически обязательными для России в плане резолютивной части решений и правовых позиций; правовые позиции постановлений против других государств должны учитываться в силу нецелесообразности их игнорирования и желания избежать возможных в будущем отрицательных постановлений <2>.

--------------------------------

<1> См.: Кожеуров Я.С. О Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 года N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" // Журнал международного частного права. 2004. N 1. С. 4 - 6.

<2> См.: Бурков А.Л. Конвенция о защите прав человека в судах России. М., 2010. С. 71, 72.

 

В связи с этим поиск оптимального подхода к определению соотношения конституционного права и права Конвенции, правового статуса решений Европейского суда в национальном праве является важным направлением деятельности Конституционного Суда РФ, который с момента начала своего функционирования стал оказывать регулирующее влияние на взаимодействие национального и международного права.

Первое Постановление Конституционного Суда (РСФСР) в связи с этим было вынесено в 1992 году. Согласно ему суды обязаны оценивать подлежащий применению закон с точки зрения его соответствия принципам и нормам международного права при обнаружении противоречия между Конституцией и другими законами <1>. Тем самым были заложены основы непосредственного применения норм международного права в национальной правовой системе.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Конституционного Суда РСФСР от 4 февраля 1992 г. N 2-П "По делу о проверке конституционности правоприменительной практики расторжения трудового договора по основанию, предусмотренному пунктом 1.1 статьи 33 КЗоТ РСФСР" // Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. N 13. Ст. 669.

 

После введения в действие Конституции РФ 1993 г. Конституционный Суд РФ принял несколько важных решений, осуществив широкое толкование ч. 3 ст. 46 Конституции РФ, касающейся права обращения в межгосударственные органы после исчерпания внутренних средств правовой защиты. Так, в Постановлении от 2 февраля 1996 г. N 4-П "По делу о проверке конституционности пункта 5 части второй статьи 371, части третьей статьи 374 и пункта 4 части второй статьи 384 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан К.М. Кульнева, В.С. Лалуева, Ю.В. Лукашова и И.П. Серебренникова" <1> предусмотрено: "Решения межгосударственных органов могут приводить к пересмотру конкретных дел высшими судами Российской Федерации и, следовательно, открывают дорогу для полномочий последних по повторному рассмотрению дела в целях изменения ранее состоявшихся по нему решений, в том числе принятых высшей внутригосударственной судебной инстанцией. Было бы нелогично отрицать указанные полномочия в случаях, когда необходимость изменения судебных решений может быть выявлена без подключения межгосударственных органов".

--------------------------------

<1> СЗ РФ. 1996. N 7. Ст. 701.

 

Доверь свою работу ✍️ кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Поиск по сайту:







©2015-2020 mykonspekts.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.